Под патронат

      Они тогда встретились всего на пару минут после встречи с боссом и ребёнком-эспером, выходя из здания Mori Corporation.       — Чисто практический тебе совет, Чуя, — Дазай потянулся, зевая во всю глотку, — если тебя приглашают куда-то, - даже если на задание якобы с верхушки, - проверь, что за место. И делай так ещё хотя бы пару месяцев. Почему-то новичков мафии всегда пытаются отравить. Или пристрелить. Или…       — Только не говори, что беспокоишься обо мне, — Чуя отопнул попавшуюся под ногу жестяную банку.       Дазай скривился с непередаваемым отвращением.       — Какое беспокойство, Чуя? Просто переживаю за сохранность своей новой собаки. И я ещё обижен из-за того, что ты перешёл под управление Ане-сан.       — Мне-то дела до твоих обид…       Эта перепалка продолжалась ещё некоторое время, пока они не разошлись.       Опыт показывал, что только в таких случаях перепалки не переходили в словесные дуэли.

***

      Первым, что доверяли сотрудникам мафии, присоединившимся к организации не так давно, была всякая мелкая и грязная работа.       Подчистить место после операции с произошедшим кровопролитием? Нет, нельзя. Докажите сначала, что вы из мафии, а не из шпионов Секретного отдела по делам эсперов. Зато факты дали знать, что анекдоты о новичках-мафиози, искавших пистолеты коллег выше рангом в кухонной технике по несколько месяцев, основаны на суровой реальности.       Хотя что-то подсказывало Чуе, что он ещё быстрее многих движется по карьерной лестнице. Чтобы его перестали гонять по мелочам, хватило двух дней.       Чтобы его послали на более-менее требующее телодвижений задание, потребовался ещё день.       Макото Мурано, 47 лет. Глава компании Muranoippo, основанной на финансах, полученных в ходе имевшего место два года назад хищения ресурсов Портовой мафии. Компания занималась сбытом контрабандного оружия иностранным организациям. Долг мафии прекратил отдавать в период с начала текущего года. Чрезмерное количество канцелярщины, но суть ясна.       Найти и вежливо задать вопрос «чего это вы так расслабились за последние полгода? отпал инстинкт автосохранения?»       Слишком уж просто, хоть Чуе и не хотелось жаловаться.       Прикинув расстояние от штаба мафии до офиса этой самой Muranoippo, он решил пройтись пешком — было совсем недалеко.

