у звёзд твой голос

coldluv – раны.

coldluv – болезненое чувство.

      когда сидишь в ожидании чего-то, время тянется слишком медленно, как густая, сводящая зубы, карамель. настенные часы отбивают секунды слишком громко, с неприятным, оглушающим звуком отражаясь в голове, словно по ней бьют молотком. за окном уже темно. ночное небо было без звёзд – оно укутано холодными осенними тучами. баджи, наверное, уже в сотый раз проверяет свой телефон – вдруг чифую, наконец, ответил на его импульсивные сообщения, которые тот успел ему написать на эмоциях. он звонил ему ровно двадцать раз, но тот ровно столько же не принимал вызов.       телевизор включен фоном, но брюнет полностью убавил звук, превращая очередной детектив в немое кино. в его руках чашка с остывшим крепким, но до ужаса сладким кофе – кейске нельзя его пить на ночь, потому что у него и без того проблемы со сном, и его организм слишком восприимчив к этому напитку, но когда он весь на нервах, кофе – единственная вещь, которая помогает ему более менее держать себя в руках.       они с мацуно встречаются ещё со старшей школы и за это время многое изменилось. например, баджи словно стал слишком чувствителен ко всему, что связано с его любимым. его не хотелось никуда отпускать от себя – хотелось держать всегда рядом с собой. когда чифую куда-то уходил, оставляя кейске одного – последнему становилось слишком хреново. и это не пафосное выражение о сильной любви – это было действительностью. и сейчас, ожидая его возвращения, брюнет буквально сгорает от переполняющих его безысходных чувств. младший должен был вернуться к десяти, как они и договаривались, но стрелки настенных часов уже отбивают двенадцатый час.       баджи вдруг бросает кружку на пол, не жалея сил. та разбивается и её содержимое растекается по полу. почему его ещё нет? что если он с кем-то, с кем ему действительно хорошо? что если он не возвращается домой, потому что здесь óн – тот из-за кого ему на самом деле плохо. кого он на самом деле не любит. кейске от подобных мыслей сжимает руки в кулаки до побелевших пальцев и замечает, что отлетевший осколок от кружки, поранил его ногу. боли он не чувствует – внутри него нарастающая злоба на чифую, которая притупляет все остальные чувства.       хорошо. ладно. может он где-то просто задержался. но тогда почему он не отвечает на звонки и сообщения? определённо потому что ему нет дела до брюнета, который прямо сейчас буквально сходит с ума. – я убью тебя, – шипит он и сжимает пальцы сильнее, теперь слегка отросшими ноготками впиваясь в тонкую кожу на ладонях.       минута длится целую вечность, но баджи разжимает руки по её окончанию. только что он готов был разнести всю их студию в хлам; он готов был пойти, найти чифую, притащить его домой и задушить собственными руками за то, что снова действует ему на нервы, но прямо сейчас он вдруг перестал что-то испытывать, словно его чувства настолько сильно его переполнили, что оболочка не выдержала и взорвалась, опустошая его.       эмоциональные скачки впервые начали себя проявлять в последнем классе старшей школы. сначала это было что-то не особо заметное. ему могло просто внезапно и совершенно без причины стать грустно, хотя до этого было всё хорошо. постепенно эти скачки превращались в настоящие американские горки, но кейске никогда не видел в этом проблемы, как и в остальном другом.       порез на ноге не был глубоким, но тем не менее, всё же единственной капли крови удалось скатиться до самих пальцев, оставляя за собой красный след на коже. баджи думает о том, что нужно убрать осколки, но заставить себя это сделать он не может. мацуно хочется привязать к себе и никуда не отпускать – хочется всегда быть уверенным в том, что его возлюбленный не уйдёт от него и не оставит одного. мысли скачут то с одной темы, то совершенно на другую, никак не связанной с предыдущей. голова невыносимо болит.       баджи прикрывает глаза и старается привести свою голову в порядок. но звук пришедшего уведомления заставляет его тут же схватить телефон. он так сильно ожидал увидеть сообщение от любимого, что сообщение в групповом учебном чате его разочаровывает сильнее, чем должно было. в конце концов он психует и вовсе отключает телефон. время медленно приближалось к двенадцати.       он сейчас с такемичи?       