Fate's Gamble

      Гарри знал, что совершил ошибку, большую ошибку. Ничто не могло сделать это более очевидным, чем то, что происходило прямо сейчас, — возможно, было бы лучше, если бы он мог понять смысл происходящего. Сейчас же Гарри надеялся, что ему удастся выбраться из сложившейся ситуации целым и невредимым.              Все началось с того, что Лансер убил его, и сколько глупых ошибок он при этом совершил? Конечно, сам он не мог воспользоваться порт-ключом из-за своего плаща из шкуры василиска, но попытки транспортировать вещи с сильным сопротивлением магии обычно приводят к чему-то похожему на расщепление. Он также ругал себя за то, что не научился аппарировать: конечно, радиус действия был меньше и это было громче, чем при использовании калейдоскопа, но уж точно быстрее.              Гарри также немного опасался «угасания» в «астральной» форме. Гарри знал, что его элемент и исток позволяют ему прикасаться к призракам и духам, даже находясь в этом нетелесном состоянии, и опасался, что в таком состоянии благородный фантазм может подействовать на него сильнее, чем если бы он был в физический форме.              Тем не менее он мог бы использовать командное заклинание, чтобы призвать к себе одну или нескольких Слуг, но не стал этого делать. Каждый набор из трех заклинаний был связан с отдельным из них, и если он потеряет все три, связь между ними прервется и они исчезнут. Правда, он мог бы вновь призвать их, но это были бы уже не они, а просто другой человек с тем же именем и лицом.              Гарри был немного эгоистичен в этом отношении: они были его друзьями, его Слугами, его семьей. Как бы он их ни называл, они принадлежали ему, и он не хотел даже думать о том, чтобы вызвать их дубликат. Это была одна из причин, по которой он категорически запретил (насколько это было возможно без использования командной печати) Фран использовать её «Выжженое дерево».              Кроме того, если он их призовет, они должны были сориентироваться и сделать это, прежде чем что-то предпринять, что оставило бы Лансеру пространство для действий, чтобы убить их, прежде чем они смогут одолеть его, а Гарри не хотел так рисковать.              Он был слишком самоуверен и поплатился за это: Гарри думал, что умрет, но не понимал, что происходит. Он был готов просто умереть, но будет бороться за жизнь столько, сколько сможет, но тогда должен был умереть, этого нельзя было отрицать. Но этого не произошло, по крайней мере, он не думал, что умер.              Гарри помнил, как что-то закрыло ему глаза, что-то жидкое, но не совсем. Все его тело онемело, а затем он почувствовал, что погружается во что-то, напоминающее по консистенции патоку. Он почувствовал острую боль в том месте, где должно было находиться сердце, а затем открыл глаза.              Это было похоже на его мысленный ландшафт. Собственно, это и вправду он и был. Деревья, руны-ловушки, патронусы — всё. Поначалу это сбило его с толку, и он попытался уйти, но не смог этого сделать.              А потом увидел нечто, чего, как он знал, раньше не было в его сознании. К нему приближалась приливная волна, нет, какое-то цунами. Она была полностью чёрной и приближалась к нему на огромной скорости. Он не успел приготовиться, как она обрушилась на него, и ему пришлось испытать самую жуткую боль, которую когда-либо чувствовал.              Но главной проблемой была не физическая боль, а душевное напряжение. Столько мыслей атаковало его, столько ощущений, каждый грех, который когда-либо был совершён, каждая злая мысль в каждом разуме за всю историю человеческой расы.              Ментальная защита Гарри была хороша, чертовски хороша, и он смог бы противостоять сотне мыслей, атакующих его собственный разум. Но это было не от сотни разумов, это было от каждого разума, который когда-либо существовал, и это были только худшие части, ни луча света или надежды, ни хорошего чувства, только тьма, зло, всё, что люди могли сделать и сделали плохого.              Там было много мелочей, уколы ревности, мелкое воровство, жадность, чрезмерная жадность, раздражение, желание. Но были и вещи куда хуже: изнасилования, геноцид, пытки и многое другое. Всё это вливалось в его сознание, и, несмотря на огромную стойкость, разум Гарри просто не мог справиться с этим самостоятельно.              Гарри чувствовал, как его разум скрипит, изгибается, напрягается, рассыпается и отделяется. О, между центральной частью его разума и остальными частями всё ещё сохранялась непрочная связь, его ментальное «я» могло думать и действовать так же, как и раньше, но отдельные аспекты его собственного существования… ушли сами по себе, стали более индивидуальными.              Даже не зная, что именно произошло, Гарри понимал, что это очень плохо, и ему нужно вернуть эти части себя. Если сосредоточиться, то можно было понять, что произошло с тремя отколовшимися частями и что они из себя представляют.              Тиран — его более чудовищная сущность, та часть, которая делает все, что хочет, адреналиновая наркоманка, боевой маньяк. Сила, выносливость, скорость — вот, чем она была. Идиотка, совершенно не умеющая делать ничего, кроме как бить и уничтожать, она определенно была больше похожа на мускулы, чем на мозги.              Серийный фантазм, который проявлялся как его вампирическая сущность на самом базовом уровне, существо, которое высасывает жизнь из всего, что его окружает, независимо от того, что это может быть. Она была его безразличием, его абсолютной беззаботностью по отношению ко всему, что не входило в ту небольшую группу людей, о которых он заботился.              Мечта, самая капризная, переменчивая и непостоянная из всех отделившихся от него натур. Она взяла его божественную природу и стала ею, переняв его черты любопытства, детскую невинность, которую он всё ещё сохранял, и отсутствие всякой морали. Она была, пожалуй, самой опасной из всех троих, несмотря на то что физически была самой слабой и маленькой.              Если Тиран решал все ударами, а Серийный Фантазм не заботился о том, чтобы не задеть кого-то из них четверых, то Мечта была способна на великие подвиги изобретательности. Если была цель, она могла создать всё что угодно, для её осуществления. Вот только для нее не имело значения, от чего придется отказаться или чем пожертвовать ради достижения цели, кто погибнет, какой вред будет причинен. Для нее цель оправдывала средства. Возможно, всем очень повезло, что пока ничто не могло её заинтересовать.              