***

      — Район Минато, квартал Айсацу, — Чуя во второй раз проверил лист с адресом. — Четырнадцать-семнадцать.       Здание с обветренной вывеской «Coffee-asa» как-то не подразумевало офиса компании, позиционировавшей себя как процветающая. Если только не в очень больших кавычках. И это точно было не то, что нужно.       «Проверяй, куда ходишь».       Не Дазай. Кто угодно, но не Дазай мог бы ему дать полезный совет.       — Молодой человек, вы заходить будете? — в приоткрывшуюся дверь выглянул болезненного вида парень с черной стрижкой.       — Нет, спасибо, — Чуя хотел уже отправиться проверить другой дом (возможно, по адресу семнадцать-четырнадцать), но его остановили звуки, внезапно услышанные со стороны кафе.       Выстрелы. И чей-то неясный крик «Юная кровь мафии явилась по мою голову!»       Чуя быстро рванул ко входу, дёрнул дверь на себя. Стоявший там парень едва не упал в сторону от неожиданного натиска.       Глазам вбежавшего предстала картина маслом.       В центре помещения стояло несколько сдвинутых друг к другу столов. За ними сидели четыре человека, один из которых — со взъерошенными волосами и короткой косичкой — хохотал во весь голос; другие двое совсем тихо посмеивались, прикрыв рты ладонями; четвёртый мрачно глядел на распахнувшуюся дверь, держа у лица дымящуюся сигарету. Приглядевшись, Чуя заметил на столе пистолет.       — Здесь… — начал он, сжав руки в кулаки и внутренне готовясь к драке (против них нужно будет применять способность в высокой концентрации? что на них можно послать в полет из этой точки? почему тут нет ничего, похожего на типичную для кафе стойку?)       — Нет, здесь нет Мурано, отчеты про которого тебе сегодня с утра передавали, — отряхиваясь, сказал тот парень со стрижкой, стоявший на входе. — Он был лишь предлогом, чтобы пригласить тебя сюда, Чуя-кун. На встречу небольшого кружка по интересам в мафии.       — Откуда мне знать, что вы именно из мафии? — Чуя старался держать на прицеле и собеседника, и остальную, уже затихшую четверку.       — Сам босс попросил нас сегодня встретить тебя, — ответили из-за стола. Теперь говорил уже парень-с-косичкой, смеявшийся пару минут назад. Судя по положению пистолета перед ним, он же и стрелял только что.       — И мы вроде как встретили, — сидевший справа от Косички курильщик подал голос. — И извини за истерические вопли Альбатроса.       — Это не истерические вопли, Айсмен, — Косичка-Альбатрос занегодовал, — это великолепный способ привлечь внимание!       — Все равно он чересчур нервирует, — Айсмен снова затянулся, вызвав секундную хмурость у сидевшего слева юноши со светлыми ровными волосами и приятным лицом. Нет, серьёзно, его можно было классифицировать только как «приятное».       — Извини, Чуя-кун, — снова заговорил не отходящий от двери, — мы всё никак не представимся, — он улыбнулся и стали видны его острые зубы. — Я Док.       — Липпман, — улыбнулся юноша с «приятным лицом».       — Айсмен, хотя ты уже слышал.       — Альбатрос, но ты уже слышал!       — А я Пианист, — молчавший все время до этого сосед Айсмена и Липпмана наконец что-то сказал. — Я глава нашего союза, в мафии известного как «Юная кровь». Или же «Объединение молодых людей». Контекст один и тот же. Мы — союз из членов мафии младше двадцати пяти лет, помогающих друг другу в разных ситуациях.       — И мы предлагаем тебе, Чуя-кун, — Липпман поднял голову и, снова подчеркивая улыбку, повернулся к Чуе и подошедшему сзади Доку, — присоединиться к нам.

***

      За вчерашнюю встречу в «Coffee-asa» Чуя узнал об организации, в которой он состоял, две вещи.       Во-первых, в мафии были отдельные должности вроде «ответственный за транспорт» (и он чертовски удивился, узнав, что это тот самый Альбатрос), «ответственный за поддельные купюры» («Этот мой талант почему-то признают куда чаще, чем чистое-аккуратное убийство», цитата Пианиста), и даже «ответственный за контрабандные драгоценные камни» («Сейчас они назначили туда такого забавного парня! Он только жалуется, что ему чересчур скучно работать», цитата Дока).       Во-вторых, среди «Юной крови» был человек, максимально близкий к рангу исполкома. Тот самый Пианист.       Ещё одну вещь спустя некоторое время Чуя узнал о доме, в котором ему предоставили жилье после вступления в Порт.       Вернее, о том, кто жил с ним по соседству.

***

      — Чуя! Чу-у-уя!       Сегодня Чую разбудили прямо-таки бешеные вопли за закрытой дверью. Он даже не мог узнать голоса, пока не открыл и не увидел знакомые всклокоченные волосы и короткую косичку.       — Мне нужна помощь с работой! — Альбатрос взбудораженно махал руками, пока рассказывал. Вместе с руками трясся ещё и мех на его куртке. — Пару часов назад из-под охраны сбежали два налётчика на склады мафии! Кхм, — закашлялся он, — это если с официозом. Сейчас они вот буквально только что сели на лодку и уходят в сторону открытого моря. Мне нужно хотя бы одного человека, чтобы нормально с этим разобраться, а никто из моих сейчас не свободен.       Да. Таковы реалии жизни, если жизнь идёт бок о бок с любителем скакать с одного стиля речи на другой, спускающимся к вам с верхнего этажа и зовущего вас работать.       — На чем добираемся? — Чуя ничего не успел. Ни встать толком, ни принять душ, как делал это обычно, ничего. Абсолютно готов к любой жизненной коллизии.       — Съездишь один раз на мотоцикле? Водить умеешь? — они говорили об этом уже в лифте.       — Не умею.       — А зря, — это они проговаривали уже на выходе из здания. — Важный жизненый навык.       Чуя не мог оценить модель мотоцикла или его технические характеристики за один взгляд. У него просто не было для этого необходимых познаний. Во веремена «Овец» он в принципе не сталкивался с транспортом. Не до того было.       И это не до того последнее время слишком часто выплывало на поверхность, как бы Чуя ни старался игнорировать это.       — Шлема нет, уж извини, — Альбатрос вяло улыбнулся.       — Да какой там шлем! — Чуя возмутился. — С моей головой ничего не случится за поездку в пять минут длиной!       — Ну хорошо, — Альбатрос повернул ключ зажигания и тихую многоголосость утреннего квартала прорвал рёв мотора. — Держись… за что-нибудь…       Быстро усевшись на заднее сиденье (и еще раз решив спросить у Ане-сан, где приобрести базовые навыки вождения), Чуя схватился за плечо Альбатроса.       Через какой-то десяток секунд они уже гнали по проезжей части в сторону порта.

