After divorce, you still kept my ribbon
25 апреля 2023 г., 18:13
Примечания:
Если увидите ошибки, то милости прошу в ПБ)
Лань Ванцзи поначалу был сбит с толку, когда Не Хуайсан предложил ему присоединиться к бывшему мужу в одном из видео. Он быстро отказался, не желая еще больше привлекать внимание пользователей сети.
Но когда Не Хуайсан сообщил ему, что студия Вэй Усяня уже дала согласие на это, он почувствовал противоречие. Он всегда был слабым человеком, особенно там, где был замешан Вэй Усянь. И поэтому он согласился на предложение, полностью преследуемый своей жадностью.
В тот же вечер на экране его мобильного телефона появилось сообщение, и ему потребовались все его силы, чтобы не ответить немедленно.
От: Вэй Ин ❤
Слышал от Вэнь Цин, что ты согласился.
Я надеюсь, тебя не вынудил НХ?
Коротко и четко
Его взволновало, что он прочитал сообщение от Вэй Усяня таким официальным тоном.
Когда они учились в колледже, он несколько раз ругал его за использование интернет-сокращений и контрастных смайликов.
Забавно, как поменялись ролями.
«Но, по крайней мере, он приложил усилия, чтобы проверить меня», — думает он, прежде чем печатать:
Да, я согласился на это, и НХ никак на меня не повлиял.
И сейчас он доволен.
Прогуливаясь по дорожке воспоминаний, время, проведенное вместе, ярко запечатлелось в памяти Лань Ванцзи, как татуировка. Вэй Усянь был подобен солнцу — как будто кто-то вырвал его и превратил в смертное существо, такое сияющее и пылающее страстью, распространяющее свои маленькие добрые дела среди всех вокруг.
И Лань Ванцзи, как мотылек на пламя, потянулся к нему.
Ему едва исполнилось двадцать, когда они впервые встретились, у него не было ничего, кроме изголодавшейся по прикосновениям кожи и сердца, жаждущего наполнения. И Вэй Усянь, переполненный состраданием, вложил в него всю свою дружбу и любовь.
Он не знал о профессиональном статусе Вэй Усяня (из-за его небрежного отношения к социальным сетям), когда впервые наблюдал за его выступлением. Отделенный от своего окружения, его осенило:
Так вот что, должно быть, чувствуешь, наблюдая восход солнца в первый раз, ощущение слишком сильного перегорания на грани апокалипсиса.
Как воображаемый пояс, охватывающий звезды и формующий их в созвездие — это только внушало ему благоговейный трепет и приводило в восторг.
Собственный рассказ Вэй Усяня не сильно отличался. «Я думал, ты какой-нибудь шедевр эпохи Возрождения, произведение Винсента Ван Гога», — хихикнул он, вставляя цветы в волосы Лань Ванцзи, когда они начали распускаться.
Это было только начало его гибели.
Одним из их любимых занятий в период знакомства было просто отдыхать рядом друг с другом. Поскольку Вэй Усяня часто узнавали на публике, они в основном предпочитали оставаться дома.
Они прижимались друг к другу на диване, смотрели фильмы, делились музыкальными композициями и много целовались. Был очень специфический смешок, который издал Лань Ванцзи, когда Вэй Усянь целовал каждый дюйм его тела. В тот момент Вэй Усянь объявил целью своей жизни каждый день добиваться от Лань Ванцзи этого звука.
Это было страшно, насколько ‘прозрачным’ он был для старшего, как легко было Вэй Усяню вытянуть из него все эмоции. Отставая только от Лань Сиченя, он за короткий промежуток времени овладел искусством читать мельчайшие детали выражения его лица — счастливого, меланхоличного, раздраженного, возбужденного. А затем, вскоре после нескольких месяцев знакомства, Вэй Усянь сделал ему предложение.
Почти все были ошеломлены их решением. Команда компании и несколько членов семьи не сделали ничего, чтобы скрыть свое презрение к браку. Даже Лань Сичень и Вэнь Цин, менеджер Вэй Ина, посоветовали им пересмотреть свое решение.
