The Dragonwolf

***

Джон Старк       Он посмотрел на измученного оруженосца перед собой. Два дня назад Торрен начал бегать в полном латном доспехе и было видно, как сильно мальчик уставал. Тем не менее, Джон не слышал никаких жалоб. Как только его оруженосец оставил лазейку, Джон ударил его в бок затупленным турнирным мечом. Торрен попытался нанести удар своим топором, но Джон просто увернулся и толкнул уставшего оруженосца, заставив его упасть на землю.       — Никогда не ослабляй бдительность, как бы ты ни устал, если только ты не собираешься заманивать своего врага, — посоветовал Джон, легко помогая ему подняться. — И будь осторожен, чтобы не переусердствовать в своих атаках. Если твой противник повалит тебя на землю, он может прижать тебя и проткнуть через щели в доспехах. На сегодня достаточно тренировок, ты едва держишь свой топор. Иди поешь. Отныне тебе разрешено ходить на кухню в любое время. И удостоверься, что ты положил немного мяса в свое брюхо, прежде чем придешь ко мне завтра.       Отпустив оруженосца, он пошел к плотнику, чтобы забрать свой заказ. А оттуда ноги сами понесли его в богорощу. Если бы у Джона в руке была правильная палочка, он был бы еще более опасен со своей магией. Изготовление палочек было искусством, а не точной наукой. Он посвятил этому некоторое время в своей прошлой жизни, но больше из праздного любопытства. Как владельцу Бузинной палочки, ему не нужно было заботиться о создании сильных палочек. Не было ничего сильнее палочки самой Смерти. Теперь он слегка сожалел об отсутствии искреннего интереса к этой теме. Согласно его воспоминаниям, палочки имели четыре отличительные характеристики, которые определяли их эффективность и совместимость с волшебником. Сорт дерева, длина, гибкость и сердцевина. Древесина говорила сама за себя — разные деревья имели сходство с разными типами магии и личности. Аналогично обстояло дело и с сердцевинами. Длина, однако, была более интересной характеристикой. По некоторым данным, она коррелировала с ростом волшебника, но один известный русский маг в конце двадцать первого века выдвинул теорию о том, что длина палочки связана с соотношением мощности и контроля, которые может обеспечить заклинатель. То есть, более длинные палочки позволяли использовать и более сильную магию, но ценой контроля. И наоборот, чем короче палочка, тем слабее заклинания, но сильнее контроль.       Оставалась гибкость. И по словам Олливандера, она во многом зависела как от заклинателя, так и от готовности палочки меняться и адаптироваться. Но тут все опять же упиралось в материалы, что делало изготовление нестандартной палочки еще сложнее. Джон даже не знал, должна ли древесина быть обработана каким-то особым образом, чтобы ее можно было использовать для изготовления палочки. И его самая большая проблема заключалась в отсутствии подходящих магических материалов для ядра. Единственными отдаленно волшебными существами в радиусе пятисот миль были его драконы и Призрак. И, по понятным причинам, сердечная жила дракона даже не рассматривалась как вариант. И насколько волшебным был обычный лютоволк? Призрак, конечно, всегда был особенным, а уж после трех ритуалов и подавно, но волшебным — вряд ли. Он мог бы получить волос из хвоста лютоволка для эксперимента без особых проблем. Но вот насколько такое ядро ​​будет способствовать магии огня, оставалось вопросом.       Джон прошел через богорощу в поисках подходящего места. Через несколько минут его взгляд остановился на большом плоском камне. Он смахнул с него снег и развернул довольно большой кожаный сверток. Перед ним лежали различные полированные палки размером от девяти до тринадцати дюймов, сделанные из всех пород деревьев, какие только нашлись на Севере — от дуба до Чардрева. Он достал из мешочка две темно-синие чешуйки и несколько кусочков обсидиана и положил их на кожу. Джону удалось содрать с Винтера две чешуйки к большому неудовольствию дракона. А поскольку драконье стекло обладало свойствами магии огня и земли, технически было возможно использовать его в качестве ядра.       