***

      — И вы потом просто выпали из катера, отплевались и каким-то образом отплыли к берегу, — Док с каменным лицом выслушал рассказ Чуи, пока тот недовольно подёргивал носом. Они сидели в медицинском кабинете. Вернее, Чуя сидел — Док искал лекарство «что-нибудь от температуры, чтобы посильнее действовало, есть такое?»       — Чёрт возьми, да. Эта парочка начала отстреливаться и один из них умудрился попасть в мотор. Зря мы их перегнали. Надо было сзади подойти к ним и как-то дать знать, чтоб не повредить катер.       Док вздохнул.       — Спрошу ещё раз — ты не наглотался воды за этот заплыв? Я помню, что ты сказал прямо — плавать не умеешь.       — Да не наглотался, Док! Проблема только в том, что мне нужно что-то от температуры. Сильнодействующее. Иначе я не смогу выйти на работу из-за проблем с закружившейся головой.       Док вопросительно выгнул бровь:       — То есть ты, не умея плавать, провел в море почти час, пока не оказался на поверхности. В июне. При температуре воды около восьми или девяти градусов. И после ты ещё и пробыл почти столько же в намокшей одежде. Я не верю, что у тебя из симптомов простуды одно только головокружение.       Чуя хмуро взглянул на него, после сместив взгляд на левый рукав Дока, из-под которого проглядывала капельница.       — Поверь, уж будь добр.       Док, порывшись в шкафу, достал блистер с ибупрофеном и отдал его Чуе.       — Это обычное жаропонижающее, но, если тебе что-то понадобится — от кашля или от насморка, — можешь также попросить.       Хотя стоило признать, что ситуация забавляла. Док видел огромное количество ножевых или пулевых ранений, видел целые рваные отверстия в телах, продырявленных гарпунами (и такое бывало), но сейчас к нему обратились за лекарством от высокой температуры.       Ситуация забавляла.       — А почему за такой банальной вещью ты не пошёл в обычную аптеку? — поинтересовался он-таки, когда Чуя уже собрался уходить.       — Альбатрос, — отрезал он. — Оккупировал все аптеки квартала, устроив целую драму из-за одного падения в море. Впрочем, ему похуже, чем мне.       Док улыбнулся.       «Чуя-кун,» — хотел бы сказать он, — «если ты живёшь под Альбатросом, ты ещё тысячу раз будешь где-то тонуть и откуда-то падать».       Но не сказал.