Учитывая их возраст, Вэй Усяню, которому было двадцать пять, и Лань Ванцзи, которому в то время было двадцать один, они все еще были довольно молоды. И очень важно, что ранние браки всегда оказывались неудачными.
Но Вэй Усянь взял на себя смелость заверить их, что решение не было принято в спешке.
Какими наивными они были.
Если бы кто-нибудь спросил его, где все пошло не так, он, вероятно, не смог бы точно определить начало. Их союз был воспринят неоднозначно. Многие поклонники радостно отреагировали, поздравляя пару и желая им процветания, но были те, кто проводил вскрытие их отношений, искажая информацию и создавая ненужные проблемы. Первоначально команда Вэй Усяня смогла справиться с этим, но начались волнения, когда люди начали нарушать их частную жизнь, навязчивые пользователи в интернете начали публиковать критику под его постами, в то время как немногие даже пошли дальше с гомофобными замечаниями.
Он вспоминает, как кто-то в компании прокомментировал, что жаль, что у Вэй Усяня никогда не будет 'собственного ребенка’. Эта мысль несколько дней терзала Лань Ванцзи изнутри, вызывая тошноту. Он ничего не сказал своему мужу об этом, осознавая, что тот и так постоянно жертвовал ради него.
Другой проблемой была привычка Вэй Усяня к выпивке, которая со временем только усугубилась. «Ты не моя нянька!», — однажды накричал на него его муж в те дни, когда он пытался его урезонить.
Стечение обстоятельств привело к постепенному разрушению их отношений, заставив его отказаться от своего возлюбленного, еще больше расширив пропасть между ними.
Лань Ванцзи чувствовал, что он заманивает Вэй Усяня в ловушку брака. То короткое время, которое они провели вместе, превратилось из забав в колкости. Дошло до того, что они начали всячески избегать друг друга.
Больше не было объятий на кухне, никаких встреч с кроликами и пионов на страницах его книги.
И вот настал день, когда Лань Ванцзи услышал разговор Вэй Усяня с Вэнь Цин.
— Раньше было легче, когда я был один.
И последний клочок надежды в нем разрушился.
— Я больше не могу продолжать в том же духе. Давай покончим с этим. — он запнулся и замолчал, когда почувствовал, что Вэй Усянь застыл. Его глаза вспыхнули красным, а рот сжался в напряженную линию.
— Ты хочешь аннулировать наш брак? — голос был низким, заставляя его зажмуриться в кивке. Он не хотел, чтобы Вэй Усянь ненавидел его.
— Документ о разводе будет доставлен тебе к концу этой недели.
И вот так все и закончилось. Несмотря на то, что они знали друг друга, как волны, набегающие на берег моря, их пути все равно разошлись.
***
Лань Ванцзи сел за единственный столик и внимательно огляделся вокруг. Студия была просторной и аккуратной, со стенами кристально белого цвета. На фоне их сидячих мест висел баннер с надписью «правда или выпивка». На столе слева от него стояла бутылка виски в сопровождении двух пустых рюмок, рядом с которыми лежала колода карт, разложенных в два ряда — по одной для них с любопытными вопросами. С противоположной стороны стола, параллельно его, был поставлен стул. Ожидая Вэй Усяня, он наблюдал за персоналом, собирающим реквизит и вносящим коррективы. Прошелся визг, от которого звенело в ушах. — Он здесь. — крикнул кто-то, и суматоха в комнате сразу стихла. Раздался отчетливый звук шагов, прежде чем знакомая фигура вошла в комнату. Вэй Усянь был одет во все черное — водолазка, чуть ниже острой линии подбородка, и обтягивающие джинсы, плотно облегающие его, показывая его стройную фигуру и подтянутые бедра. Его черные как смоль волосы были зачесаны назад, а две пряди обрамляли его лицо, отчего