Он замер в раздумьях. Как поместить ядро ​​внутрь палочки? Разделить на две части, создать полость для размещения сердцевины и как-то склеить? Или, может быть, просверлить отверстие, куда он поместит керн, а затем запечатать его? У него было время, поэтому он решил попробовать оба варианта. Через час перед ним лежали наготове две палочки одинаковой длины и гибкости. Обе были сделаны из тиса и имели сердцевину из драконьего стекла. Пришло время выяснить, какой метод был лучше. Джон осторожно взял ту, которую располовинил и склеил. Взмахом руки он направил свою магию через палочку, но та взорвалась с грохотом.       Его рука, державшая палочку, была покрыта тяжелыми рваными ранами, а лицо и шея — небольшими порезами. Некоторые кости его пальцев даже треснули от взрыва. Его рукав был разорван и быстро пропитывался кровью. Нахмурившись, он вытащил деревянные осколки, застрявшие в его плоти, и исцелил себя, прежде чем достать запасной комплект одежды и свою выкованную заклинаниями броню. Если бы шальной обломок дерева с достаточной силой попал ему в глаз, никакая магия бы не спасла. Это было бы очень нелепой смертью. Он осторожно взял вторую палочку и направил свою магию. Вокруг него быстро возникло пурпурное пламя, и на мгновение показалось, что палочка сработала. Потребовалось немного меньше концентрации и магии, чтобы достичь того же результата, что и без палочки. Но увы, эта палочка быстро нагрелась и через несколько ударов сердца сгорела прямо в его руке, не оставив ничего, кроме пепла. Он знал, что это не будет легкой задачей, но все же глубоко внутри чувствовал разочарование. Получить работающую палочку будет даже сложнее, чем он ожидал.       Но хотя бы стало ясно, что оптимальный вариант — просверлить тонкую полость, поместить внутрь сердцевину, а затем запечатать отверстие. Но само по себе драконье стекло, казалось, было плохой сердцевиной. Не то чтобы у него был большой выбор. Целая чешуя едва ли могла поместиться в сердцевину палочки, так что ему пришлось либо стереть ее в пыль, либо как-то разделить на кусочки. Джон вздохнул и на этот раз начал сверлить одну из палочек из Чардрева. Хотя оно не было слишком отзывчивым в его руке.       — Ваша Милость! — закричал Аллин Вулфилд с нескольких десятков ярдов, заставив его остановиться и резко повернуться. Мальчик был весь в поту и тяжело дышал. — Лорд Десница послал меня сказать вам, что произошло кое-что срочное!       К счастью, паж Вимана не видел, как он творит магию. Не то чтобы игра со связкой палок посреди богорощи в полном доспехе, словно он готовился к битве, выглядела менее подозрительно. Возможно, ему придется найти и устроить себе личную рабочую комнату, где можно будет безопасно практиковаться и экспериментировать, чтобы никто его не беспокоил.       — Я приду через несколько минут, Аллин, — спокойно сказал Джон, сняв шлем. — Где сейчас лорд Мандерли?       — В зале Совета, Ваша Милость, — ответил молодой паж, немного отдышавшись. Он быстро отпустил мальчика, который ушел, но не раньше, чем бросил на Джона последний любопытный взгляд. Он завернул все и положил в свой мешочек из медвежьей шкуры. Джон направился в Зал Совета, гадая, что такого срочного стряслось. Когда он вошел, то увидел Десницу, сидящего на одном из стульев, а рядом с ним нервную Джонеллу Сервин, Леди замка Сервин. Она была довольно пухлой и невзрачной, и отказывалась посылать людей и к нему, и к Болтонам, хотя Сервин и находился совсем недалеко от Винтерфелла. Почему-то лицо дамы застыло от страха, когда она посмотрела на него.       — Мой король, леди Сервин прошлой ночью получила ворона из Утеса Кастерли, — мрачно сказал лорд Мандерли и вручил ему свиток. Джон взял его в свою бронированную перчатку, осторожно развернул и начал читать.