кейске вздыхает и направляется к холодильнику. каждый раз, когда он чувствует высокий уровень тревожности и стресса ему хочется что-то съесть. много чего-то съесть – заесть свои негативные ощущения. он достаёт ведро с мороженым, берёт десертную ложку и идёт в кровать. кровь на ноге высохла.       если так подумать, то ревновать чифую к ханагаки идиотизм чистой воды. но они слишком близки, кроме того такемичи очень хороший и добрый человек – он притягивает к себе людей своей аурой. у него красивая улыбка, он интересный, милый и красивый. это заставляет баджи чувствовать себя тревожно. потому что он не такой красивый, потому что он бывает раздражающим и навязчивым. баджи думает, что в сто раз хуже такемичи, и что такемичи намного больше подходит чифую, чем он. эти мысли заставляют его боятся того, что мацуно может думать так же и рано или поздно уйти от него.       он ставит ведёрко с мороженым на прикроватную тумбочку, наставленную разными вещами. вкус мороженого не чувствуется, а мысли, которые крутились у него в голове до этого, отбили весь аппетит. на смену тревожности пришло чувство подавлености. он укутывается в тёплый плед и ложится на сторону мацуно, обнимая его подушку. он вдруг почувствовал, что слишком соскучился за любимым. с этими мыслями он прикрывает глаза и снова сосредоточивается на окружающих его звуках. стрелки настенных часов, движущихся по циферблату, городской шум за окном, капающая вода из крана в металлическую мойку. звуки слышатся так чётко, что кажется, словно на самом деле они у него в голове.       «пожалуйста, возвращайся скорее.»       когда в прихожей слышится звук открывающегося замка, минутная стрелка указывает на цифру девять, а часовая – на двенадцать. когда входная дверь открывается, баджи накрывает очередная волна смешанных эмоций.       и он встаёт с кровати. — привет. у меня телефон сел. а ещё я голодный и очень уставший. поэтому давай сегодня без ссор, хорошо? — чифую снимает с себя обувь и выпрямляется в полный рост, встречаясь взглядом со своим парнем, — что у тебя на ноге?       до отношений с чифую, баджи много с кем встречался, но никого из них он не любил, хоть и не стыдился говорить эти громкие три слова. это были отношения ради отношений, ради интереса, ради чего угодно, но только не ради того, для чего в действительности они нужны. он не понимал что значит любить и быть любимым. ему всегда было плевать где его вторая половинка, что она делает и с кем проводит время. зачастую кейске мог не связываться с ними по несколько дней, а когда появлялась необходимость, он писал или звонил им как ни в чём не бывало, коротко и совсем не искренне извиняясь. тогда баджи не знал, что отношения – это огромная ответственность.       он никого никогда не любил прежде, но чифую полюбил по-настоящему. той самой сильной искренней первой любовью. он готов пойти на всё ради него; он не задумываясь бросится за ним в бездну, побежит по стёклам и сгорит заживо в огне; он продаст душу дьяволу, если это будет нужно; он отдаст всё, что у него есть. баджи любит его до бабочек в груди, которые безжалостно и медленно поглощают его лёгкие и сердце. баджи любит его до слёз, боли, криков; до разбитых костяшек, до разбитых тарелок и кружек; до тупого лезвия, которым хочется разорвать себе всю кожу, разорвать всё егó горло.       говорят, что в отношениях всегда кто-то один любит сильнее. иногда именно этот факт позволяет отравляющему страху расти внутри человека, превращая тёплые, искренние отношения в ад для двоих. человек превращается в паранойика и желает контролировать своего возлюбленного, желает посадить на цепь и никуда не отпускать, держать в поле зрения, потому что, когда ты думаешь, что любишь сильнее, то в твоей голове зарождаются пожирающие твой мозг мысли о том, что тебя могут разлюбить и бросить.       баджи много раз думал о том, чтобы первому предложить мацуно расстаться. сомнения, параноидные мысли и страх быть брошенным ни раз заставляли его отгораживаться от любимого. иногда мысли о том, что лучше самому уйти, чем жить в ожидании того, что его бросят, подталкивали его на разговор о разрыве, но каждый раз кейске не находил в себе сил сказать об этом, каждый раз останавливал себя – «ты не можешь прожить без него и половины дня, как бы ты собирался жить без него всю оставшуюся жизнь?» никак. ни-как.       