Как бы то ни было, Гарри осознавал эти три существа на краю своего восприятия, мог понять, что они собой представляют, даже если и сомневался в том, чем они на самом деле являются, и в то же время воспринимал то, что изменилось на его глазах. Как изменилась его картина сознания, если это действительно было так.              Теперь он пробирался сквозь черную жижу, доходившую ему до колен, и с опаской поглядывал на то, что из нее появлялось. Гарри вышел с жижи и использовал свою способность ходить по воде, чтобы встать на поверхность того, что это было, — гораздо легче, чем ходить по воде, потому что она была вязкой.              Гарри увидел целую ораву тварей — и не знал, как ещё их описать. Они были всевозможных форм и размеров, словно Бог достал свой ящик с запчастями, выпил несколько пинт пива, а затем соединил их вместе, используя вместо рук ноги.              Что бы это ни было, Гарри это не нравилось. Он направил свой разум к ближайшему из них, применив к нему немного легилименции, чтобы попытаться выяснить, что это такое и что оно там делает. Через мгновение он моргнул, получив ответ на вопрос, который давно его интересовал.              Именно эта сущность по какой-то причине предложила ему использовать «Разрушитель правил» на червях в теле Сакуры, которую он пока не мог обнаружить. Кроме того, эти существа казались проклятиями или чем-то подобным. Каждый из них олицетворял собой негативную эмоцию, грех, зло.              Что ж, это, конечно, немного облегчало задачу: в конце концов, у такого рода вещей был естественный враг в лице «света» и «добра». В арсенале Гарри имелось кое-что, что было чертовски эффективно против такого врага, и он воспользовался этим.              Пусть эта сущность и вторглась в его сознание, но это всё ещё было сознание Гарри. Гарри взял в руки посох и стал быстро произносить заклинание Патронуса, дополняя его сотнями патронусов, которые уже существовали.              Он бросился вперед, чтобы присоединиться к ним, с огромной скоростью разрывая в клочья вторгшееся присутствие. Конечно, не все его патронусы выжили в этой схватке, и, когда они рассеялись, вокруг начал виться серебристо-серый туман. Стало очень атмосферно, и Гарри начал гадать, когда же зазвучит жуткая музыка.              Временами у Гарри мелькали мысли о том, что происходит в Фуюки. Он не знал, с чьей точки зрения это происходило, или это были разные люди, но он видел странные вещи. Над городом спустился туман, и некоторые из этих проклятых существ успели проявиться и там.              Гарри увидел того, кем мог быть только Берсеркер, и на мгновение его разум наполнился желанием сражаться, сражаться до тех пор, пока кто-то из них не помрёт. Он чувствовал, как клинок легко рассекает кожу и плоть Берсеркера, чувствовал так, словно это он сам держал клинок в руках.              В другой раз на грани его восприятия раздались звуки, знакомые голоса, которые он не мог разобрать, а перед глазами возник покрытый туманом город. Судя по углу зрения и тому, что он видел, можно было предположить, что он смотрит на происходящее с крыши школы, в которой учились Широ, Рин и Сакура.              В другой раз он чувствовал, как по его коже струится вода, и не видел ничего, кроме затянутого туманом неба. Насколько он мог судить, он должен был находиться либо в реке, либо в озере за храмом. На самом деле он бы сказал, что скорее всего это была река, ему казалось, что чувствует течение.              Но самым неожиданным было появление Лансера рядом с ним. Точнее, он сказал, что это Лансер, но с помощью Зрения Души мог добавить, что это не совсем он. Это был скорее отпечаток Лансера, как призраки Хогвартса — отпечатки тех, кто существовал там в незапамятные времена.              Гарри некоторое время смотрел на это, и незажившие раны на его теле болели от этого зрелища. Ментальное тело Гарри, или то, чем он сейчас являлся, всё ещё имело дыру в сердце, куда влетело копье Лансера, и, похоже, он получил еще несколько подобных повреждений, возникших из ниоткуда.              — Что за черт? — воскликнул Лансер, когда появился.              Гарри, не зная, что делать, и направил на него посох.              — Не мог бы ты дать мне объяснение? Похоже, мне сейчас не хватает информации, — он сказал это спокойно, ему казалось, что неплохо справляется с ситуацией.              В жизни Лансер был бойцом и знал, что есть время и место для бессмысленного балагурства, но сейчас не тот случай. Он ткнул копьем в одно из проклятий и обнаружил, что использовать проклятое копье против проявления проклятья — не самая лучшая стратегия.              Гарри закатил глаза, и одной рукой вонзил посох в другое существо. Другой же, он спроецировал копьё, как делал, когда сражался с троллем на первом курсе. Конечно, оно не было таким мощным, как благородный фантазм, но для этой работы его должно было хватить с лихвой.              — Вот, лови, — он бросил копье Лансеру, который на мгновение посмотрел на него и, похоже, был немного удивлен выгравированными на нем рунами, после чего избавился от Гэй Болга и взял его в руки. Оно оказалось гораздо более эффективным оружием, особенно когда он активировал руну, и наконечник копья вспыхнул огнем. — Теперь ты можешь рассказать мне о том, что происходит в Фуюки? — спросил Гарри.              — Да особо нечего рассказывать, — ответил Лансер, пронзив одну проклятую тварь и прорезав еще две. — После того как я тебя проткнул, и, кстати, после того как ты остался жив, город накрыл туман, и некоторые из этих тварей тоже оказались там. Я был в церкви, когда появилось ещё что-то, похожее на тебя, но с белыми волосами и, похожей на кость маской вместо лица, — Гарри заинтересовался, это было что-то новенькое.              — В любом случае, что бы это ни было, оно было очень быстрым и вырвало мне сердце голой рукой, прежде чем я успел среагировать. Благодаря продолжению битвы я не умер сразу, и что бы это ни было, оно вытащило меня из церкви за ногу. Я несколько раз ударил его копьем, но он просто зажил как ни в чем не бывало и даже не дернулся, — Гарри на мгновение задумался над этим и подумал, не перешли ли раны, нанесенные Лансером этому безликому Гарри, на его ментальное тело, — это, по крайней мере, объяснило бы повреждения, появившиеся на его теле.              Гарри вздохнул.              — Понятно, — он посмотрел на Лансера и снова осмотрел его. — Ты угасаешь, скорее всего, ты исчезнешь отсюда в течение нескольких часов, — сказал ему Гарри, но Лансер лишь пожал плечами. В перерывах между расправой над проклятыми существами, которые не то, чтобы очень сильны, просто их трудно уничтожить и не дать им подняться.              — Должен сказать, Гарри, что, ты, по-моему, превзошел всех, — сказал он, вовсе не выглядя несчастным. На самом деле он выглядит весьма довольным этим фактом. Уловив замешательство Гарри, он пожал плечами, заколол очередное проклятое существо, и продолжил.              — Может быть, я и не смог сразиться против современных людей, но одно осознание того, что в наше время существуют такие могущественные люди, заставляет мою кровь бурлить. Все, чего я хочу, — это сражаться, и у меня это получилось, пусть и не на долго. Кстати, похоже, не только у меня сейчас проблемы, — сказал он, глядя на ноги Гарри.              Гарри догадался, о чем он говорит, и тоже посмотрел вниз. Лансер, поскольку не мог ходить по поверхности этого вещества, стоял в нём, и Гарри было неприятно, что он все еще на несколько сантиметров ниже Слуги. Ноги же Гарри, казалось, были покрыты красными венами или чем-то вроде того, что медленно поднималось вверх.              — Что за чертовщина? — пробормотал Гарри, прежде чем ухватиться за Лансера и вытащить его из жижи, чтобы проверить, не происходит ли с ним то же самое. Но ноги Лансера выглядели более прозрачными, что заставило Гарри присмотреться. Оказалось, что то, что осталось от Лансера, было… переварено, и превращено в прану.              — Не спрашивай меня, я понятия не имею, что это такое. Оно поднимается по твоему телу, ты ничего не чувствуешь? — спросил Лансер, беззаботно убив ещё несколько проклятых существ. Возможно, это было и хорошо, что таких тварей становилось все меньше и меньше, но Гарри не мог быть уверен.              — Не совсем, — пробормотал Гарри, из-за того, что не может понять, что происходит с его телом. Выпрямившись, он заметил, что кончик его волос, который был окунут в жижу, когда он наклонился, чтобы осмотреть свои ноги, побелел и, кажется, стал подниматься все выше и выше по волосам.              Решив, что лучше всего попытаться, как бы трудно, больно или безрассудно это ни было, установить мысленный контакт с сущностью, вторгшейся в его сознание, он решил, что это будет более продуктивно. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что проклятых существ осталось совсем немного, Гарри вызвал ещё дюжину Патронусов, после чего опустил руку в чёрную жижу.              Он позволил одному из усиков мысли стечь по руке в эту субстанцию, пытаясь установить между ними связь. Гарри отшатнулся от боли, и на его руке появились те самые красные вены, которые начали подниматься вверх по руке.              — Возможно, это будет самая глупая вещь, которую я когда-либо делал, — сказал Гарри. Лансер приподнял бровь и увидел, как его собеседник перевел дыхание и нырнул с головой в черную жижу, так, что он оказался полностью покрыт ею.              — Думаю, я с тобой согласен, это действительно было глупо, — пробормотал Лансер, когда из черной жижи начало что-то подниматься — что-то, что вызвало у него настоящую тревогу. — А еще я думаю, что это будет мой последний бой, так что мне стоит постараться, — он приготовил копье, которое Гарри создал для него.             

***

             Проснувшись, Райдер сразу же оценила, где она находится и что её окружает. К удивлению, повязки на глазах не было, значит, кто-то по какой-то причине снял её с нее. Оглядевшись, она увидела, что та лежит рядом, вместе с её кинжалами.              Немного расслабившись, ведь она была не без оружия, она еще раз осмотрелась и удивилась ситуации, в которой оказалась. Она находилась в порту города Фуюки — месте, о котором знала, но в котором ещё не бывала. Туман здесь был более густым, но воду было видно.              Но не это было самым удивительным. Больше всего её удивило то, что она лежала на земле, по крайней мере, её ноги, а её держал в объятиях незнакомый человек. Она напряглась, но руки, обхватившие ее, просто не шевелились, пока тот, кто это был, проводил руками по её волосам.              Райдер знала, что, судя по комментариям, которые она слышала от этого червяка Синдзи Мато, она была привлекательной, но эти объятия не казались ей романтичными или чем-то подобным. Нет, если это можно было назвать чем-то иным, то это было похоже на то, как будто этот человек цеплялся за неё, как за спасательный трос.              Кроме того, другие органы чувств Райдер подсказывали ей довольно любопытные вещи. Поскольку ее повязка блокировала зрение и запечатывала глаза, она часто полагалась на свои другие чувства, и они оказались гораздо сильнее, чем можно было ожидать. Она чувствовала, что этот человек очень похож на её сестер.              Это было не совсем как Сфено или Эвриала, но в нем присутствовали элементы обоих. Там были и другие сущности, которых она не узнавала, но знала, от кого они. В нем была часть от Мертвого Апостола, и ещё одного божества, пусть и проклятого, и совсем крошечный намек на человека. Точнее, это было скорее воспоминание о человеке, которые, казалось, затмили другие сущности.              Это… существо казалось печальным, и Райдер не чувствовала от него никакой угрозы. Она хорошо помнила, как оно натравило тех тварей на её бывшего мастера, но, похоже, относилось к ней очень нежно. И вот, вспомнив, как оно говорило с ней, и почувствовав, что напоминает ей о сестрах и навевает меланхолию, она медленно, нерешительно обняла существо, как и оно её.              Медуза не знала, что именно в это время Гарри мысленно погрузился в проклятия, и, возможно, это было лучшее, что она могла сделать в тот момент. На мгновение стало тихо, существо в белой маске и Медуза оказались в объятиях друг друга, прежде чем Медуза почувствовала, как в нем что-то сдвинулось и изменилось.              Она почувствовала, как его сущность, если не сказать больше, начала пульсировать. Это происходило постепенно: первой пульсировала черная и проклятая сущность, затем та, что была похожа на Мертвых Апостолов, затем та, что была так похожа на ее сестер. Последним пульсировал крошечный намек на человеческую природу, но и он, казалось, был поглощен проклятьем.              Медуза приготовилась что-то предпринять, если на неё нападут, хотя существо не проявляло к этому ни малейшей склонности, и наблюдала за происходящим. Она заметила, как маска начала распадаться и показала лицо, как на обнаженной плоти стали проступать красные прожилки, а белые волосы, казалось, вот-вот изменятся, но этого не произошло.              — Рад наконец-то познакомиться с тобой, — сказал ей мальчик — теперь она могла сказать, что это был мальчик, несмотря на присущую ему женственность. — Позволь мне представиться. Я — Гарри Поттер, приемный ребенок Сфено и Эвриалы, хоть они и формально являются моими матерями, на самом деле я называю их своими сестрами.              Медуза замерла, глядя в глаза этому «Гарри». В данный момент она была слишком отвлечена его словами, чтобы понять, что он не превратился в камень, как должен, но Гарри заметил её глаза и увидел, насколько они прекрасны на самом деле.              — Мои сестры мертвы. Я знаю, я ведь их и съела, — нейтрально ответила Медуза, с маленьким намеком на надежду и самобичевание. Она знала, что виновата, но не сомневалась в том, что чувствует от Гарри нечто похожее на присутствие её сестер.              Гарри улыбнулся ей.              — Разве ты не знаешь историю о том, как братья и сестры Зевса были поглощены Кроносом? — с весельем спросил он. — Они были съедены, а когда Зевс спас их, то они были в полном порядке, не так ли? То же самое произошло со Сфено и Эвриалой в твоем желудке. Когда твой труп сгнил, они проснулись и продолжили жить.              Медуза хотела в это поверить, очень хотела, но могла ли она поверить в это только из-за этой маленькой истории? Видя нерешительность и отчаянную тоску в её глазах, Гарри решил передать ей послания от Сфено и Эвриалы:              — Твои сестры хотели бы извиниться за то, как они с тобой обошлись: Сфено упомянула о «тщеславном человеке из северной Ионии, который отчаянно нуждался в том, чтобы кто-то вынул трезубец из его задницы», а Эвриала сказала что-то о «заносчивом болване из Афин, который сказал, что она должна гордиться тем, что получила возможность возлечь с ним».              — Но… — начала Медуза, а в её памяти промелькнули эти два случая. Оба инцидента запомнились ей не так сильно, как Персей, но всё же запомнились, поскольку в то время она слишком часто дразнила своих сестер. Поэтому поверила в то, что он сказал, — что её сестры действительно живы.              Она улыбнулась ему, и её маска распалась на части от счастья, вызванного тем, что её сестры всё ещё живы. Возможно, у них были не самые лучшие отношения, они слишком часто мучили и дразнили её, но всё же это были самые счастливые времена в её жизни, и она очень дорожила ими. А то, что, по словам Гарри, они хотели извиниться перед ней, делало их ещё лучше.              — Не мог бы ты рассказать мне о них? — спросила Медуза, вставая вместе с Гарри.              Гарри улыбнулся ей.              — Из того, что они рассказали мне о своем пребывании с тобой, это может быть неожиданностью, но Сфено сейчас довольно серьезная. Хочешь верь, хочешь нет, но она теперь учитель истории в одной из лондонских школ. Эвриала по-прежнему проказничает, но, по её словам, она сильно сбавила обороты по сравнению с тем, какой она была раньше, и теперь тщательно выбирает цели. В начальной школе был случай, когда какой-то ребенок пытался издеваться надо мной…              Медуза была рада всё это услышать, и была застигнута врасплох, когда Гарри рухнул на колени и схватился за голову. Он начал кричать в агонии, и Медуза не знала, что делать. Она просто опустилась рядом с ним на колени и обняла его, надеясь хоть немного успокоить и облегчить боль.              Он пролежал на земле несколько минут, и все это время его почерневшие места естество сильно пульсировало. Гарри начал кашлять кровью, она вытекала из ушей, носа, уголков глаз, из всех отверстий, которые у него были. В конце концов Гарри пошатнулся и поднялся на ноги, тяжело опираясь на Медузу.              Затем стянул с себя плащ и рубашку, чтобы показать голую грудь. Медуза отметила, что у него очень хорошая мускулатура, особенно для его возраста, и только после этого обратила внимание на то, в чем может быть проблема. По всему его торсу виднелись довольно неприятные раны, самая страшная из которых находилась на месте сердца.              Если остальные раны были просто неприятными, то рана над сердцем была гораздо хуже. Там не было ни плоти, ни кожи, а между ребрами отчетливо виднелось бьющееся сердце. Рана была размером с ладонь и выглядела довольно свежей. Кроме того, было довольно неприятно видеть его сердце — вот так.              Впрочем, это было не так уж и страшно, по крайней мере, сердце у него было, и оно исправно работало. Нет, что действительно привлекло их внимание, так это его цвет: оно было черным и покрыто красными прожилками, как и его бледно-белая кожа.              — Что, блядь, со мной случилось? — пробормотал Гарри, но Медуза всё равно его услышала. — Не бери в голову, — сказал он, и покачал головой. — Мне нужно добраться до остальных частей меня и каким-то образом снова стать целым, — он поднял глаза на Медузу. — Прости за такую внезапность, но, похоже, с этими историями придется подождать. Тем не менее, если ты выберешься из этой войны, а я нет, ты сможешь найти Сфену и Эвриалу либо в моем доме на северо-западе, либо в Часовой башне в Лондоне.              Медуза положила руку на плечо Гарри и задумалась о том, каким человеком он вырос.              — Гарри, я… я не знаю, как сказать тебе, о чём я сейчас думаю, но постараюсь. То, что ты сказал, что мои сестры все еще живы, — это то, что я никогда не ожидала услышать, никогда. Теперь, когда ты это сделал, и я обнаружила, что у меня есть новый младший брат, племянник, кем бы ты ни был, неужели ты думаешь, что я оставлю тебя в таком состоянии?              Она покачала головой.              — Нет. Если я и надеюсь, что Медуза Горгона сможет олицетворять собой хоть что-то, то это семья, — сказала она ему. Её голос был все еще немного нейтральным, но Гарри мог расслышать в нем нотки эмоций. Честно говоря, Медуза сама не понимала, что говорит, это просто слетало с языка. Однако это не означало, что её слова были пустыми, она действительно имела в виду именно то, что говорила.              Гарри слабо улыбнулся ей, а затем принял задумчивый вид.              — Тебя видел кто-нибудь из Слуг этой войны? — спросил он. Медуза моргнула бы, если бы могла закрыть глаза, но все равно ответила ему.              — Женщина с копьем и вилообразным хвостом — это единственное, с чем я сталкивалась в этой войне, — сказала она сказала ему, и Гарри позволил озорной улыбке расплыться по своему лицу. Медуза приподняла одну бровь: она узнала это выражение, точь в точь, когда ее сестры замышляли неприятности. Разница была в том, что Медуза почувствовала, что в этот раз она, возможно, захочет присоединиться, что было для нее в новинку.             

