молчание дороже золота

мужчина, облаченный в белоснежную, выглаженную рубашку с черным классическим галстуком упирался ногой о рабочий стол, сжимая в руках строгую полицейскую дубинку. густые черные волосы ниспадали с плечей, что ярко контрастировало с его рабочей полицейской формой. аккуратный форт-17 был прикреплен к штанам, так что он в любое время мог оказаться в его руках. чу ваньнин смотрит строго, оценивающе, и убийственно, будто пытаясь молчанием создать жутко гнетущую атмосферу. однако с этим вором так не прокатит. повезло же, чу ваньнину, в прошлом педагогу, сегодня отловить и поймать с поличным своего бывшего ученика. и кто мог подумать, что жестокое обращение и излишняя требовательность ваньнина в прошлом теперь обернется ему боком. мо вэйюй, которого держали с двух сторон двое других полицейских, непокорно, словно с хитростью и вызовом смотрел снизу вверх на своего полицейского. в глазах задержанного блестела ярость, и хотя его выражение лица, не вещало ничего хорошего, чу ваньнин держался стойко, пока руки того сдерживали сотрудники. да и боятся было нечего: что может сделать очередной воришка, пойманный с поличным? чу ваньнин впервые нарушает гнетущую тишину, и поглаживая дубинку в своих руках, проговаривает: — с каких пор мой ученик пустился рук? — ваш ученик? — с интересом спросил сюэ мэн, искренне не понимая, что тут происходит. — долгая история. это не важно, меня больше интересует, с каких пор мальцы подобные ему воруют на глазах у всех. — чу ваньнин указывает на парня, стоящего на коленях дубинкой, и с напускным отвращением отводит взгляд. о да, этот взгляд мо жань узнает из тысячи. взгляд полный ненависти, презрения и безжалостности. — а более того, увязаться в драку… с сотрудником полиции. ты попадаешь сразу под три статьи. мелкая кража, нападение на сотрудника полиции и сопротивление при задержание. мо вэйюй. твои последние слова? — да пошел ты к черту, чу ваньнин. ты никогда не был моим учителем. если твои издевательства считались за обучение, то я с радостью поведаю каждому здесь что ты делал со мной, и твоя хлеборезка очень быстро закроется. — мо вэйюй дернул руками, пытаясь выбраться, но его держали достаточно крепко. — отпустите меня! иначе я разнесу тут всё. вероятность того, что его темное прошлое может раскрыться не в самый удобный момент слегка испугала ваньнина, но он не подал виду, только одобрительно кивнув головой в сторону сюэ мэна. — вы уверены? — да. отпустите его руки и покиньте помещение. я переговорю с ним лично. — ваньнин крепче сжал оружие в руках, подозревая, что позволь им отпустить его, как бывший ученик тут же сноровит вытворить какую-то глупость. в неестественно фиолетовых глазах чувствуется ярость и предвкушение, а потому ваньнин пятится на пару шагов назад, и когда те двое покидают комнату, мужчина остается с мо жанем наедине. острые, как заточенные лезвия ножа, черты лица мо жаня обрели негативную окраску. густые брови нахмурились а губы расстянулись с неприятной ухмылке. полицейский тут же настороженно схватился за ствол, но пока тот двигался медленно, как змея, что подбирается к добыче, чу ваньнин не рыпался лишний раз. беспокойство росло с каждым миллиметром, а когда тот рывком вжал учителя в стол, не позволяя никуда уйти, тот судорожно выхватил свое оружие, и приставил к груди бывшего ученика. — мо вэйюй. сейчас же прекрати это. иначе тебе конец. тихий смех послышался из уст мо жаня, как его хитрый и до боли напрягающий взгляд устремился в глаза чу ваньнина. — а то что, учитель. снова изобьешь? или убьешь? чтобы никто не узнал о том, что на самом деле ты из себя представляешь? ты не более, чем обыкновенное мерзкое отродье, что притворяется чистым лотосом. — мужчина