пальцы Лань Ванцзи стали покалывать от желания заправить их за уши. Он мог бы сутками рассматривать его образ. И только сейчас, когда Вэй Усянь снова оказался в его поле зрения, он задался вопросом, как он вообще выживал без этого? Технически, прошел всего год, но после многих лет совместной жизни казалось, что он был лишен спасения до сих пор. Собравшись с духом, он перевел свой взгляд на Вэй Усяня, только чтобы обнаружить, что его взгляд уже был на нем. Он почувствовал, что его дыхание выбивается из легких, сердце бешено колотилось о грудную клетку, а конечности онемели, как будто кто-то уничтожил его органы чувств. Он не считает, сколько времени проходит, когда Вэнь Цин подталкивает Вэй Усяня, и они прерывают напряженный зрительный контакт. Лань Ванцзи выпрямляет спину и смотрит прямо перед собой, в то время как Вэй Усянь неторопливо подходит к их столику, выдвигает стул и плюхается на него. Он не торопится, дурачась с окружающими людьми, смеясь над чем-то с визажистом. Странная горечь терзает Лань Ванцзи из-за того, что он не получил эту улыбку. Укол ревности. У него нет права требовать, но он произносит бессловесную мольбу: Посмотри на меня. Пожалуйста, посмотри на меня, или я погибну. И это почти как телепатия Вэй Усяня с ним, потому что он переводит на него свой взгляд, глубоко и мрачно смотрит на него, заставляя Лань Ванцзи чувствовать себя маленьким под его пристальным взглядом. Лань Ванцзи получает облегчение только тогда, когда директор прерывает их, чтобы объяснить правила. — Вам нужно взять случайную карту из колоды, лежащей перед вами, а затем задать человеку, сидящему напротив, вопрос, напечатанный на ней. Вы можете либо ответить на вопросы, либо выпить, чтобы избежать их. — Да, босс. — усмехнулся Вэй Усянь, отдавая ему честь. — Все еще по-детски. — фыркает директор, прежде чем кивнуть Лань Ванцзи. Он включает свет, освещая их лица. При более ярком освещении Вэй Усянь выглядит еще более ослепительно и завораживающе. — Лань Чжань. — он вскидывает голову, чтобы посмотреть в глаза Вэй Усяню, который постукивает пальцами по краю стола, сохраняя выражение абсолютной честности. Он уже забыл, как его имя звучало с уст Вэй Усяня. — Не волнуйся. — уверяет он Лань Ванцзи, слегка приподняв губы. Этот жест почти заставляет его растаять на месте, напоминая, кто еще, кроме Вэй Усяня, может догадаться о его нервозности, скрытой за стоическим поведением, просто бросив на него мимолетный взгляд. Но затем, почти сердито, он думает: «Уверяешь меня сейчас так небрежно, как будто не ты игнорировал меня с момента нашего развода». Он прерывает свой монолог, когда кто-то инструктирует «Давайте начнем» из-за камеры. Они начинаются с их вступительных заявлений и того, кем они являются друг для друга. — Сегодня мы играем в игру 'правда или выпивка'. — Лань Чжань был рад, что Вэй Усянь проявил инициативу. — Вэй Усянь, ты был любимцем страны с самого начала, в наши дни фанаты предпочитают называть тебя кое-как иначе. — рассказал один из членов команды. — И как же? — спрашивает он игриво. — ДИЛФ — отвечает тот же голос, заставляя Вэй Усяня разразиться смехом. — Ну, я не буду возражать против прозвища. — поддразнивает он, бросая ухмылку в камеру. Лань Ванцзи с любовью наблюдает за происходящим. ‘Он всегда был любимцем зрителей, очаровывая всех своим остроумием и приветливостью.’ — думает Лань Ванцзи. — Хорошо, давай начнем. Лань Ванцзи поджимает губы в кивке и протягивает руки, чтобы перетасовать карты. Человек, сидящий напротив него, делает то же самое. — Я начну первым, — заявляет Вэй Усянь, держа карточку. — «Моя привычка, которую ты ненавидел?» — ‘Быть слишком добрым', — думает Лань Ванцзи, — ‘Всегда ставить других выше себя.’ Вместо этого он говорит: — Ты всегда пропускал завтрак. — Лань Чжааань, — скулит Вэй Усянь, изображая потрясение. — я всегда ел поздний завтрак, который ты готовил для меня. — он надувает губы, изображая обиду. В его голосе есть нотки, которые Лань Ванцзи знает слишком хорошо. — Да, Вэй Ин. — он не может сдержать улыбку, которая обрамляет его лицо, соперничающую с нежным выражением на лице Вэй Усянь. Все это слишком знакомо. — ‘Это просто спектакль, спектакль, спе-ктакль’ — Лань Ванцзи слегка качает головой, прежде чем вытащить карточку из стопки и зачитать ее содержание: «Кто из моих друзей тебе никогда не нравился?» — Павлин. — мгновенно отвечает Вэй Усянь, почти заставляя Лань Ванцзи фыркнуть. Это не секрет, скрытый ни от кого из их круга. Некоторые вещи никогда не меняются — Моя очередь. — говорит Вэй Усянь. — «Какая часть моего тела тебе понравилась больше всего?» — он ухмыляется, сверкая дразнящей улыбкой в его сторону. Лань Ванцзи чувствует, как жар приливает к его ушам от подтекста, но предпочитает игнорировать его. — Твоя улыбка. — отвечает он. — Моя улыбка? — на его лбу образуется морщина. Он застенчиво кивает и добавляет: — Она прекрасна и красива. ‘Изысканна, заманчива и сладка, как лунная соната № 14 Бетховена до-диез минор’ — Если ты так говоришь. — усмехается Вэй Усянь Он хочет, чтобы этот момент длился вечно. Неважно, что Вэй Усянь делает это только для камеры, он просто хочет устроить дом для себя в эти секунды. Жадный. А затем Лань Ванцзи переходит к следующему вопросу. «Кто кому сделал предложение первым?» — Это был я. — признается Вэй Усянь с тенью улыбки, играющей на его губах. — Это одно из моих любимых воспоминаний о нас. Лань Ванцзи соглашается. Это было зимой, когда они играли в снежки. Вэй Усянь прижал его к земле, хрустя снегом внизу, и сказал: ‘Лань Чжань, есть поговорка, что после смерти мрачный жнец готовит напиток, который заставляет людей забыть свою смертную жизнь’. Они были невероятно близки, слова касались его собственных губ. ‘Пожалуйста, никогда не пей ни капли, которая заставит тебя забыть меня’. И затем, прежде чем поцеловать его в замерзший нос, он спросил: ‘Ты считаешь этого Вэй Ина достойным быть твоим мужем? ’ ‘Да, Вэй Ин, да' Следующий вопрос выводит его из оцепенения. «Если бы тебе дали шанс, ты бы стер наши воспоминания?» — Никогда. — быстро отказывается он. У него нет ничего, кроме этого горя, расписки о том, что он когда-то был любим Вэй Ином. Это признание всей этой нерастраченной любви — сувенир его тоски. Как он мог забыть это? Вэй Усянь одаривает его улыбкой, и на секунду Лань Ванцзи не хочет ничего делать, кроме как наблюдать за ним. Это был звоночек, после которого он прерывает себя, выбирая карту. «Когда ты разлюбил меня?» — Я требую выпивку. — заявляет Вэй Усянь, доставая бутылку и наливая себе рюмку. Лань Ванцзи наблюдает за линией его горла, когда он делает глоток, а его кадык подпрыгивает вверх и вниз. Он отводит глаза, когда Вэй Усянь одаривает его своей фирменной улыбкой. Его лицо становится пунцовым, когда его ловят с поличным. Он не сетует на решение своего бывшего мужа избежать ответа. Хорошо это или плохо, но он предпочел бы не слышать о том моменте, когда он перестал любить его. Они продолжают, Вэй Усянь вытягивает карту и делает паузу на долгое время. Это заставляет Лань Ванцзи задуматься, о чем вопрос. «Ты встречался с кем-нибудь еще после нашего развода?» ‘Ах’ Он пытается собрать свои метающиеся