***

      — И тебя повысили до должности ответственного за контрабанду камней? — Айсмен доставал за разговор уже третью или четвертую сигарету. — Тот парень, кажется, был повышен.       — И это странно, учитывая, что все подчинённые мне о нём говорили как-то так, — Чуя процитировал: «работает великолепно, но стоит подойти боссу и он жалуется, что ему слишком скучно».       — Может, ему самое место в комитете наёмных убийц? Там-то вечное веселье. Хотя последнее время у них чересчур часто грабят склады с оружием.       Чуя вспомнил «каменное лицо» Дока и сравнил его с вечной физиономией Айсмена. Прямо противоположности. Лицо Айсмена не выражало вообще ничего, когда как лицо Дока сквозило внутренней саркастичностью.       Да и эти отсылки на «комитет наёмных убийц»? Ещё на самой первой встрече с флагами он узнал об их профессиях и отчасти о способностях. Айсмен мог в качестве орудия своей профессии использовать бутафорский пистолет-хлопушку, ручку лопаты или карандаш. У него вроде как был нож, но он этот нож не использовал никогда, предпочитая ему всё, что попадалось под руки.       Профессией Айсмена были те самые наёмные убийства.       Чуя уже пару раз слышал болтовню о том, что Айсмен вполне может его убить.       Айсмен действительно пытался его убить как-то раз — ещё во времена «Овец», но Чуя не мог утверждать, помнит ли тот об этом случае.       Сейчас они просто случайно пересеклись в бильярдной, где иногда проходили встречи мафиози и их клиентов. Что тут делал Айсмен, можно было угадать, исходя из этого.       Почему он выкуривал сигарету за сигаретой (счет закончился на четвертой), тоже ясно не было. Чуя как-то пробовал курить — и в мафии, и раньше, и оба раза он, едва сделав затяжку, начинал кашлять и бросал сигарету на землю. Его организм не слишком-то приязненно реагировал на непривычный никотин.       Его инстинкты в присутствии конкретно Айсмена заставляли все его возможные наклонности параноика бунтовать и посылать в мозг приказы остерегаться всего, что вообще есть поблизости. Даже карандашей.       Даже мягких стаканчиков из-под выпитого кофе и музыкальных пластинок (честное слово, он удивился, узнав, что Айсмену нравится всё это; представить его, слушающего музыку после работы и попивающего кофе, было можно, но сложно).       Но, учитывая, где и с кем Чуя в принципе проводит время, удивляться можно было каждый день по чёткому расписанию.

***

      — Сколько, ещё раз, оно стоит?       — Один миллион сто семнадцать тысяч йен, — заметив выражение его лица, Липпман заулыбался. — Речь идёт о Шато Лафит семилетней выдержки, и это ещё очень мало. Расцвет вкуса у вина происходит года на четыре позже.       Чуя моргнул.       — И сколько оно начинает стоить после расцвета?       — Ну… возьмём самое банальное. Из тех вин, что я знаю, самое дорогое — Шато Петрюс 1989-го года. Оно стоит примерно шесть с половиной миллионов.       Чёрт.       У Чуи очень плохо укладывалось в голове, откуда берутся такие цены. Он знал, что алкоголь бывает всякий, и элитные его виды могут стоить как коттедж на берегу моря в стране производства вроде Франции и Италии, но точные цифры такой стоимости выглядели… внушительно.       Липпман засмеялся. Видимо, по лицу собеседника было очень легко рассмотреть эмоции.       — Я иду на встречу с агентом правительства, планирующим выдать некую информацию о мафии своим… недружественно настроенным к нам коллегам. Он поступает очень глупо, пытаясь угрожать нам этим. Поэтому я, — он ещё раз показал бутылку, — беру самое дешёвое вино в запасниках.       — Самое дешёвое? — Чуя выгнул бровь.       — Поверь мне, Чуя-кун, ты, со своими успехами на работе сможешь купить и Петрюс больше, чем в одном экземпляре, меньше, чем через два года.       — Ты так в этом уверен?       — Более чем. Ты делаешь успехи на своей должности и твоя привычка срезать углы тебе очень даже помогает.       Чуя покосился на Липпмана.       — Срезать углы в рамках Портовой мафии может быть плохо?       — Нет, — вздохнул тот. — Просто такая привычка есть не у всех.