обхватил рукой форт-17, крепко сжатый в хватке чу ваньнина и приставил к виску. — убей меня, чу ваньнин, но ты пожалеешь об этом. я приду в твоих самых страшных кошмарах, и ты поплатишься за все содеянное. — ты… — полицейский распахнул глаза в немом удивлении. он вовсе тронулся умом. впрочем, это было и не удивительно. убивать, чу ваньнин, его не собирался. но теперь, когда единственная весомая угроза не сработала, придется искать другие пути отступления. — что ты хочешь взамен? — взамен на молчание? шицзунь, а проницательности у вас, хоть отбавляй. дайте подумать. — мо жань хитро обводит взглядом фигуру своего ненавистного бывшего учителя, и касается пальцами лица чу ваньнина, наклоняясь к уху. — я возьму тебя здесь и сейчас, прямо на этом столе, а ты будешь тихо скулить, и как послушный кот выгибаться. твоя репутация рухнет в пух и прах, если посмеешь громко застонать. чу ваньнин опешил, пытаясь скрыться от взгляда мо жаня. такой вздор полностью выбил из колеи обычно собранного и готового к любым сложностям ваньнина. теперь же белокожий мужчина стал белее смерти, понимая, что если мо жань сказал, он это сделает. — ты умереть захотел? как ты разговариваешь со начальником полиции! — чу ваньнин пинает мужчину в грудь, но его напор оказывается несколько сильнее, поэтому такая провокация почти не работает. тот пытался было крикнуть, чтобы позвать сюэ мэна, однако его рот заглушают вязким и страстным поцелуем, пока руки бесстыдно гуляли по изящной фигуре. полицейский пытался сопротивляться, однако позже вовсе расстворился в поцелуях, кусая губы мужчины. когда поцелуй разорвался, чу ваньнин попытался восстановить дыхание, однако так он выглядел даже соблазнительнее. щеки черновласого контрастировали с мраморной кожей, а ушки зарделись от нахлынувших двояких ощущений. пальцы мо жаня заползают под рубашку, и только теперь до чу ваньнина доходит: он обезоружен. поцелуй так увлек его, что он не заметил, как дубинка и злосчастный пистолет оказались в другом конце кабинета. мо жань подхватывает того на руки и садит на стол, снимая рубашку с учителя до половины. — учитель, разве вы не посмотрите мне в глаза? — вопрошает мо вэйюй, но в ответ не слышит ничего, кроме оглушительной тишины и презрительного взгляда из-за прядки волос. и мо срывается, осыпая шею ваньнина поцелуями и различными укусами, словно пытаясь пометить и истерзать его тело, чтобы все знали, что ваньнин — никакой не чистый лотос. хотелось сломать, разрушить, вывести на эмоции. но все, что он мог, это бесконечно целовать, в конечном итоге избавив того от злосчастной рубашки. а тому хотелось спрятаться. щеки краснеют, а эмоции захлестывают с головой. ненависть смешивается с непониманием, что вообще происходит, а ноги начинают дрожать, будто выдавая состояние чу ваньнина. рубашка слетает на пол, да и куда, было не шибко важно: мо жань руководствовался инстинктами, а также личными предубеждениями насчет учителя. если сейчас судьба мужчины в его руках, так почему бы не воспользоваться прекрасной возможностью? мо вэйюй снимает джинсы до половины и грубо заставляет чу ваньнина стать на колени перед ним. худое тело полицейского понимало, что сопротивление сейчас бесполезно. лучше выполнить то, что он просит, и спасти себе шкуру, нежели упрямиться и схлопотать пару новых проблем. глаза ваньнина распахиваются, когда мо жань достает свой член, и по правде, охает. и не от восхищения: такие размеры не внушали ничего хорошего. «он меня блядски порвет» — пронеслось в голове чу ваньнина, на что мужчина только взял того за подбородок, заставляя смотреть в глаза. полицейский как можно дольше пытается избегать зрительного контакта. немудрено, такое психологическое давление