мысли, пока Вэй Усянь изучает его. Если он выпьет, он немедленно потеряет сознание. Так что у него остается только один вариант. — Да. Он точно видит момент, когда озорной блеск в чужих глазах сменяется чем-то более темным и диким. — Мы встречались всего несколько недель. — добавляет он, чувствуя необходимость объясниться, когда Вэй Усянь сжимает челюсти. — Оо, он, должно быть, думает, что это повлияет на его имидж в социальных сетях. — фанаты могут предположить, что причиной развода была измена Лань Ванцзи. Вэй Усянь открывает рот, чтобы что-то сказать, но со вздохом отгоняет эту идею. Это ужасно. — Вэй… — начинает Лань Ванцзи, когда кто-то прочищает горло сзади. Не сейчас. Они все еще записывают. Потными и трясущимися руками он достает последнюю карточку. «Есть ли что-нибудь, что ты хотел бы раскрыть сейчас, когда мы больше не вместе?» Его сердце разбивается, когда он понимает, что улыбка, которую сейчас носит мужчина, сидящий напротив него — это маска. — Ну, видишь ли… — Вэй Усянь пошатывается, избегая его взгляда. — Я вроде как украл твою традиционную ленту. — он переводит дыхание и продолжает. — Она никогда не была потеряна, я солгал тебе. — Но зачем? — Лань Ванцзи шепчет, сбитый с толку. Вэй Усянь всегда дразнил его по поводу приверженности его семьи правилам и предписаниям, поэтому для него не имеет никакого смысла прятать ленточку Лань Чжаня. — Чтобы был повод встретиться с тобой снова. О Ооо… Откровение ошеломляет, как будто мир рушится на него. Странно, как быстро в уголках его глаз скапливается влага, и ему приходится закрывать их, чтобы она не скатилась вниз. — Однажды ты сказал мне, что никто не может прикасаться к ней, кроме супруга, детей и семьи. Я подумал, что это послужит напоминанием о том, что когда-то у меня был шанс создать с тобой дом. И даже если ты женишься на ком-то другом в будущем, никто не сможет изменить этот факт. — Вэй Усянь ерзает, опустив глаза. Что-то внутри него переворачивается при этих словах, его пульс учащается, заставляя его впиться пальцами в ладонь. ‘Это только для публики, чтобы привлечь их к другой горячей теме или это правда? ’ Он чувствует тяжелый ком в горле, а тело будто пронзила стрела. Следующие несколько минут до окончания интервью затуманены отдаленным шепотом и выводами. Он не может заставить себя взглянуть на Вэй Усянь или кого-либо еще. Как только директор говорит им, что все, он спешит в туалет.***
Лань Ванцзи брызгает водой на лицо и трет его, чтобы избежать путаницы в голове. — 'Это была ошибка' — рассуждает он. — 'Прийти сюда, сесть напротив Вэй Усяня и снова влюбиться в него.' Он замечает чужое присутствие в туалете только тогда, когда пара сильных рук тянет его и прижимает к стене. Ужас сменяется опасением, когда он видит, кто этот человек, стоящий перед ним. — КТО ЭТО БЫЛ? — выплевывает Вэй Усянь, прижимаясь к нему, положив руки по обе стороны от его головы. Пламя, исходящее из его глаз, заставляет Лань Чжаня затаить дыхание. — О чем ты говоришь? — отвечает он в недоумении, пытаясь вывернуться из захвата, но терпит неудачу. — Постель стала слишком холодной? — грубо спрашивает Вэй Усянь. В этот момент их дыхания смешиваются. О, так это насчет того вопроса. — Это был Ло Чжэн. — признается Лань Ванцзи, прекрасно понимая, что нет никакого способа выбраться отсюда, если человек, удерживающий его, не отойдет в сторону. — Ло Чжэн, тот, что из колледжа? Он кивает, тяжело дыша. Это слишком жарко — соприкосновение их тел, давление и температура. — Ты так быстро двинулся дальше, да? — другой усмехается сквозь стиснутые зубы. Взгляд, кажется, воспламеняет