«Леди Сервин,

До сведения Короны дошло, что Лорд-командующий Джон Сноу покинул свой пост в Ночном Дозоре. Он не только узурпировал Винтерфелл, уничтожил древний и благородный Дом Болтонов и восстал против короны…»

      Он не мог не фыркнуть.

…но также укрывает в своих чертогах убийцу королей Сансу Старк. Тот, кто принесет их головы, получит от Короны триста тысяч золотых драконов, большую крепость и знатную невесту. Все лорды и леди, присягнувшие Джону Сноу, получат смерть.

Королева-регент Серсея Ланнистер,

во славу Его Милости Томмена Баратеона, первого своего имени, Короля андалов, ройнаров и первых людей, Лорда Семи Королевств и Защитника государства».

      В конце концов они узнали, что Винтерфелл отбит, ублюдок Болтона мертв и даже осмелились назначить награду за голову его сестры. Эта глупая сука думала, что она вне его досягаемости? На короткое мгновение пламя в очаге вспыхнуло пурпурным оттенком.

***

Мирцелла       Она неуверенно открыла глаза, уставившись на каменный потолок, устало потерла глаза, несколько раз моргнула, пока очертания комнаты, наконец, не приобрели четкость. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить, что она снова в Винтерфелле. Она встала, но вздрогнула, так как ее голова запульсировала от резкого движения. Она вчера выпила слишком много эля? Она смутно помнила, как выпивала одну чашу за другой на праздновании.       Что праздновали? Ее мысли разбредались, пока она пыталась вспомнить события предыдущего дня, надевая толстое шерстяное платье. К счастью, стены Великого Замка были теплыми, и она почти не чувствовала зимнего холода внутри. Она стояла перед зеркалом и расчесывала спутанные волосы щеткой, пока ей, наконец, не удалось вернуть себе презентабельный вид. Насколько она могла выглядеть презентабельно с такими мешками под глазами. Боги, она больше никогда не прикоснется к элю. Мирцелла направилась к покоям Ширен, чтобы присоединиться к своей подруге… когда это ударило по ней в полную силу. Туман из ее воспоминаний наконец рассеялся, и она вспомнила. Ширен улетела на фиолетовом драконе. На следующий день ее подругу объявили будущей королевой Севера, и последующее празднование она организовала уже в покоях Ширен, потому что мейстер приговорил ту к постельному режиму еще на несколько дней.       Эйгону Завоевателю удалось покорить Север только потому, что у него было три дракона, а Торрхен Старк не желал видеть, как его люди горят заживо. Мирцелла не сомневалась, что Джон Старк никогда и ни перед кем не преклонит колени. Если бы он захотел, он, вероятно, мог бы завоевать юг со своими драконами. И он был испытанным боевым командиром и воином. Женившись на Ширен Баратеон, он тем более не встретит большого сопротивления.       Будет ли война, когда придет весна? Или, может быть, она начнется еще зимой? А еще все эти странные слухи об умертвиях к северу от Стены. Мирцелла может и хотела бы отбросить их как простые байки и бред, но не могла. Все лорды и дамы, которых она видела вчера, были довольно мрачны. Что бы король ни сказал им во время Великого Северного Совета, это их всех очень взволновало. И как бы ей ни хотелось верить, что это лишь сказки и магия давно ушла в прошлое, летающих монстров, способных извергать расплавленный огонь, было более чем достаточно, чтобы изменить ее мнение.       К счастью, то, что было к северу от Стены, не могло быть страшнее Джона Старка. Мирцелла видела и Гору, и Пса, и ни один из них не приводил ее в такой же ужас, как северный король. А его темно-синий дракон, которого метко назвали Зимой, был крупнее и свирепее своих братьев и сестер. Но у Мирцеллы был план насчет драконов. В основном он заключался в том, чтобы держаться от них как можно дальше.       