выдержать может мало кто. — смотри только на меня, учитель. — приказным тоном тянет мо жань, и рывком заставляет взять член в рот, тут же ощущая как теплые стенки горла ваньнина сдавливают его орган. мужчина давиться, но сдерживает рвотные рефлексы, хуже позора быть и не может. маленькие капли слез выступают в уголке глаз мужчины, но он покорно обхватывает языком головку мо жаня, пытаясь не подавиться. такая картина воистину радует мо вэйюя. теперь его злейший враг упорно работал языком, как послушный мальчик, пока рука мужчины зарывалась в черные, как смоль волосы. мо жань двигает бедрами вперед и загоняет устрашающих размеров орган по самое горло, заставляя того гортанно простонать от неприятных ощущений. злость внутри кипела, но не оставалось ничего больше, кроме как тихо мычать и двигать головой, пока тот злосчастный ученик не кончит. а он и не собирался: на его лице красовалось истинное блаженство, удовольствие, которое смешивалось с садистскими мотивами. когда орган вынимают изо рта, ваньнин громко откашливается, пряча глаза в пол, но мо жань тут же подхватывает того на руки, стягивая с особенным напором остатки одежд. — мо вэйюй… остановись. — просит в последний раз тот, на что мо жань заглядывает в чужие глаза и тихо шепчет с переменчивой нежностью. — учитель, я позабочусь о вас. — и сладко целует, преисполняясь новыми эмоциями. теперь же обескураженный ваньнин полностью потерял суть происходящего, и только отвечал на поцелуи, принимая все действия мо жаня. пути отступления нет, но уже и не хочется. возможно, он уже и не хотел сопротивляться, но остатки трезвого рассудка теперь покинули его окончательно. холодные руки ползут по оголенному торсу, а мурашки по телу бегают так, что щеки начинают гореть еще сильнее. сердце стучит быстро, а дыхание сбивается. когда штаны покидают худые ноги его учителя, мо жань заползает под белье рукой, ощущая что тот уже успел возбудиться. такая информация еще больше позабавила мужчину. неужто такой чистый и непорочный ваньнин еще та шлюха? парень надрачивает напористо, видя как ноги черновласого начинают подрагивать. полицейский не издает не звука. слышно только его тихое сбитое дыхание и видно реакцию его тела. горячий ствол ваньнина идеально ложился в руку мо жаня, а от его хватки ощущения обострялись в разы. но играть так долго он не собирался. возбуждение так сильно давило внизу, что терпеть почти не было возможным. брюнет разворачивает учителя спиной и вжимает в стол, сминая в руках изящные ягодицы. что ж, в такой то момент скрывать правду больше не хочется. если ваньнин не скажет — плохо ему придется, а потому преодолев личные страхи и предубеждения, он тихо проговаривает. — постой, возьми… смазку в верхнем ящике. мо жань замирает на секунду, но когда к нему приходит осознание, он хитро улыбается, и наклоняется к уху полицейского. — надо же, учитель балуется на работе? значит, это не впервые? как грязно. саркастичный тон заставляет мужчину почти гореть от стыда, поэтому он прячет взгляд за рукой, пока мо жань тянется за заветной смазкой. и она действительно там есть. мо жань рывком стягивает белье и оголяет подтянутые ягодицы чу ваньнина, рассматривая каждую родинку на спине и бедрах. холодная смазка обильно льется где-то от ямочек на спине до колечка мышц и от такого контраста ощущений мурашки по рукам. ваньнин тихо выдыхает, когда пальцы пошло скользят по ягодицам, размазывая прозрачную жидкость. только когда сразу два пальца входят внутрь узкого пространства, чу ваньнин не смог сдержать стон, а потому больно укусил себя за руку. голова кружится от ощущений, как от самого крепкого алкоголя. пальцы двигаются хаотично, игриво разводятся внутри, входят до самого