все в теле Лань Ванцзи. — Точно так же, как и ты. — парирует он, чувствуя глубокую боль внутри и необычную храбрость. — Что? — Ты тоже был с МяньМянь. Это мелькало на каналах и в журналах. Он живо вспоминает дни, когда этот слух распространялся как лесной пожар. В какой-то части своего сознания он осознавал, что именно так работает индустрия. Но где-то на середине пути он начал сомневаться в том, что в этом есть что-то ложное. У них была отличная химия на экране и дружеские отношения в реальной жизни. — Лань Чжань, это было просто для фанатов. Для меня это ничего не значило. — выдержка заметно ослабевает, когда на его лице появляется паника. По этому изменению в его голосе он мог сказать, что тот не лгал. — Для меня это тоже не было чем-то серьезным. — говорит Лань Чжань, в изнеможении опуская плечи. — Это было случайное увлечение, я покончил с ним через две недели. — О, хорошо, но почему? Я имею в виду, что он годами сходил по тебе с ума и… — наступает пауза, на лице старшего мужчины отчетливо видно замешательство. Лань Ванцзи закрывает глаза, собирая все свое мужество: — Почему ты предпочел выпить, нежели ответить на тот вопрос? — он добавляет. — Сначала ответь мне на это. Наступает неопределенная пауза, как будто Вэй Усянь обдумывает свои слова, а затем раздается тихий голос, от которого у него перехватывает дыхание. — Потому что я еще не разлюбил тебя. — он прижимается лбом ко лбу Лань Ванцзи. — Невозможно когда-либо перестать любить тебя, Лань Чжань, единственный раз, когда это изменится на прошедшее время - это когда я умру. — объясняет он, сверля его глазами. И что еще должен был сделать Лань Ванцзи, если не поцеловать его? Шестьдесят пять тысяч словарей не смогут описать эмоции, бурлящие в нем, когда их губы встречаются. Это всего лишь целомудренное прикосновение, прежде чем он отстраняется, растрепанный, но этого достаточно, чтобы зрачки Вэй Усяня расширились. — Лань Чжань, что… — Мне плевать на него, потому что он не ты, это не может быть никто, кроме тебя, только Вэй Ин. — признает он, чувствуя, как тяжесть испаряется внутри него. Вэй Усянь слегка фыркает, рот раскрывается, а глаза расширяются от шока, как будто осмысливая эти слова. Через мгновение его глаза заблестели. — Ты такой жестокий, Лань Чжань. — рыдает он. — Ты хоть представляешь, как я волновался? Как неприятно думать, что ты улыбаешься какому-то другому мужчине. Я уже сто раз мысленно душил этого Ло Чжэна. Это ошеломляюще и мило думать, что Вэй Ин… ревновал, учитывая, что из них двоих именно он более склонен к этому чувству. — Не нужно пить уксус, все мои улыбки предназначены только для тебя. — уверяет Лань Чжань, в его тоне присутствует веселье. — Хорошо, но тогда почему ты прогнал меня? Я думал, ты наконец устал от меня и моего бреда. — прохрипел Вэй Усянь, когда его руки сжимают плечи другого мужчины. — Нет, нет, Вэй Ин, никогда. — быстро говорит он, пряча лицо в ладонях. — Я слышал ваш разговор с Вэнь Цин о том, как тебе было легче, когда ты не был женат. Позже я предположил, что наш брак был препятствием в твоей карьере, и я испугался, что однажды ты начнешь разочаровываться во мне. — он дрожит, снова переживая это воспоминание. — Глупый Лань Чжань, я обсуждал с ней твою безопасность. — Вэй Усянь вытирает слезы. — Раньше преследовали и разыгрывали только меня, но после нашей свадьбы фанаты начали преследовать тебя, так как знали, что ты моя Ахиллесова пята. — его пальцы обводят контуры скул Лань Ванцзи, голос смягчается еще больше. — Я думал, ты разумный, хм, разве ты не знаешь, что ты для меня значишь? — Нельзя