Солнышко

Было раннее утро, но уже весенний луч солнца пробирался через закрытые шторы и немного освещал небольшую комнатку. Стояла хорошая погода, из окна доносились звонкие пения птиц, которые во всю радовались теплу и наступившей весне. Хотя ещё вчера на улице весь день дул сильный ветер и поливал мелкий дождь, из-за которого на дорогах была такая слякоть — смесь воды и снега, что на улицу вообще не хотелось выходить. В общем не погода, а сплошная мерзость. От яркого солнца в комнате были видны маленькие пылинки, они медленно и хаотично летали, однако, заметить их возможно только в полоске солнечного луча, пробирающегося через щель штор. Казалось, будто вся комната спит. Шкаф, тумбочка, что притаилась возле кровати, ваза, которая стояла на подоконнике с ещё свежими цветами, появившимися буквально вчера, робот-пылесос, стоявший на своем месте — все вещи будто спали, не желая просыпаться. Свет также попадал на большую двуспальную кровать, на которой спали двое. Чуя частенько просыпался первым и тратил большое количество времени, чтобы собраться. Ему всегда было важно, как он выглядит. После, он стабильно готовил кофе и завтрак на двоих и только тогда шел будить Дазая. Но это было той ещё проблемой. Осаму упирался, закутывался обратно в одеяло и всячески пытался остаться в мягкой теплой постели. Ей-богу, как ребенок, который не хотел идти в детский сад (но в случае Дазая — на работу). Но, получая в итоге пинок под зад, приходилось все же подниматься. Когда Чуя вставал, Дазай ещё спал. Но не сегодня. Осаму проснулся первым, и мысль, которая у него промелькнула в первую очередь: «сейчас очень рано, да и до работы пока далеко, а это значит, что можно ещё поспать.» Поэтому он спокойно расслабился, повернулся на бок и приобнял за талию Чую, лежащего рядом. Тот был повернут спиной к Дазаю, по шею закутанный в одеяло. Осаму приходилось довольствоваться лишь маленьким кусочком краешка, так как Чуя неосознанно, конечно, закутывался в кокон, из которого хрен его размотаешь, поэтому Дазай давно привык мёрзнуть по утрам. Все же Осаму решился глянуть время, чтобы узнать, когда вставать, так как сон вообще не шел. Время было семь утра. Так. Чуя встаёт в шесть, а значит он уже час назад должен был встать, но он, видимо, так не считает. Дазай приподнялся на локтях и, протянув руку, начал немного тыкать в щеку Чуи, пытаясь разбудить. Осаму невольно заметил, насколько его кожа была горячей, а щеки приобрели красноватый оттенок. — Лисёнок, вставай, — Дазаю было больно будить такое милое создание, но отчёты сами себя не напишут, а задания не выполнятся. — Я понимаю, что хочется спать, но, думаю, Мори будет не очень рад твоему опозданию. — Мм… — прозвучал вполне понятный и разумный ответ, объясняющий всю ситуацию (а точнее хотение вставать). — Чуя, — Дазай мягко провел ладонью по щеке спящего и заправил рыжую прядь за ухо, — ты прям горячий. Неужели тебе так жарко? В комнате, конечно, было тепло, но не настолько, чтобы было так жарко. Сейчас ведь утро, поэтому и температура во всей квартире держалась стабильно: не жарко и не холодно. — Чуя, да у тебя температура! — наконец дошло до Дазая, после того, как положил руку тому на лоб. — Ну, зато теперь и правда никуда идти не надо. Давай, вставай, Солнышко. Нужно таблетку выпить. — Дазай… — подал, наконец, голос Чуя, уже полностью проснувшись. Хотя это больше походило на хрип полутрупа. — Почему ты просто не можешь принести ее сюда? Чуе вообще не хотелось куда-то вставать и идти. У него во рту было суше, чем в пустыне, а нос заложен так, что легче задохнуться, чем пытаться дышать через него, еще и телу было так жарко, но в