он чувствует как пальцы его рук подрагивают от нервов, его голова ужасно болит, кружится и гудит, а неспокойное сердце с остервенением колотится в груди, грозясь пробить костяную клетку, в которую заточено. ему холодно, он чувствует себя таким беспомощным. волна тревоги и страха накрыла его с головой – он так боялся почувствовать чей-то чужой запах на одежде мацуно, увидеть его улыбку, которую вызвал кто-то другой; он так боялся того, что чифую сам скажет, что был с кем-то другим; он так боялся прямо сейчас оказаться брошенным, ненужным, нелюбимым.       но страх исчезает так же быстро как и появился, когда блондин подаёт голос. он что-то говорит ему, но баджи не слышит абсолютно ничего – в его ушах шум. он вдруг чувствует резкий приступ злости и отчаяния. эти два чувства словно переплелись, пробрались в его вены и стали циркулировать вместо крови. – ты должен был вернуться в десять, – он говорит это спокойно, смотрит на своего возлюбленного потемневшими глазами. его спокойствие — это лишь звоночек оповещающий о том, что сейчас произойдёт что-то неприятное. бомба замедленного действия, затишье перед бурей — кейске всегда спокоен перед тем как взорваться, – неужели так сложно прийти во время, – он говорит медленно, сжимает руки в кулаки и смотрит всё пронзительнее, – так нравится издеваться надо мной, да?       он делает шаг к своему парню, а затем ещё один пока не подходит совсем близко. он резко толкает его к двери, совсем не жалея сил. тот ударяется спиной, но баджи, кажется, этого не замечает. он хватает его своими длинными ледяными пальцами за подбородок и сжимает, заглядывая в глаза, словно глубоко в них есть ответы на все его вопросы, и он их получит, если нырнёт ко дну. – что мне нужно сделать, чтобы ты делал то, о чём я прошу? что, сука, сложного в том, чтобы выполнить мою просьбу возвращаться во время? тебе блять нравится, когда я так страдаю? – он повышает голос, уже откровенно крича на любимого, при этом сжимая свои пальцы на подбородке ещё сильнее. ожидаемо, но чифую ничего не отвечает, а эмоции кейске снова меняются, – ты не любишь меня, я прав? не можешь больше терпеть меня? хочешь уйти? – он говорит медленно и тихо, а после десятисекундного молчания, вдруг кричит настолько сильно, насколько позволяют его голосовые связки, – так почему не уходишь? – он резко поднимает руку, замахиваясь, но кулаком со всей силы бьёт по входной двери, разбивая костяшки в кровь. боль проходится по телу словно электричество, но баджи игнорирует эти ощущения, как и игнорирует скатывающиеся по его щекам слёзы. он снова бьёт тем же кулаком по стене и орёт, – блять!       он запутался. он снова не понимает что чувствует. злость? гнев? обида? боль? страх? тревога? отчаяние? безысходность? любовь? ненависть? всё это словно перемешалось и образовало горькую смесь из чувств. в его голове снова проносится навязчивая мысль – «и что ты сделаешь, если он сейчас возьмёт и действительно уйдёт?». это заставляет его снова ударить со всей силы по двери, а потом ещё раз, но уже ладонью.       после вспышки агрессии от кейске можно ожидать чего угодно. если агрессия прошла, это не значит, что парень пришёл в себя. он может оттолкнуть чифую в сторону и выйти из квартиры прямо в тонкой домашней одежде и босиком. он может молча подойти к окну и выкурить за раз не меньше пачки, совершенно игнорируя своего парня. он может подойти к шкафу и начать бить тарелки или кидаться металлическими вилками-ложками в стены. он может закрыться в ванной комнате и простоять под ледяным душем целый час. он может уйти в кровать, заворачиваясь в одеяло и практически сразу засыпая. но самое страшное, это когда он начинает плакать. просто плакать. потому что когда баджи кейске плачет, значит всё очень плохо, значит всё очень критично.       пальцы оставляют чужой подбородок в покое, руки теперь тянутся к телу возлюбленного обвивая их так нежно и осторожно, словно он боится его сломать. он обнимает его и прячет лицо в изгибе любимой шеи, смачивая своими слезами нежную кожу.       он чувствует накатившуюся на него усталость, но не понимает из-за чего. – может мне просто сдохнуть? – уставшим охрипшим голосом неожиданно спрашивает он. во время своих эмоциональных эпизодов и нервных срывов кейске мог ляпнуть что угодно. но таких вопросов он ещё ни разу не задавал. — баджи… просто прекрати всё это, ладно? ты раздул из мухи слона, когда у меня просто выключился телефон, и я не смог тебе написать о том, что задерживаюсь, — наконец отзывается чифую. он старается не подавать голосом своей нервозности в данный момент, пока достаёт одну руку из кармана и похлопывает своего парня по спине, — ты накричал на меня, когда мог спокойно встретить или хотя бы промолчать. со мной же ничего плохого не случилось, верно? вот и всё. а теперь дай мне просто поесть и отдохнуть. день был изматывающий.       