Когда она подошла к комнате Ширен, то увидела, что охраны стало еще больше. Теперь уже шестеро гвардейцев, все крупнее и массивнее, чем вчера. Полдюжины пар холодных глаз внимательно изучали ее, когда она подошла к двери, но без слов позволили ей войти. Мирцелла все еще не понимала, почему король так легко разрешил ей навещать подругу. Она прекрасно понимала, что на самом деле является заложницей. Может быть, король не так уж и плох?       — Доброе утро, Целла! — защебетала Ширен со своей кровати. Она уже сидела среди подушек, ее плечи были покрыты шерстяной шалью. Боги, как она умудрилась быть такой свежей? Ее подруга не пила прошлой ночью? — Я выпила только одну чашу, — с улыбкой сказала будущая королева. Мирцелла моргнула. Она говорила вслух? — Да, говорила. Мейстер запретил мне пить больше.       — Ты знаешь, как бороться с похмельем? — Мирцелла закашлялась, ее щеки покраснели. Ее подруга кивнула и позвонила в звонок, чтобы позвать своего нового личного слугу. Быстро вошла молодая, но полная женщина с каштановыми волосами и мягкими глазами.       — Мерья, принеси нам воды, ветчины, сыра и лосося, пожалуйста.       — Ваша Милость, — женщина поклонилась и быстро вышла из комнаты.       — Я думала ты не очень любишь рыбу? — с любопытством спросила Мирцелла.       — Я не очень люблю ее, но лосось вкусный. И с похмелья помогает, — с понимающей улыбкой ответила подруга. Чувство признательности и родства наполнило ее, когда она посмотрела на свою черноволосую кузину и нежно обняла ее. — У меня нет Плаща Девы, — пробормотала Ширен ей на ухо. — Фамильные плащи Баратеонов остались на Драконьем Камне и в Королевской Гавани, так что мне придется сшить его самой. Не могла бы ты мне помочь?       — Конечно! — воскликнула Мирцелла, освобождаясь из объятий. Изготовление Плаща Девы было большой честью. И она довольно опытна в вышивании как черного оленя Дома Баратеонов, так и золотого льва Ланнистеров. — Ты будешь использовать… сигил своего отца или…       — Нет, я не хочу иметь ничего общего с Владыкой Света! — голубые глаза ее спутницы ожесточились, а лицо стало суровым. — Знаком Баратеонов на протяжении веков был черный коронованный олень на золотом поле, а Дюррандоны использовали его на протяжении тысячелетий до них. Он подойдет и мне. — Служанка пришла с подносом, полным еды и аккуратно поставила его на кровать Ширен. Когда они уже собирались есть, что-то большое и белое шевельнулось на краю ее поля зрения. Повернувшись, Мирцелла с ужасом увидела, как белый лютоволк потянулся и двинулся к ним, заставив ее замереть. — О, тебе нечего бояться, Целла, — мягкий голос ее подруги не слишком успокоил. Лютоволк внимательно осмотрел поднос. Она смутно помнила, что вчера он сделал то же самое. — Его Светлость сказал, что Призрак должен проверить мою еду. Если с ней что-то не так, он сразу это почувствует. И, Боги, Целла, не будь ребенком. Тебе нечего бояться Призрака, дай мне руку!       Борясь с желанием бежать с криком, она осторожно протянула руку. Ширен взяла ее ладонь и накрыв своей, протянула к белому лютоволку, который только что сел рядом с кроватью. Тот осторожно понюхал, прежде чем положить голову на одеяло. Будущая королева снова потянула их сцепленные руки и провела ладонью Мирцеллы по белому меху. Боги, он был глаже шелка! Ширен отпустила ее ладонь и начала гладить шею Призрака двумя руками, рубиновые глаза лютоволка закрылись, а хвост радостно вилял. Внезапно большой волк перестал казаться таким страшным, и Мирцелла нерешительно присоединилась к их ласкам. Через несколько минут Призрак решил, что с него хватит, и тихо удалился, свернувшись калачиком возле камина.       — Не послать ли нам слугу за едой и для него? — тихо предложила она.       — Я пыталась дать ему немного оленины раньше, но я думаю, что он не любит, когда его кормят. Его Светлость сказал, что он выходит на охоту ночью. Ни одна дверь в Винтерфелле не заперта для него, — объяснила Ширен и отломила вилкой аппетитный кусок лосося. Мирцелла тоже начала есть, и в комнате воцарилась тишина. У рыбы был насыщенный маслянистый вкус, и она задалась вопросом, почему не попробовала ее еще в Королевской Гавани. Съев приличный кусок, она с восхищением наблюдала, как будущая королева Севера съедает почти в два раза больше. Ширен делала это не в первый раз, но талия ее подруги оставалась такой же тонкой, как и прежде. Дверь открылась, и вошел охранник в ливрее со знаками Старков.       — Принцесса Мирцелла, Его Светлость попросил вашего присутствия, — сказал мужчина. Она обменялась удивленным взглядом с Ширен. Зачем королю звать ее?       — Лучше не заставлять короля ждать, — сказала она и встала. Гвардеец быстро проводил ее до королевского солярия. Она замерла, как только вошла — внутри был Джон Старк в полной броне. Белая оскаленная голова лютоволка украшала нагрудник. Несмотря на боевое облачение, он что-то аккуратно записывал на листе пергамента.       — Вы звали меня, Ваша Милость? — Она пыталась говорить как можно спокойнее, но в итоге голос сорвался.       — Да. Садитесь, принцесса, — он поднял лицо, и фиолетовые глаза встретились с зелеными. — Ты скучаешь по маме?       Мирцелла неуверенно моргнула. Она совсем не ожидала такого вопроса. Скучала ли она по Серсее? Возможно, немного. По правде говоря, она скучала по своему младшему брату гораздо больше, чем по матери. В конце концов, Серсея никогда не проводила много времени ни с ней, ни с Томменом. У нее был ее драгоценный золотой Джоффри. У нее не было особого желания возвращаться на юг только для того, чтобы ее снова отправили в чужие земли и отдали там замуж за незнакомца. Возможно, здесь было холодно, но она была свободна делать все, что хотела.       — Не совсем, Ваша Светлость, — наконец прямо ответила она. Король посмотрел на нее с интересом, и она могла поклясться, что уголки его губ на мгновение дернулись.       — От твоей матери пришло интересное письмо, — он бережно развернул свиток и протянул ей. — Прочитай это.       Глаза Мирцеллы пробежались по содержимому пергамента, и ее кровь похолодела.       — Что… со мной теперь будет? — робко спросила она.       Будь проклята ее глупая мать. Король вовсе не выглядел взволнованным из-за награды за его голову. Но она не сомневалась, что если что-нибудь случится с принцессой Сансой, единственный способ, которым Мирцелла сможет когда-либо вернуться на юг — это по кусочкам.       — На Севере мы свято чтим право гостя, — ровным голосом объяснил Джон Старк, и она вздохнула с облегчением. — Но я думаю, тебе следует написать письмо матери, сообщив ей о своем пребывании здесь, в Винтерфелле. Возможно, твоя семья даже не знает, что ты жива, и сейчас было бы разумно сообщить им об этом. Чтобы они не усомнились, что писала действительно ты, в доказательство приложи маленькую прядь твоих волос. Ее драгоценные волосы?! Она не могла не вздохнуть. Мирцелла была в безопасности в Винтерфелле, но это мало что значило. Ее всегда можно было выслать за пределы крепости, где она уже не была бы защищена правом гостя. Она даже не хотела думать о том, что может просто замерзнуть насмерть. Она знала, что просьба была на самом деле вежливо сформулированным приказом.       — Я хотела бы написать моей леди-матери, Ваша Светлость, — она пыталась говорить с энтузиазмом, но слова горчили на ее языке. Мирцелла просто надеялась, что Серсея будет больше заботиться о своей живой дочери, чем о мертвом сыне.