тоже время холодно, поэтому не хотелось даже думать о том, что нужно расстаться с теплой постелью. В общем сплошной ад. Однако, как бы ни умирал Чуя от болезни — работа превыше всего. Если заболел — придет; получил кучу травм и вообще находится в коме — все равно придет! Даже смерть не повод отлынивать от работы. Дазая это жутко бесило. Что бы не случилось, Чуя всегда ставил Портовую мафию на первое место. Приходил один из самых первых и уходил в числе последних, засиживаясь до самой ночи с отчётами. Иногда даже сам Дазай приезжал и забирал Чую, который спал прямо за столом в своем кабинете. Но сколько бы не пытался Осаму поговорить с Накахарой по этому поводу, тот всегда отмахивался. Поэтому пришлось смириться. Собрав свою силу и волю в кулак, Чуя всё-таки встал. Безумно хотелось остаться в кровати, но он все же пересилил себя. Еле переступая ноги из-за того, что голова шла кругом, перед глазами все плыло, а тело, казалось, весит уж слишком много (хотя вернее сказать, это у него сил вообще не было), но Чуя стойко выдержал испытание в виде похода от спальни до кухни. Дазай же, шпала такая, не мог принести эту несчастную, но такую нужную сейчас таблетку. Дрожащими от холода пальцами, Чуя наливает себе немного воды и, наконец, запивает лекарство от температуры. «Ее на полдня должно хватить, а там уже вторую выпью», — думает Накахара по пути в ванную, чтобы быстро привести себя в порядок и отправиться на работу. Он и так уже опаздывает. Дазай стоит в проходе между коридором и спальней. В его руке свежезаваренный кофе, который он медленно попивает, растягивая удовольствие. Он весело наблюдает за попытками Чуи нормально одеться и уложить непослушные рыжие волосы. Но они почему-то не обращали на страдания хозяина никакого внимания и продолжали топорщиться в разные стороны, тем сильнее раздражая Чую. Спустя время, он все же более менее уложил их. — Все, Дазай, я пошел. — Ну-ну, — Дазай с улыбкой на лице наблюдает за Чуей и медленно отпивает кофе, с удовольствием растягивая вкус. — Чуя стойко держался и даже без колебаний дошел до входной двери, но, уже потянувшись за ручку, «расклеился», и его понесло в сторону. В глазах резко все поплыло, а голова начала жутко болеть. — Нхаа… — единственный звук, который у него вырвался, прежде чем Чуя сполз на пол. — Ну что ж, моя маленькая упрямая принцесса, ненамного тебя хватило. Всё-таки останешься дома? — Дазай поставил кружку на стол и неспеша подошёл к Чуе, сидящему спиной к двери. Не спрашивая разрешения, Дазай подхватил больную тушку Накахары, при этом услышав недовольное бурчание, и понес снова в кровать. Осаму снял обувь и верхнюю одежду Чуи прежде, чем позволил тому закутаться в кокон одеяла из-за вновь наступившей лихорадки. Дазай сел на постель рядом с Чуей, улыбаясь и мягко поглаживая того по голове. — Дазай, на улице же как раз хорошая погода, солнце светит, а ты тут сидишь и возишься со мной. Может ты лучше пойдешь погуляешь, да и от меня легко подхватить простуду. — Чуя, зачем мне солнце, если есть ты? Ты — самый лучший и теплый лучик, которого я когда-либо встречал. Именно ты согреваешь меня получше солнца. Если бы оно исчезло, то я бы даже не заметил. Понимаешь? Ты — солнце, мир, хотя нет — Вселенная! И я готов забрать всю твою болезнь, если тебе от этого станет лучше. — Осаму, прекрати, — щеки и уши Чуи приобрели красный оттенок (и не только от простуды). — Быстрее поправляйся, хорошо? Я же очень волнуюсь, — Дазай подвинул «кокон» одеяла с Чуей на другой край кровати и лег рядом, крепко обняв того. Солнце уже было высоко над горизонтом, когда Дазай с Чуей мирно спали, обнявшись и уткнувшись друг в друга.