младший осторожно отталкивает брюнета от себя и тяжело вздыхает, когда видит на полу разбитую кружку и разлитый кофе. — ты блять… нахуя кружку разбил? идиот.. — парень закатывает глаза и берёт рюкзак. проходит к небольшому кухонному столу и достаёт купленные продукты. — убери за собой. я этого делать не собираюсь. и так устал, так ещё и твоё "тёплое" приветствие это, пиздец. почему ты такой, а? и говоришь всякую чушь, — говоря это, чифую ставит молоко в холодильник и бродит по нему взглядом в поиске быстрого сытного перекуса. — я же не в рабстве, верно? чтобы получить унижение из-за двух часов задержки у друга. и только попробуй доебаться до такемичи, кейске.       он закрывает холодильник и спокойно поворачивается в сторону баджи. — будешь омлет с овощами?       баджи никогда в жизни не хотел умереть. даже в мыслях не было. он никогда не использовал шутки, связаные со смертью, в отличие от майки, который мог сказать будничным тоном «я сейчас сдохну» просто от того, что устал или «я пошёл вены вскрывать» просто потому что у него не получалось решить какую-то задачу. кейске был тем, кто любил жизнь, несмотря на то какой она порой бывает невыносимой. поэтому, когда он задаёт тот вопрос, он его на подсознательном уровне пугается.       чифую снова отталкивает его. как человеку, пережившему только что эмоциональную истерику, кейске хотелось утешения от любимого человека. как там это делают обычные пары? обнимаются, да? говорят друг другу, что всё наладится, и что они будут рядом? но вместо этого мацуно опять что-то ему там говорит упрекающее – честно говоря баджи даже не слушает: и без того знает, что он ужасен и всех заебал. он, наконец, чувствует боль в руке от ударов по двери, поэтому опускает на неё свой взгляд, замечая разбитые костяшки. кровь появилась, но её не так много.       чифую возится на кухне, а баджи всё таки решает пройти к месту происшествия, опускаясь перед стеклянными осколками в коричневой луже. в уголках глаз застывшие слёзы. они не хотят скатиться по побледневшему лицу, несмотря на то что кейске моргает. он берёт пальцами разбитой руки острые осколки и складывает их в раскрытую ладонь другой руки.       его рука вздрагивает на том моменте, когда он слышит имя такемичи, из-за чего слегка ранит подушечку указательного пальца острым осколком. что ж, кажется сегодня день крови. баджи, если честно, не ненавидит такемичи. такемичи и егó друг тоже. но отчего-то он злится каждый раз, когда тот находится рядом с мацуно. конечно, он злится, когда хоть кто-то находится близко к его парню, но ханагаки вызывает у него больше агрессии, чем кто-нибудь другой. чифую рядом с ним много улыбается, смеётся. они в целом вместе выглядят очень мило. поэтому это настораживает. пугает. и заставляет вести себя импульсивно и необдуманно.       ревность отвратительное чувство. ревность разрушает счастливые пары, уничтожает взаимопонимание, превращает людей в паранойиков, лишает их доверия – этот список можно продолжать ещё долго. в привычном понимании ревность – это недоверие; или желание присвоить себе. у баджи – это страх оказаться ненужным и брошенным. кейске никогда не говорил чифую, но его ревность растёт на почве того, что он просто боится остаться в конечном итоге один, что чифую бросит его, когда найдёт кого-то лучше, кого-то с кем ему будет хорошо и комфортно. кейске ревнует не потому что не доверяет, не потому что собственник, а потому что стал заложником своих страхов и сомнений в самом себе (а не сомнений в мацуно). и вместо того, чтобы поговорить с ним об этом, он из раза в раз закатывает какие-то непонятные скандалы. возможно, если бы он ему обо всём просто рассказал, тот бы понял его, и они бы вместе что-нибудь придумали. но кейске тот тип человека, который лучше провалится в глубокую яму с гадюками, чем покажет свои слабости и расскажет о своих страхах. баджи прячется за маской сильного и независимого человека. он привык упрекать своего парня, кричать на него, оскорблять, выставлять виноватым. вместо того, чтобы признаться в том, что просто до ужаса боится потерять его, потому что не считает себя достойным его. наверное поэтому чифую считает его конченным мудаком.       