Развей мою печаль

Юи Икари, мать Синдзи, умерла, когда тот был совсем маленький, поэтому он почти ничего не помнил о ней. А еще он не помнил, как вёл себя отец до смерти матери и насколько сильно тот мог изменится. Не смотря на это, сейчас во сне он видел маму очень ярко, слышал её звонкий смех. Он пытался дотянуться до неё, добежать, но она ускользала от него всё дальше и дальше. Сделав глубокий вдох, он закричал со всей силы: — Мама, пожалуйста, вернись к нам, мама. Я так скучал по тебе! Когда ты вернёшься – всё изменится! И папа тоже! Но вместо того, чтобы вернуться, она стала постепенно растворяться в воздухе, как бы сильно не кричал юноша. Проснувшись от внезапного ощущения чужого присутствия, Синдзи обнаружил угрожающе нависший над ним силуэт отца. В темноте было не разглядеть выражение его лица, только лишь глаза сверкали безумной, животной яростью. Руки, трясущиеся от предвкушения, потянулись к телу Синдзи, оголяя все сокровенные части его тела. — С сегодняшнего дня я сделаю тебя своим. С этих пор — ты моя игрушка, Синдзи. — восторженно произнёс старший Икари, будто сбылась его самая сокровенная мечта. Синдзи хотел было открыть рот и закричать, но не мог произнести не звука. Будто его рот набили ватой, а тело сковали цепями. Он мог только вжиматься в кровать, будто она могла спасти его. Жалкие попытки оттолкнуть заканчивались ещё более сильной хваткой. Казалось бы, что при желании отец мог одной рукой сломать ему кости. Каждое прикосновение грубыми пальцами Гэндо оставляло на бледной, от ужаса, кожи мальчика следы. С каждой секундой желание полностью завладеть сыном, которое он копил уже очень долго, превышало все возможные пределы. Его набухший от возбуждения член терся вокруг узкого входа, никак не имея возможности войти, как бы Гэндо не старался. С раздражительным: «Блять…» он решил отставить эту идею и протиснуть туда сначала свои пальцы. От резкого проникновения сквозь колечко мышц у Синдзи было ощущение, будто его органы скрутили и намотали на шампуры. Последние силы на сопротивление пропали. С каждым толчком из его рта доносились тихие сдавленные всхлипы. «Почему это происходит именно со мной?» В его жизни редко случались радостные моменты после смерти матери, но сейчас ему собственное существование сделалось отвратительным. Он уже не чувствовал с какой силой отец вдалбливался в него, не чувствовал, как ломались его запястья, когда их с силой сжали. На белой простыне просачивались кровяные узоры от порванной плоти, в которую продолжали безжалостно вдалбливаться. После нескольких рваных толчков, мужчина полностью навалившись на хрупкое тело, кончил прямо внутрь. Несколько капель семени все же попали на ткань. Теперь точно придется стирать... — Черт, это было слишком хорошо. — проговорил Гэндо, поглаживая мальчика по голове, а затем продолжил: — Не забудь поменять простыни, Синдзи, они слишком грязные. После данного замечания, мужчина не спеша одел брюки, нацепил очки и как ни в чем не бывало вышел из комнаты, оставив Синдзи лежать среди липких и окровавленных простыней.