Everything black

После расставания с Астрид было тяжело. Очень тяжело. Диме тогда казалось, что она единственная на весь мир, кто мог его понять. А что важнее, единственная, кто мог его вытерпеть. Все его нервные срывы, внезапные уходы из дома на несколько дней, бесконечные слезы, пьянки. Это сейчас, сидя на диване в светлой гостиной с горячим свежезаваренным чаем в руках, Дима понимает, как он тогда вредил себе. Понимает, что все это было вот так неправильно. Что все это можно было решить без боли для себя и окружающих. Тогда не понимал. Не понимал, как несмотря на все это Астрид оставалась с ним. Как каждый раз после очередных его выходок она приходила, успокаивала. Он каждый раз плакал, клялся, что это в последний раз, каждый раз врал. Дима зябко ежится, отпивая облепиховый чай. Астрид разорвала этот адский круг, он ей за это искренне благодарен. Сейчас благодарен. Тогда не хотел с крыши сбросится или вены вскрыть, он тогда ходил все смерти искал. Вот только умирать было рано. Не пришло еще его время. Его спасением тогда стала музыка. Он всю свою боль вкладывал в песни, так чтоб играть потом можно было только со слезами на глазах. У него получилось, беспросветная тьма отступать начала. А потом его позвали на битву. Он пришел, толком не надеясь ни на что. Да, доказать хейтерам, что победы он достоин, хотелось, но соперники были слишком сильны. Но после первого съемочного дня хейтеры ушли куда-то на второй план. На смену им пришли серо-голубые глаза, внимательно сканирующие Диму с ног до головы, останавливающиеся на каждой татуировке. Под этим взглядом хотелось сжаться, раствориться, исчезнуть. Но вместо этого Дима бесстыдно смотрел в ответ. С того времени что-то точно пошло не так, сначала он начал задерживаться в гримерке, чтоб подольше побыть рядом с младшим Шепсом, затем начал неприлично долго залипать на него во время просмотра испытаний, потом и вовсе начал к Шепсам в мастерскую ходить за всем необходимым для ритуалов. Сначала страшно было немного консультации Олега выслушивать, он правда и сейчас не слушает, просто залипает на быстро жестикулирующие длинные пальцы, но уже не боится. С Олегом у них вообще как-то внезапно все началось, с простой сигареты, которую Дима любезно одолжил медиуму. Тот обещал отдать, но вместо этого в один день предложил прогуляться за кофе за его счет «а то я уже нормально у тебя настрелял, на средний латте хватит». Дима согласился. В итоге в кафе они просидели час, говоря обо всем и ни о чем одновременно. Потом еще долго гуляли по ночной Москве. — Дим, — улыбаясь, спрашивает Олег. — А? — отрываясь от раздумий, отзывается тот. — Почему ты все время на меня так смотришь? Вопрос застает Диму врасплох, он зябко ёжится, посильнее кутаясь в тонкую куртку. — Интересный ты, — аккуратно начинает он, — мы же с тобой никогда не виделись, я в Китае жил, когда у тебя финал был. Вот хотелось посмотреть, что ты за зверь такой, — заканчивает он, улыбаясь уголками губ. — Посмотрел? — смеется Олег, — а если серьезно, ты же в курсе, что я ауру хорошо считывать умею? — Так, и что это значит? — о таких способностях медиума Дима был не в курсе. — Понимаю, когда ты врешь, — словно Чеширский кот улыбается тот. — Так, — смущённо кивает Дима, понимает, к чему он ведет, но признать этого очень не хочется. — Я все понимаю, Дим, — Олег аккуратно кладет руки на его плечи, поворачивая, внимательно в глаза вглядываясь. — И что теперь делать будем? — немного обреченно уточняет он. Вместо ответа Олег подается вперед, мягко накрывает чужие губы своими. Дима медлит пару мгновений, а потом отвечает, тоже аккуратно. Будто это все не с ним происходит. Будто все это сейчас исчезнет. Все слишком хорошо для того чтобы быть реальным. Олег отстраняется, прижимая Диму к себе. — Дим, что случилось? — волнение в чужом голосе звучит неправильно, неестественно. — Это же все правда? — по-детски наивно спрашивает он. — Конечно, правда, — улыбается Олег, целуя его в макушку, — пошли домой, а то ты замерз уже. Дима неразборчиво мычит, не спеша отстраняться, ему и так хорошо, Олег теплый и пахнет чем-то вкусно-терпким. — Дим, ну пойдем, — смеется тихо Олег, все-таки отстраняясь. — О чем задумался снова? — Олег садится рядом, кладя руку на Димино плечо. — Да так, вспоминаю, — улыбается в ответ он, кладя голову на ставшее таким родным за эти пару месяцев плечо. — Не мучай себя прошлым, сейчас же все хорошо, — чужие пальцы легко зарываются в черные волосы. — Не мучаю, — улыбаясь в изгиб шеи, шепчет Дима, теперь не мучаюсь.