***

             — Есть идеи, что с ней не так? — спросила Базетт, когда Фран вернулась из комнаты Сакуры.              Ранее девушка казалась совершенно здоровой, но теперь она, казалось, замедлилась и стала слабеть. Заметив это, остальные отправили её в комнату с одним из сонных зелий Гарри, чтобы она могла отдохнуть и восстановиться.              Но Сакуре они не сказали, что их беспокоят повреждения, которые могли остаться после того, как Гарри избавился от червей в её теле. Кастер несмотря на то, что она не была особенно приспособлена к этой задаче, попыталась проверить, не случилось ли с ней чего-нибудь магического.              Когда она дала отрицательный ответ, к ней отправили Фран. Поскольку она лучше всех разбиралась в биологии человека, а также в биологии и механике многих других вещей, ее сочли наиболее подходящей для того, чтобы попытаться найти с ней что-нибудь физически неправильное.              — Насколько я могу судить, обширное повреждение нервов. Ее нервная система разрушается довольно быстро, вот в чем проблема, и, несмотря на замедление, я не могу сказать, насколько сильные повреждения будут нанесены. Ей повезло, что повреждения не распространились на мозг, это могло бы быть очень опасно, — ответила Фран.              — Отлично, — хмыкнула Базетт. — Мы ничего не можем с этим поделать, по крайней мере сейчас, — она чувствовала себя бесполезной, что очень ей не нравилось. У нее была только одна рука, никаких полезных навыков, кроме боевых, и она была совершенно бесполезна.              Она не могла сражаться со Слугами, даже когда у нее были обе руки, и не могла служить поддержкой для других Слуг, потому что сейчас она была обузой, легкой мишенью. Лиз и Фран рассказали ей об искусственной руке, которую Гарри сделал для Мари Смайт, и она надеялась, что он сможет сделать такую же для неё, если, конечно, с ним все будет в порядке.              Она знала о происходящем не больше других, но все четверо Слуг были уверены, что Гарри выберется отсюда живым. Как они могли так говорить, зная, что его сердце пронзил копьем её бывшего Слуга, она не знала, но это не давало им покоя.              Они уже подумывали о том, чтобы отправиться на поиски, когда заметили ухудшение состояния Сакуры. Теперь же она не знала, что именно они попытаются сделать. Скорее всего, хотя бы один из Слуг останется, чтобы присматривать за ней, но кто это будет и кто уйдет, оставалось только гадать.              По крайней мере, теперь они знали, что случилось. Базетт посмотрел на Лиз, которая с задумчивым видом постукивала по подбородку одним невероятно острым когтем — похоже, она о чем-то глубоко задумалась. Она привлекла внимание остальных, когда заговорила.              — А Эфир может помочь? — спросила она, глядя на Базетт, которая была единственным настоящим магом среди них, имеющим представление о подобных вещах. Та поморщилась и покачала головой.              — В лучшем случае это будет временная мера, да и то не лучшая. Чтобы вживить Эфир в её тело, нам придется полностью вскрыть ее и заменить всю ее нервную систему на эту штуку. Кроме того, где взять Эфир в таких количествах, на это уйдет уйма времени, и это будет далеко не безопасно. Кроме того, мы не можем с уверенностью утверждать, что с Эфир не произойдет то же самое, поскольку не знаем, что именно вызвало ее состояние, — сказала ей Базетт.              Фран вздрогнула.              — Проклятие Круциатус вызывает повреждение нервов, не так ли? — Базетт понятия не имела, о чем она говорит, как и Ассасин с Кастером, но Лиз кивнула головой. — Ты ведь помнишь, что Гарри сварил практически все существующие зелья для тренировки? У нас есть несколько зелий, которые должны нейтрализовать действие этого проклятия, они хранятся вместе с аканитовым зельем и одним из зелий, вызывающих безумие в его Мастерской.              — Эмм… Круциатус? — с любопытством спросила Базетт. Конечно, обычно маги не разглашают свои тайны другим, но слуги Гарри до сих пор были довольно свободны в предоставлении информации. Может, Базетт и была бы мышцами, которая действительно только использовал свои навыки, а не тратила время на изучение вещей, не имеющих практического применения, но ей все равно хотелось знать, что к чему.              — Заклинание, которое активирует каждый нерв в теле и возбуждает их. Ощущения должны быть такими, будто в каждую точку тела многократно вонзаются раскаленные докрасна ножи. У Гарри есть друг, Невилл, чьи родители сошли с ума, когда одна сумасшедшая женщина держала их под этим заклинанием слишком долго. Считается, что это самое лучшее пыточное заклинание, — рассказала ей Лиз, что Фран уже поспешила за зельем, которое они собирались испробовать.              — Звучит довольно мерзко. А Гарри… умеет его использовать? — спросила Базетт, и Лиз фыркнула.              — Само заклинание не так уж плохо, на него влияют эмоции. Если бы Гарри использовал это заклинание против кого-то, кто ему небезразличен, скажем, против Сфено, то максимум, что он сделал бы, — это заставил бы её дернуться. С другой стороны, если бы он использовал его против кого-то, кого он абсолютно ненавидел, полностью ненавидел, то… Страшно сказать, каков был бы результат, — таков был ее ответ.              Фран вскоре вернулась к ним и поспешила вверх по лестнице, чтобы ввести Сакуре зелье. Пока они ждали, Лиз думала о том, как хорошо, что все ковры и полы в доме были чрезвычайно устойчивые к повреждениям: металлические ноги Фрэн могли бы их просто разорвать, если бы это было не так.              Она невольно улыбнулась. Такие мелочи, как укрепление полов, ковров, для ног Фран, заклинания, которые он выучил, чтобы она перестала крушить все своими ногтями, милые шапочки, которые он вязал ей на зиму, с дырочками для рогов, когда он изменял любую одежду, которую она покупала, из-за её хвоста, — все это заставляло ее быть уверенной, что ей очень повезло, когда её мастером стал Гарри.              Её взгляд метнулся к Фрэн, когда та вернулась с пустой бутылкой из-под зелья. Поднятой брови было достаточно, чтобы передать её вопрос: за последние два года они с Фран довольно хорошо узнали друг друга и легко понимали без слов              — Мне пришлось помассировать ей горло, чтобы сбить напряжение. Я не знаю, как быстро действует это зелье, но я буду проверять её с интервалом в час, чтобы убедиться, что оно подействовало, — сказала она им. — А пока я пойду в библиотеку и попробую найти книгу по зельеварению, в которой содержится его формула, и посмотрю, не написано ли там что-нибудь, что может нам помочь, — она оглядела всех сидящих. — Кто-нибудь хочет помочь мне порыться в библиотеке?              Базетт подняла бровь.              — Что? Там нет защиты или что-то в этом роде? Любой может просто войти, да?              Лиз усмехнулась.              — Ты не найдешь там ничего, что могло бы тебе пригодиться, — она сделала небольшую паузу. — Ну, разве что, кроме нескольких из его томов по рунам, но это, пожалуй, всё.              — Я — Фрага, — сказала Базетт Лиз. — Руны — наша специализация.              Лиз только шире улыбнулась и слегка покачала головой.              — Ну что ж, я уверена, что ты не воспользуешься такой возможностью и не потратишь её на пустяки, — слегка поддразнила она Базетт. — Ах, какая жалость. Такие знания даются свободно, а ты их отвергаешь, так бессердечно!              Базетт слегка хихикнула, сама себе удивляясь.              — Хорошо, я пойду, — сказала она, и вскоре две другие Слуги решили их сопровождать. Ассасин пошла скорее из чувства, что ей просто надо с кем-то идти — оказалось, что она почти ничего не умеет читать. Лиз сказала ей, что Гарри будет рад научить ее, когда вернется, и Ассасин немного подумала, прежде чем поблагодарить её.              Как оказалось, Базетт действительно заинтересовалась несколькими томами по рунам, которые попались ей на глаза. Там было что почитать, и Базетт сделала мысленную заметку, чтобы спросить, сможет ли она вернуться сюда после окончания Войны за Грааль и почитать книги в этой библиотеке.              Она не знала, у кого будет спрашивать, поскольку сильно сомневалась, что Гарри выжил после нападения Лансера, но у нее не хватало духу разрушить надежды четырех Слуг. Если бы Гарри выжил, она бы, и сама была счастлива.       