конца, заставляя ваньнина чувствовать себя униженным. «этот… мо вэйюй… я не могу поверить. но от чего так приятно…?» чу ваньнин тихо хрипит, когда мо жань ускоряет темп, но его добивает язык. мягкий, горячий язык его бывшего ученика, заносчивого и проблемного воришки, мо вэйюя, скользит по спине и играет с мочками его ушек. с ума сойти. полицейский сам не замечает, как его бедра непроизвольно начинают двигаться навстречу пальцам, пока в конечном итоге это не замечает мо жань. однако он времени не терял, и во время подготовки прикинул место, где лежат наручники, которые станут отличным помощником в будущем. с характерным звуком вынимая пальцы, брюнет стал гладить чужое тело, и мокрыми от смазки кончиками пальцев касался розоватых сосков ваньнина. кто же знал, что такое место окажется настолько чувствительным? мо жань видит реакцию учителя и только напористее гладит, трогает, немного оттягивает, и пользуясь таким моментом, входит внутрь до половины. но и половины было достаточно, чтобы чу ваньнин всхлипнул. мягкие стенки внутри ваньнина приятно обтягивали плоть мо жаня, а тот, нервничая, даже больше сжимался от нахлынувших ощущений. — дай мне… время привыкнуть. — просит тот, почти умолительно, и окончательно ложится на стол торсом. держаться на ногах было тяжело. и мо жань впервые слушается просьбы, входя аккуратно, будто разведывая обстановку, и изучая, однако то, насколько приятно было внутри мужчины, заставило, в конце концов, поддаться порыву страсти. нежности продлились недолго, теперь мо входит до упора, а ваньнин стонет еще громче. опасно. если хоть одна душа заподозрит подобное происшествие, это будет позором куда больше для него. — господин чу, разве я не говорил вам «ни звука»? — голос мо звучит хрипло, и чу ваньнин почти задыхается. боже, да кому он врет, ему это нравится. брюнет хватает того за волосы, и заставляет поднять голову, пока тот входит в него в самой извращенной позе. но стоило ваньнину немного поднять торс и посмотреть вниз, он увидел как большой член вбивается в стенки его живота, и голова закружилась. господин жмурится и как может сдерживает стоны, пока внутри него двигается с набирающей скоростью его ненавистный ученик. опасность ситуации накаляется, когда в комнату стучится обеспокоенный сюэ мэн, услышав весьма постыдный стон начальника. — господин чу, у вас все хорошо? точно не нужна помощь? а чу ваньнин сильнее стискивает зубы, и с новым толчком внутрь сбито отвечает: — да. сюэ мэн, все нормально. я просто уронил на себя папку с документами. не заходи, пока я не закончу с этим… выскочкой. — шипит чу ваньнин, а мо жань на последний словах только толкается глубже, буквально натягивая своего бывшего учителя как послушную шлюху. — ладно… зовите, если что… — недоверчиво проговорил сюэ, вытирая кровь с носа после драки с мо жанем. вот черт, все же надо сходить за аптечкой… когда сюэ уходит, чу ваньнин судорожно касается себя внизу, ощущая как вот-вот кончит, и выгнувшись в спине, как кот, мужчина позволил себе отдаться в приятных ощущениях до конца. и вот, полицейский терпит поражение. он кончил первым, изливаясь в собственную руку, ощущая как ноги начинают подкашиваться от быстрого оргазма. мо вэйюй же, завидев такую картину, также кончил, с приглушенным стоном залив мужчину белой теплой жидкостью. когда брюнет отстраняется, отшатнувшись назад, чу ваньнин едва ли встал на дрожащие ноги и процедил: — я ненавижу тебя, мо вэйюй. и то, как хорошо ты трахаешься. — так я свободен? — с хитрецой спросил мужчина. — тц. можешь идти. ты взял что хотел, с тебя молчание. — немного раздраженно проговорил чу, и пряча румянец, опустив голову, пока его руки застегивали рубашку. — молчание дороже золота, учитель.