***

Варис       Казалось, какой-то свирепый шторм изменил Вестерос, пока его не было. Разрушение Королевской Гавани сыграло им на руку, но теперь, без Железного Трона… Семь Королевств не были так расколоты со времен Завоевания. Железнорожденные с легкостью уничтожали всю морскую мощь Простора. Роберт Аррен был наконец мертв, но Долина все еще пряталась за Кровавыми Вратами. Не говоря уже о странных слухах, идущих с Севера. И Курганы, и Белая Гавань были чистыми и упорядоченными, но ребенку-сироте было трудно выжить в одиночку на их холодных улицах. Все маленькие птички, которых он послал туда, либо умерли, либо их верность была перекуплена, так что у него давно не было пташек на Севере. К тому же, это было самое уединенное из королевств, и он думал, что там никогда не происходило ничего действительно важного. Но теперь Варис был вынужден полагаться на слухи от торговцев. К сожалению, все они казались все более и более нелепыми. Истории об одичалых, великанах, грамкинах, снарках и даже драконах были в изобилии. Один торговец мехом высадился в Сумеречном Доле, рассказывая, как Лорд-командующий Ночного Дозора распустил древний орден и объединился с Белыми Ходоками, чтобы завоевать Север. У него также была армия злобных гигантов, которые превращали всех его врагов в фарш. Рассказывали еще, что Джон Сноу был убит во время мятежа, но когда его труп попытались сжечь, он превратился в дракона и улетел. Или что ублюдок стал вторым пришествием Голодного Волка, обезглавив всех, кто противостоял ему, и насадив их головы на пики у стен Винтерфелла. Больше всего его раздражало, что самые точные новости исходили от Серсеи Ланнистер. Ее дурацкая награда за головы Джона Сноу и Сансы Старк поведала о ситуации на Севере гораздо больше, чем ему удалось узнать раньше.       Но это уже не имело значения. Ни Север, ни Долина не могли противостоять драконам. Если сегодня все пойдет по плану, Дом Таргариенов объединится и снова будет править Семью Королевствами.       Все его планы сошлись в этом моменте. Сын его сестры, Эйгон, союз двух падших линий драконов. Блэкфайр по матери, Таргариен по отцу. Иллирио Мопатис, чей отец был одним из многих бастардов Эйриона Яркое Пламя. И Саэра Блэкфайр, скрытая дочь Мейлиса Блэкфайра. У Эйгона была кровь дракона, острый ум, образование и знания, необходимые для того, чтобы стать идеальным королем. Если бы только Варис знал, как Дейенерис проверит его племянника, чтобы он мог предупредить его.       Но вряд ли он стал бы слушать. В конце концов, только Варис и Иллирио Мопатис знали истинное происхождение Эйгона. Даже сам он считал себя сыном Рейгара и Элии, и это было к лучшему. У его племянника было сильное чувство справедливости, и Варис не знал, что он будет делать, если узнает, что на самом деле он — не тот Эйгон. Информация о его истинном происхождении никогда не должна была распространяться. В конце концов, если достаточное количество людей поверит, что он был сыном Элии, это постепенно станет правдой. Дейенерис никогда не была по-настоящему предсказуемой. С самого начала все планы, которые были составлены для нее, пошли наперекосяк. Он только надеялся, что безумие ее отца не укоренилось в девочке. До сих пор Варис не был уверен, какой стороной приземлилась монета королевы драконов. Ее кампания в Заливе Работорговцев продемонстрировала ее желание быть хорошим и праведным монархом, но ее методы были наивными и неэффективными. Сотни тысяч людей погибли из-за нее, а гискарские города, которые она «освободила», теперь были наполнены лишь голодом, чумой, смертью и разрухой.       — Итак, лорд Варис, как вы думаете, как пройдет эта встреча? — тихо спросил его Тирион, пока свита шла к большому холму, где должны были состояться переговоры. Удивительно, но карлик все еще был полностью трезв. Хотя мало кто сомневался, что после собрания он возобновит свои возлияния. По какой-то причине Тирион был очень сдержан после известия о том, что его брат потерпел поражение от Эйгона.       — Надеюсь, как и любая другая встреча между тетей и племянником, — осторожно ответил он.       — Таргариены никогда не вели себя как другие, — язвительно заметил карлик. — Я до сих пор не уверен, поженятся они или будут драться.       