любить и быть мудрым. — сухо отвечает Лань Ванцзи, заставляя его хихикать. Месяцы ограничений разлетелись в клочья, когда они растворились друг в друге. — Но я не прощу тебя так легко, Лань Чжань, как ты мог вот так просто меня бросить? Мне было больно возвращаться домой в беспорядок, в котором не было твоего стойкого запаха. Было больно поливать растения, кормить кроликов и открывать шкаф, который был забит только моей одеждой. Мне было больно петь, дышать и танцевать. Вэй Усянь прячет лицо у него на шее, пропитывая рубашку слезами и разбивая его сердце на куски. Почему они прошли через это страдание? — Ты тоже не возражал против развода. — жалуется он, поглаживая волосы мужчины, спрятанного в его объятиях. В голосе нет серьезности. — Я скорее покончу с собой, чем откажу тебе в чем-либо. — признается Вэй Усянь хриплым от слез голосом. — Не говори о смерти так небрежно. — делает он выговор, высвобождаясь из объятий. — Почему? Ты будешь скучать по мне? — это и есть дерзкий, обаятельный Вэй Ин, который околдовал его много лет назад. — Да. — для него не будет места в этом мире, если Вэй Ин не будет существовать под тем же небом. — Ах, ты угрожаешь, будучи таким прямым и честным, нося такую откровенную рубашку, которая выставляет напоказ твои ключицы. Ты знаешь, как трудно было все это время смотреть на твою обнаженную кожу? Я почти подумал, что ты соблазняешь своего бывшего мужа. — Вэй Усянь ткнул пальцем ему в грудь. Лань Ванцзи совсем не поражен переменой обстановки и поэтому решает подыграть. — Возможно, так и было. — отвечает он, самодовольно предполагая, что Вэй Усянь подавится слюной. Но реакция оказывается прямо противоположной его предположению, когда Вэй Усянь берет его за щеки и резко притягивает к себе в жарком поцелуе. Это неуклюжий, но отчаянный привкус губ с множеством резцов, из-за которого Лань Ванцзи стонет без всякого приличия. — Может быть, я оделся для Вэй Ина. — продолжает он между хлюпаньем и вздохами. — Не веди себя как ребенок, если хочешь выйти из этой уборной, не хромая. — бормочет Вэй Усянь, прежде чем поймать нижнюю губу зубами и прикусить ее. В его тоне звучало хищное предупреждение, но это мало повлияло на Лань Ванцзи. — Вэй-гэгэ может понести меня на руках. — кротко скулит он, крепко сжимая бицепсы Вэй Ина. — У него сильные мышцы. Дрожащее рычание вырывается из горла его возлюбленного, посылая дрожь по его спине. — На этот раз я тебя не отпущу. — заявляет Вэй Усянь, его глаза темнеют, отчего по его коже пробегают мурашки. Он хочет подчиниться, согласиться, но единственное, что вырывается из его рта — это стоны. — Я бы отдал тебе все. — Вэй Усянь наклоняется, чтобы поцеловать его шею. Это слишком много и слишком мало одновременно. — Буду любить тебя, баловать тебя и трахать тебя так сильно, что ты забудешь обо всех остальных. — стон, который срывается с его губ, настолько громкий, что эхом отдается в туалете. Он откидывает голову назад, позволяя ему лизнуть свою шею, и скользит рукой вниз, проводя пальцами по изящной талии Лань Ванцзи. — На этот раз давай понесем это бремя вместе. — он продолжает покрывать шею поцелуями. Это продолжается и продолжается, кажется, часами, Вэй Усянь шепчет нежности между укусами и облизываниями, а разум Лань Ванцзи слишком затуманен, чтобы понять их. Каждое прикосновение несет в себе летнее тепло и осеннюю тоску. Позже, когда они останавливаются, чтобы набрать воздуха в легкие, в нескольких дюймах друг от друга, с раскрасневшимися лицами, разбитыми губами и глазами, блестящими от влаги, Лань Ванцзи умоляет: — Забери меня домой, Вэй Ин.