***

      — Это начинает надоедать, — проворчала Сейбер, убивая очередную атакующую её проклятую тварь. Убить их было не так уж сложно, но раздражало, когда все они набрасывались только на нее, полностью игнорируя Широ.              — По крайней мере, их меньше, чем раньше, — заметил Широ. Действительно, проклятых существ становилось все меньше и меньше. Однако это не делало ни одну из их встреч «веселой». Тем не менее, Широ успел изрядно попрактиковаться в работе с клинком в реальной ситуации.              Даже если твари не нападали на него, он мог посмотреть, как Сейбер с ними справляется, и поучиться у неё. В его руках была пара клинков, которые он создал, но так и не использовал, поскольку ничего не получалось. Сами клинки были из тех, что Гарри повесил на стену в своем додзе, и были сделаны специально для Широ. Это были широкие изогнутые мечи, довольно большие, длиной примерно с его руку, если учитывать девятидюймовую рукоять.              — Туман, кажется, немного рассеялся, хотя дело близится к вечеру, — добавил он. Широ окинул взглядом город — то, что ему удалось разглядеть, — и едва не напоролся на что-то, брошенное в его сторону на большой скорости. Сейбер встала между ним и этим предметом и отклонила снаряд своим мечом прежде, чем он успел что-то сделать.              — Покажись! Неужели у тебя нет чести! Посмотри мне в лицо, если ты достаточно храбр! — крикнула Сейбер в туман, и Широ приготовился к бою. Вдалеке послышался глубокий смех, и из-за угла вышел человек, сидящий на каком-то похожем на скорпиона существе.              — Итак, ты — Сейбер этой войны, — он посмотрел на Широ. — А ты, скорее всего, ее мастер, — он снова посмотрел на Сейбер и ухмыльнулся. — Полагаю, сейчас самое время представиться. Райдер, мой мастер — не тот о ком вы подумали, поэтому я не могу представить её.              Сейбер крепче сжала меч и внимательно оглядела Райдера. Скорпионоподобное существо, на котором он сидел, было крупным, и с первого взгляда она наверняка приняла бы его за одно из проклятых существ. Сам мужчина выглядел крепким и мускулистым.              На нем была какая-то броня, похоже, сделанная из чешуи крупной рептилии и укрепленная небольшими металлическими пластинами. На шлеме был выгравирован какой-то символ — змея, свернувшаяся в тугую спираль. К его левой руке была прикреплена кольчуга, а на поясе висел какой-то металлический цилиндр. Она не видела, как он запускал в них снаряд. Она снова посмотрела на него и увидела небольшой арбалет в кобуре на пояснице.              Она увидела, как мужчина окинул её взглядом и, к некоторому удивлению, так же внимательно изучил ее мастера. Всадник словно признавал в Широ угрозу, чего она никак не ожидала от слуги, но этот, похоже, был полон сюрпризов.              — Может, скрестим клинки? Если у тебя есть клинок, — сказала Сейбер, оглядываясь в поисках основного оружия этого слуги. Она наблюдала, как Райдер снял с пояса металлический цилиндр и переложил его в левую руку — ту, на которой был надет щит.              Из рукоятки вырвалась огненная плеть, и Райдер бросил на Сейбер вызывающий взгляд.              — Ну что, нападешь или дашь мне преимущество? — спросил он. Сейбер ничего не ответила, но ускорилась в сторону Райдера, подняв над головой свой невидимый меч.              Она с треском обрушила его на плеть, которую Райдер поднял, чтобы перехватить, клинок и удивилась, когда он что-то зашипел, а огненная плеть ожила, как змея, и начала пытаться обвиться вокруг нее. Она отпрянула назад и нанесла удар по самой плети.              Плеть резала, что удивительно, учитывая, что он был буквально сделан из огня, но быстро восстановил свою длину и снова набросился на нее с такой же яростью, как и раньше. Она посмотрела на Райдера, после чего пришлось уклониться в сторону, чтобы избежать жала его скорпиона.              Это дало Райдеру возможность вынуть арбалет из кобуры на спине. Плавным движением он поднял его и выпустил болт… в сторону Широ!              К счастью, Широ успел парировать удар, но это оказалось меньшей из его проблем. Из ниоткуда появились новые всадники на невероятно странных существах. Сами всадники тоже были странными, ни один из них не был похож на человека.              Как и всадники, они казались сплавом нескольких существ. В отличие от проклятых существ в городе, все они были примерно одного размера и стояли в ряд. Высота их лошадей составляла около девяти футов, а самих существ — около восьми футов.              Оружие всадников также было прикреплено к их телам в виде гротескной пародии на когти и когтистые пальцы. У одного из них был большой изогнутый коготь, похожий на лезвие, исходящий из того, что у человека было бы рукой. Конечность имела такие же суставы, как плечо, локоть и запястье, но там, где обычно располагались пальцы, находился большой когтистый палец длиной около четырех футов.              У другого не было левой руки. Вместо нее у него был длинный, похожий на копье выступ, выходящий из плеча горизонтально из земли. У одного вместо руки было щупальце с острыми когтями на конце, у другого — отросток, похожий на топор, а у третьих вместо конечностей были разные предметы.              — Значит, у тебя нет чести! — прошипела Сейбер Райдеру, который лишь ухмыльнулся и пожал плечами.              — Чести нет места на поле боя, главное — победа, — ответил он.              Сейбер бросилась на Райдера, пытаясь убить его до того, как погибнет Широ. Райдер немного отступил и стал разумно использовать огненную плеть и арбалет, по возможности ловя удары Сейбер на щит. Сейбер следила за Широ и за тем, как он справляется с другими всадниками.              Как оказалось, Широ справлялся на удивление хорошо. Нет, не то, чтобы он справлялся, его… загоняли, подталкивали в одном направлении. Её тоже, Райдер вел их куда-то. Сейбер решила пока смириться с этим.              Она ничего не могла с этим поделать, но использовать свой Благородный Фантазм в таком месте было нельзя — это унесло бы слишком много невинных жизней. Сейбер сосредоточила свое внимание на Райдер: если она сможет уничтожить его, то Широ будет вне опасности, и они смогут приступить к охоте на следующего Слугу.              