Варис тоже не был уверен. Это сильно беспокоило его, но сейчас он мог только сидеть сложа руки и смотреть, как разворачиваются события. Если бы он был религиозным человеком, он бы молился мысленно, но, увы, он не был. Помимо Тириона и его самого, в свиту королевы входили Барристан Селми, ее Десница, архимейстер Марвин и Серый Червь, командующий Безупречными, Силач Белвас и три кровных всадника: Агго, Джогго, Ракхаро. Они шли молча, и через несколько минут их группа прибыла на холм, где под навесом стоял большой дубовый длинный стол, за которым уже сидели Эйгон и его свита. Его племянник носил корону Эйгона Завоевателя из валирийской стали. Она действительно была у дорнийцев, как и предполагалось, и они, очевидно, соизволили расстаться с ней ради ребенка Элии.       — Лорд Селми, — сухо кивнул Коннингтон бывшему королевскому гвардейцу. — Я думал, что принцесса Дейенерис будет присутствовать?       — Она будет здесь в любой момент, лорд Коннингтон, — ответил старый рыцарь и оперся на свой деревянный костыль. Хотя его нога все еще хромала, Варис почти не сомневался, что Барристан по-прежнему остается самым опасным человеком среди присутствующих. Десница Эйгона пробормотал что-то себе под нос, и обе группы погрузились в неловкое молчание в ожидании.       Минуты через четыре Варис увидел приближающихся драконов. Дейенерис настояла на том, чтобы начать встречу с этой… демонстрации силы. Звери возвестили о своем присутствии могучим ревом, и вскоре гигантский черный дракон приземлился в двадцати ярдах от навеса, а два других продолжали кружить в небе.       — Милорды, Эйгон, — поприветствовала она и заняла свое место перед столом, рядом с Барристаном.       — Его Милость может быть вашим племянником, но он король, и вы можете обращаться к нему так, принцесса, — хрипло сказал Коннингтон. В этот момент, если бы взгляды могли убивать, он упал бы замертво.       — А я королева, но вы настаиваете на том, чтобы называть меня принцессой, сир, — резко возразила Дейенерис. — Я еще не видела никаких доказательств, кроме слов евнуха. Где был Эйгон, когда мы с братом голодали на улицах Вольных городов? Очень удобно, что появляется предполагаемый племянник с большими правами, чем у меня, теперь, когда у меня есть собственная армия и драконы.       Коннингтон открыл рот, готовый дать отпор, но Эйгон твердо положил руку ему на плечо, останавливая его.       — Тетя, я понимаю ваше положение, искренне понимаю. Но как я могу доказать вам, что я сын Элии Мартелл, если вы не верите человеку, который спас меня из разграбленной Королевской Гавани? — Сын Саэры говорил мягко и смотрел почти умоляюще. Искренние чувства на лице его племянника были поистине трогательны, и если бы он не знал правды, Варис пожалуй, даже поверил бы ему.       На лице Дейенерис мелькнула торжествующая улыбка.       — Квентин Мартелл пытался приручить одного из моих драконов, надеясь что крови Таргариенов в его жилах хватит для этого. Увы, он ошибся. Если вы действительно являетесь кровью дракона, у вас не должно быть таких проблем. В этих переговорах нет необходимости. Погладьте моих драконов, и мы сможем пожениться, объединив наши притязания. Рейгаль! Визерион! — крикнула она, и драконы зеленого и кремового цвета быстро спустились вниз, приземлившись на другой стороне холма, подальше от Дрогона. Варис внутренне выругался. Рождение Таргариеном ничего не гарантировало. Было довольно много известных членов Дома, у которых были проблемы с выбором дракона, и им требовалось много времени и усилий, чтобы приручить их. И теперь сын Саэры должен был сделать это немедленно.       — Я сделаю это, тетя, — радостно ответил Эйгон и направился к белому дракону, заставив его сердце сжаться. Варис не думал, что это возможно, но в этот момент лицо Джона Коннингтона стало еще более жестким. Он просто надеялся, что драконья кровь его племянника достаточно сильна, чтобы тот не закончил так же, как мальчик Мартелл. Рейгаль выглядел совершенно незаинтересованным, в то время как Визерион вызывающе заревел в сторону приближающегося Эйгона, а сердце Вариса екнуло. Но Эйгон не остановился, продолжая идти навстречу зверю. Дракон снова взревел, но уже не так сильно, и агрессивно замахал крыльями. Когда сын Саэры приблизился, кремовый дракон слегка попятился, прежде чем наклониться вниз, и прижать шею к земле. Сердце Вариса забилось быстрее, когда он увидел, как Эйгон взбирается на крыло дракона. Раздался мелодичный смех Дейенерис, когда Визерион и его всадник поднялись в небо.