он выбрасывает осколки в мусорное ведро и вытирает тряпкой пол.       от омлета он отказывается.       на самом деле он не знает в какой момент необходимость слышать о том, что его любят, что его не бросят стала такой же наобходимостью как дыхание. возможно, именно потому что чифую мало говорит о своих чувствах к нему, породило в нём вот эти сомнения, которые разрослись почти до фобии.       а вообще он ещё не ел сегодня – мороженое и недопитый кофе не в счёт – но вопреки больному желудку, он отказывается от ужина с любимым.       он лишь задерживает на нём свой убитый взгляд. ужасно хочется подойти, обнять и попросить постоять так хотя бы несколько минут, но страх быть отвергнутым не позволяет телу двинуться в сторону блондина. поэтому он разворачивается и идёт в ванную комнату, запирая за собой двери, хотя до этого так никогда не делал. он выкручивает кран холодной воды на полную. звуки журчания заполняют остывшее помещение. он упирается о раковину, пальцами обхватывая её края и сжимая их. в отражении зеркала на него смотрит человек, которого он не узнаёт. холодные капли воды попадают на его кожу, но его взгляд перемещается на полочку, где они с чифую хранят различные ванные принадлежности. взгляд его цепляется за бритву.       он снова задаёт тот вопрос, только теперь у себя в голове. – «может мне просто сдохнуть?»       глаза почему-то наливаются слезами. и его вновь накрывает эмоциями. – «наверняка чифую будет без меня лучше. он меня ненавидит.»       он вдруг подставляет руки под ледяной напор и начинает их растирать, пытаясь отмыть кровь и будто ещё что-то, чего никому кроме самого кейске не видно. его движения хаотичные, не осторожные и нервные. сначала он чувствует как его начинает трясти, а затем он всхлипывает и слёзы снова текут по его щекам. поэтому он наклоняется и подставляет лицо под воду. его волосы и домашняя футболка намокают, но его это мало волнует. сколько он так простоял – неизвестно, но когда он снова посмотрел на себя в зеркало, он больше не плакал, лишь подрагивал от переизбытка эмоций.       выключив воду и вытеревшись своим полотенцем, он подходит к двери и берётся за ручку, но застывает на месте, когда в голове проносится едкая мысль – «он давно не любит тебя, а не бросает потому что ты жалкий. он хочет, чтобы ты оставил его в покое. он хочет, чтобы ты умер.» кейске устал. что с его башкой не так? почему он думает так много? почему эти мысли всегда такие плохие? почему сегодня так много мыслей о смерти? он отрывает руку от дверной ручки и пару раз стукает себя по голове, словно это поможет избавиться от навязчивых мыслей. к сожалению, это, ожидаемо, не помогает, поэтому он вздыхает от безысходности и открывает двери, выходя из ванной комнаты.       у баджи кейске бывает два исхода событий после истерики. первый – он может подойти к чифую, попросить прощения за своё поведение, и они вместе пойдут отдыхать в кровать. второй – он может снова начать нести какой-то бред, который только приходит в его больную голову, отчего вновь может разрастись очередная ссора. но сегодня он решает молча пройти к кровати и забраться под холодное одеяло, закутываясь в него так, словно оно способно спасти его от внешнего мира.       возможно его эмоциональное состояние достигло предела, ведь если так подумать, то сегодня он испытал больше, чем за последнее время. возможно он просто физически устал, потому что время позднее. возможно он всё ещё находится под воздействием своих мыслей, что ничего уже больше не хотелось. разве что того, чтобы было как прежде – когда они с чифую были счастливы по-настоящему. а будут ли они вновь счастливы вместе? что для этого нужно сделать? баджи не понимает. он даже не понимает кто из них в чём виноват. чифую? потому что он игнорирует его просьбы? или сам кейске? потому что ведёт себя откровенно странно? – чифу... ты можешь меня потом согреть? – он задаёт этот вопрос вслух, но тихим голосом, сам не зная чего хочет больше: чтобы блондин услышал или чтобы тот его всё же не услышал, ведь вдруг он снова его оттолкнёт и голова кейске, а вместе с ней и сердце, не выдержут этого.       раны, которые он сегодня получил неприятно щипят, но давящее чувство в груди ощущается острее. – могу. – слышится тихое в ответ.