Шум и разговоры

***

Кавех шумный лишь иногда. Как раз в те моменты, когда Хайтам снимает наушники. Как назло. Кавех что-то роняет, ругается, резким движением проводит карандашом по чертежам, спотыкается. У него громко падает кружка, он громко включает воду в ванной и громко смеётся, когда они в компании. Когда Хайтам в наушниках, Кавех как будто нарочно притихает. Хайтам специально пытается прислушаться, но нет — это действительно так: в Кавехе просыпается невиданное чувство аккуратности и изящества, он даже, кажется, практически не дышит, если видит, что сосед надевает наушники. Хайтаму кажется, что это происходит намеренно. Это раздражает. Кавех пытается усложнить ему жизнь, когда так поступает — ведь если он может вести себя тихо, почему не ведёт себя так всегда? Они пересекаются неловкими взглядами, когда Хайтам в очередной раз делает вид, что ничего не слышит за шумом музыки, чтобы проследить за звуками Кавеха. Тот отворачивается почти моментально, и кружка, которую он задевает локтем, только чуть качается на столе. — Разве ты не собирался мыть посуду? — внезапно даже для себя спрашивает Хайтам, и Кавех снова на него смотрит. — Ты же сам говорил, что я гремлю тарелками. — Я в наушниках. — Но, очевидно, слышишь меня, даже если не хочешь, — Кавех вертит между пальцев ручку. Хайтам поджимает губы и смотрит на него в ответ из-под ресниц. Раздражает. Он отворачивается обратно к книге. Включить музыку так и не решается почему-то, готовый в любой момент отреагировать на шум, как делает это всегда — но Кавех работает тихо, слышны лишь неразличимый шёпот и шелест бумаги. Хайтам пытается вчитаться в текст, неприятно осознавая, что не получается. Он не может сосредоточиться в абсолютной тишине. Читает первое предложение несколько раз, возвращается к нему, потому что теряет смысл, наконец доходит до середины абзаца, снова всё забывает, возвращается к началу. Слишком много мыслей о Кавехе — они логичны, когда Хайтам его слышит, ведь его нельзя просто игнорировать, но почему сейчас-то? Хайтам тянется рукой к наушникам, чтобы включить музыку, но та замирает у плеча. — Ты намеренно притихаешь только тогда, когда я надеваю наушники? Вопрос срывается с губ самостоятельно, звучит недовольно и нагло, но Хайтам уже ничего не может с этим поделать — ему не нравится, что Кавех, помимо его дома, занимает ещё и его мысли. У Хайтама должно быть личное пространство, хотя бы в своей голове, так почему его там нет? Хайтам может не думать о нем, только тогда, когда музыка заглушает мысли, потому что в иных случаях — либо Кавех шумит настолько, что никаких мыслей нет, либо сидит так тихо, что любую попытку отвлечься перебивает назойливое «я его совсем не слышу». И тогда приходится смотреть. А это тоже не способствует чтению. — Разве не в этом суть? — удивлённо спрашивает Кавех, выпрямляясь и отстраняясь от своего проекта, и Хайтам вскидывает брови. Кавех улыбается кончиками губ. — Когда ты в наушниках, ты показываешь, что тебе нужна тишина. А когда ты снимаешь их, я понимаю, что ты готов принять мою шумную сторону, как и я твою ту, что требует тишины. — Ты никогда не думал, что мне просто нужна тишина? — помедлив, уточняет Хайтам всё ещё весьма раздражённо, но Кавех лишь пожимает плечами, отворачиваясь. — Мы люди и умеем разговаривать. Если бы была нужна, ты бы уже сказал, но ты ведь молчишь, нет? Хайтам удивлённо замирает, смотря, как Кавех снова начинает возиться с набросками. Такое просто осознание, но такое громкое, что в ушах начинает звенеть. В самом деле. Кавех с самого начала принимает эту его сторону, он, как оказывается, весьма заботливый. Раздражение остаётся, но уже совсем по другой причине — Хайтама раздражает своя реакция. Он опускает голову к книге, чувствуя, как всё сложнее становится сдерживать улыбку. Ужасно. Он никогда бы не подумал, что Кавех может быть таким. Со стороны стола слышатся звон и руганье — Хайтаму даже не нужно оборачиваться, чтобы знать, что Кавех все-таки разбил кружку, стоящую на краю стола, и с горла у него против воли скатывается тихий смешок. Он поднимает руку к наушникам и включает музыку. Всё-таки, как бы Кавех ни старался, шумный он постоянно.

***