***

      — Браво тебе, Чуя-кун! — Пианист поприветствовал его наигранно восхищёнными аплодисментами. — Ты самолично накрыл шайку, уводившую оружие у мафии из-под носа! Тебе необходимо попросить памятник у кого-то, кто отвечает за это.       — Их было четверо, — Чуя хмуро посмотрел на стоявшего напротив улыбающего парня в хакаме. — И двое бы уплыли в закат ещё пару месяцев назад, если бы не Альбатрос, решивший потопить их катер вслед за нашим. Осталось двое.       — Но разве это твоя обязанность — устранять тех, кто доставляет проблемы оружейникам? Ты вроде по камням специализируешься.       — Если они начали нападать на наши пункты сделок и доставлять проблемы моим подчинённым, то да, это моя обязанность.       Пианист подошёл к ближайшему незанятому столу. Так уж вышло, что они встретились в субботу вечером, в бильярдной, и царивший вокруг нескончаемый стук-бряк вызывал у Чуи ассоциации с внутренностями часового механизма.       — Чуя-кун, ты помнишь нашу первую встречу? С чего всё началось?       — С выстрела Альбатроса и его истерических воплей.       — Дословно помнишь Айсмена и его цитату?       — У меня хорошая память на такие вещи.       — Я удивлён.       — С тех пор я узнал, что это была твоя идея — встречать меня таким образом. Специфическая шутка.       «Он похож на монаха-буддиста без традиционной стрижки» — примерно таким было первое впечатление Чуи о Пианисте. Оно рассеялось, стоило прослышать о талантах этого парня в области подделывания супербиллов и чистых-изящных убийств. И о специфическом чувстве юмора, да.       — Это, — продолжил Чуя, — очень уж похоже на шаблон моих прочих встреч с членами вашей братии. Зовут на задание — и там я сталкиваюсь с кем-то из вас. Их тоже ты подстроил?       Пианист улыбнулся.       — Тебе не идёт конспирация, Чуя-кун. Кстати, хотел спросить, — он вдруг резко посмотрел собеседнику прямо в глаза. — Как бы ты оценил свою причину сейчас находиться в мафии?

***

      Чуя ценил личные границы. За всё время, что он был в мафии, он почти не спрашивал, что его коллеги и подчинённые тут делают? Зачем пришли именно сюда?       Пару раз всё-таки спросил.       Ответ всегда был односложный.       Личные обстоятельства.       Думая над этим, Чуя понимал — лучше и не сформулируешь. Он бы и сам так ответил, спроси кто у него.       Хотя вряд ли в мафии был ещё хоть кто-то, ищущий информацию о своём рождении.       Поэтому, хватая того ювелира, задающего лишние вопросы и проламывая его телом потолки двух верхних этажей, он ни о чём не думал.       «А где вы родились?»       Понятия не имею.       Ноль информации.       Пустота.

***

      Примерно такая же пустота царила у него внутри прямо сейчас.       — Зачем? — Чуя старался сдержать голос ровным. — Почему вы это сделали?       Все в комнате, кроме Чуи, что-то держали. Медицинские карты, папки с документами, справки, фотографии. Все пятеро. Альбатрос, Док, Айсмен, Липпман, Пианист.       Держали в руках доказательства того, что у Чуи Накахары есть — невероятно! — зафиксированное прошлое.       — Почему? — Пианист казался слегка удивлённым. — Мы же уже сказали. Сегодня твоя годовщина в мафии.       Пять минут назад они говорили о том, что следили за ним по приказу босса.       А сейчас…       — По правде, это не так уж и важно. — Липпман недоумённо оглянулся по сторонам. — По-моему, проще и некуда. Потому что мы твои друзья. Или в «Овцах» было по-другому?

***

      Примерно такая же пустота царила у него внутри прямо сейчас.       Нет.       Совсем нет.       Абсолютно другая.       Невозможно при виде мёртвых людей чувствовать то же самое, что при виде живых.       Это же противоположности.       Док с отрезанной нижней половиной тела и Альбатрос с торчащими из груди костями.       Какое там «такая же». Пустота пустоте рознь.       Переставшие функционировать люди обид не держат.       Чёрт возьми.       Альбатрос. Док. Айсмен. Липпман. Пианист.       В сколоченных из дерева ящиках для трупов. В гробах.       … «обид не держат.»       А функционирующие держат.

***

      Чуя Накахара отлично помнит всех своих подчинённых и людей, которых он считал друзьями.       Особенно хорошо помнит мёртвых.       Особенно хорошо помнит их лица.       И такой хорошей памяти какого-то чёрта кто-то удивляется.