Справится с Райдер было нелегко: помимо того, что ей приходилось уворачиваться от огненного хлыста, арбалета, жала и клещей скорпиона, он был довольно быстрым, ловким и гибким. Он уворачивался от ударов на удивление гибко и мог уклоняться от всего, что не блокировал щитом.              Сражение закончилось в ближайшем парке, и Сейбер подумала, что они специально завели их сюда, возможно, здесь была устроена ловушка. Она присматривалась, но не увидела ничего, что могло бы натолкнуть её на мысль о ловушке.              Она старалась держаться как можно ближе к Райдеру, пока он отступал назад, и наконец ей удалось заколоть его зверя и убить ее. Она заметила, что два десятка всадников, с которыми сражался Широ не раз собирались вместе и возвращались целыми и невредимыми в атаку.              Райдер спрыгнул со скорпиона, довольно элегантно, и Сейбер решила, что теперь у нее будет преимущество в пешем бою. Но она не ожидала, что Райдер проткнет себе шею. Он на мгновение захлебнулся собственной кровью, когда перед ним возник какой-то магический круг.              Яркая вспышка света, и, когда зрение прояснилось, Сейбер увидела, что Райдер теперь сидит верхом на пегасе. Кроме того, число конных воинов увеличилось с двух десятков до трех. Сейбер выругалась про себя: быть в меньшинстве было плохо, очень плохо.              Неважно, насколько хороши или плохи были солдаты на самом деле, но они продолжали собираться вместе, и казалось, что их невозможно убить. Ей бы не стоило особо опасаться такой атаки, но ее глупый мастер будет погребен под толпой, если они сосредоточатся на нем, а у этого Райдера, похоже, не было никаких запретов на подобное.       

***

             В пятистах метрах в воздухе за всем происходящим наблюдал невидимый Гарри. Изначально он собирался использовать иллюзию и притворяться Слугой класса Райдер, но Медуза запретила ему это делать, когда его в третий раз начало тошнить кровью.              Он всё ещё был слаб, и его тело довольно часто сводило от боли, а на задворках сознания ощущалось какое-то смутное присутствие, которое Гарри старался не замечать. Он подумал о красных прожилках на коже, но потом попытался отвлечься, так как почувствовал, как они пульсируют, и боль пронзила его голову.              В данный момент иллюзия была на Райдер, и он должен был сказать, что она отлично справлялась с задачей притворяться кем-то другим. Гарри сам управлял модифицированными Патронусами, из которых состояла небольшая «армия». Он направил их в основном на Широ но смертельных атак старался избегаь, чего не заметили ни Широ, ни Сейбер.              Сейчас они хотели заставить Сейбер использовать свой Благородный Фантазм. Если она это сделает, то Гарри сможет вытащить себя и Райдер оттуда, и они будут думать, что убили Райдер этой войны, а Медуза останется в стороне от этой войны.              То же самое он планировал сделать с Кастер и Ассасин, возможно, и с другими командами мастеров и слуг, так что Гарри и его девочки могли бы просто выйти из войны, и никто бы этого не заметил. Конечно, при этом нужно будет учесть, что им потребуется замена.              Да, достать три пузырька крови, пусть и небольшой, у мастера Берсерка было нелегко. Кроме того, нужно было учесть и фрагменты Гарри — их нужно было разыскать как можно скорее, пока не случилось что-то действительно плохое.              Гарри сосредоточился на схватке, происходившей под ним, и должен был признать, что его глазам очень нравилось следить за тем, как Медуза изворачивается, пользуясь своей гибкостью, чтобы избежать всех атак Сейбер. Было на что посмотреть: она, на пегасе, пикировала на Сейбер, а той удавалось лишь уклоняться.              Для Гарри не имело значения, в какую сторону пойдет бой. Если победит Сейбер, то Гарри будет готов немедленно вывести оттуда Медузу и заставить Широ и его слугу думать, что они вывели Райдер из войны. Если же победит Райдер, то уйдёт Сейбер, и Широ будет гораздо спокойнее, если бы она не будет втягивала его в опасности.              Кроме того, Широ не обладал такой устойчивостью к магии, как Сейбер, и, если бы дело дошло до этого, Гарри превратил бы его на время войны во что-нибудь милое и симпатичное. Для Рин он припас форму котенка, если представится возможность трансфигурировать ее, а для Широ лучше всего подойдет щенок или что-то вроде того.              Гарри сосредоточился на Сейбер, и ему было забавно наблюдать, как она расстраивается из-за Райдер. Она кричала о чести и тому подобном, а у Райдер ее не было. Прямо скажем, это вызывало у Гарри отвращение. Сейбер хотела, чтобы другие сражались с ней на её собственных условиях, в ситуации, когда у нее есть преимущество, а всё остальное называла бесчестным.              Если уж на то пошло, то в этом поединке более благородной была Райдер. С её пегасом у нее был свой козырь. Если бы Сейбер использовала Экскалибур, то дело дошло бы до прямого состязания сил, в котором Сейбер действительно победила бы. Смешно, что Сейбер жаловалась на нечестный бой, когда не хотела использовать всю свою силу, а Райдер именно это и делала.              Почувствовав веселье, Гарри достал посох и превратил его в лук. С помощью заклинания вызова стрел он ничего не добьется, но стрелы он всё же мог проецировать. Он нацепил одну из них на тетиву и наложил на нее заклинание «Gemino». Затем вздохнул, прицелился и выпустил стрелу.              Гарри ухмыльнулся, наблюдая за тем, как Сейбер приходится уворачиваться от десятков стрел, появляющихся из ниоткуда. Гарри не ожидал, что это произойдет, но все равно произошло: одна из стрел попала в руку Широ. Это, похоже, взбесило Сейбер, и Гарри увидел, как решительно она настроена.              Гарри мысленно окликнул Медузу, чтобы она застыла в воздухе, пока он будет незаметно спускаться. Этот момент был самым сложным в обмане. Гарри заменил лук на посох и приказал ему как можно быстрее зарядить Разрушитель.              Хотя он и не обладал такой же мощью, как пегас Медузы, но для того, что они задумали, вполне сгодится. Гарри переложил свою палочку в другую руку и начал перекачивать в неё прану, готовясь к самому мощному заклинанию «Люмос», которое, вероятно, когда-либо было произнесено.              — ЭКСКАЛИБУР! — прорычала Сейбер, и волна света начала пожирать землю и подниматься в воздух прямо перед ней. Она стремительно приближалась к Гарри и Медузе, сидевшей на пегасе. Гарри отпустил заряженный им Разрушитель, чтобы хоть немного задержать благородный фантазм, который надвигался к ним.              Затем он произнес заклинание «Люмос» — яркий свет, ослепивший всех вокруг. Затем он использовал Калейдоскоп, чтобы вытащить оттуда себя и Медузу — именно для этого он заставил её оставаться в небе. Он забрал и своих патронусов, создав видимость, что они исчезли, как и Райдер.              Прежде чем они успели поздравить друг друга или отпраздновать свой обман, Гарри схватился за сердце и упал, корчась от боли. Медуза встала и пошла посмотреть, что с ним происходит, но остановилась, когда он поднял руку. Она увидела, как глаза Гарри слегка затуманились, а маска на его лице вновь стала похожа на то безликое существо, каким она увидела его в первый раз.              Гарри успел передать ей мысленное сообщение, прежде чем он бросился бежать к месту схватки, которое они только что оставили позади — но его голос прозвучал довольно слабо: «Не волнуйся обо мне», сказал он ей: «Я догоню тебя, когда снова обрету контроль».       

***

             Сейбер была несколько измотана. Поскольку связь с Широ не функционировала должным образом, она не получала прану от своего мастера и была вынуждена использовать свой Благородный Фантазм, что было более чем утомительно. Изначально она не собиралась использовать его, а попросту подловить Райдера во время одного из его нырков.              Но потом ее мастер был ранен во время дождя стрел, и она была вынуждена прибегнуть к нему. Если раньше он и держался в окружении конных солдат, то со стрелой в руке он уже не мог этого сделать и стал ещё большей помехой, чем раньше.              Теперь ей грозило угасание, и она должна была сохранить то немногое, что ещё оставалось в её запасе. Экскалибур был воткнут в землю рядом с ней, и она опиралась на него, пытаясь прийти в себя, Широ, спотыкаясь, подошел к ней, и они уже собирались уходить, когда что-то появилось и напало на нее.              От неожиданности она отшатнулась назад, и Экскалибур вырвался из её рук. Она подняла голову и увидела человекоподобную фигуру с длинными, всклокоченными белыми волосами. На ней была белая маска без каких-либо черт, покрытая красными узорами в виде каких-то племенных рисунков. На нем была черная одежда, испещренная красными прожилками, и она чувствовала, как от него исходят гнев и ненависть, направленные на нее саму.              — Кто ты? — спросила она, пытаясь встать. — Что ты? — спросила она, ибо так оно и было. Она просто знала, что в нем очень мало сознательных мыслей, только животные инстинкты и природа, а также непреодолимая ненависть к ней, а точнее, к её мечу.              Он поднял её меч, Экскалибур, и зарычал, несмотря на отсутствие рта. Её глаза расширились, когда ее клинок, её Экскалибур, начал чернеть и меняться. Это началось с того места, где существо завладело им, и распространилось вниз по рукояти и на сам клинок.              Клинок почернел, и на его боковой поверхности появился красный узор из линий и кругов. Сейбер была потрясена тем, что происходит: его развращали и превращали в нечто мерзкое. Она бросилась на существо, намереваясь остановить его, что бы оно ни делало, но не тут-то было.              Из ближайших теней появились щупальца тьмы и удерживали её на месте, пока беловолосое существо надвигалось на нее. Через его плечо она увидела Широ, который со всей скоростью несся к ней. Но его скорости оказалось недостаточно, и существо вогнало в её нутро испорченный Экскалибур.              Это был не смертельный удар, но очень болезненный. Экскалибур вырвался из ее тела, оставив после себя зияющую рану. Казалось, это существо не хотело, чтобы она умирала, пока не отомстит ей.              Она пыталась крикнуть мастеру, чтобы он оставил её, что он ничего не сделает, кроме как умрет, если столкнется с этим существом, но либо она не могла издать ни звука, либо мастер её не слышал. Она не знала, что именно, так как получила мощный удар по голове от стоящего перед ней существа.              Она увидела свой меч, поднятый перед её лицом, и приготовилась встретить свой конец от собственного клинка.              Но этого не произошло: Широ успел достаточно быстро, чтобы оказаться между Сейбер и ударом, который должен был забрать её жизнь. Впрочем, это было не самое удивительное — он и так стремительно несся к ним. Нет, самым удивительным было то, что беловолосое существо остановило удар за мгновение до того, как коснулся Широ.              Все трое на мгновение замерли: Сейбер, которая не ожидала, что все прекратится из-за её мастера, Широ, который думал, что сейчас умрет, и существо, которое просто замерло. Мгновение спустя существо начало шипеть и плеваться, затем схватилось обеими руками за голову.              Они увидели, как красные метки на мгновение гневно запульсировали, а затем слегка потускнели. Вздрогнув, существо выронило потемневший Экскалибур. Как только меч покинул его руки, он начал возвращаться в прежнее состояние, но кое-что ещё должно было произойти.              Белое существо медленно покачало головой, а затем ударило одной рукой в грудь Широ, а другой — в грудь Сейбер. Они оба были удивлены этим действием, но еще больше удивило то, насколько бескровным оно было. Рука как будто физически не находилась в них, но было какое-то покалывание, и они оба были уверены, что что-то происходит.              Мгновение спустя Сейбер обнаружила, что ее контракт как с мастером закреплен, но зачем? Это существо явно ненавидело её, но от этого она становилась только сильнее. Возможно, это было как-то связано с тем, почему оно не позволило себе убить её мастера, но она не знала.              Все, что было понятно, — это то, что это какой-то враг, и она ничего не могла сделать, чтобы остановить его.