Твои сладкие слёзы

Бог знает, сколько уже сколько Марк не выходил на связь. На протяжении больше месяца от него никаких вестей - и дома он не заявлялся. Хитклифф пропал. Вот так, взял и пропал. Сара поверить не могла в то, что в один день он просто не заявится в дом. Девушка долго боролась с полицией, заставляя его искать и рыскать каждый уголок города, но ничего. Никаких результатов. Младшая Хитклифф не сдавалась, в отличие от мужчин в полицейской форме. Все же они настояли на своем и Марка уже записали как мертвого. Сара всё же пыталась протестовать, но обычных слов оказалось мало, поэтому она смирилась с этими людьми.. Поэтому та и решила сделать собственное расследование. Раз полиция не работает как нужно - тогда она сама станет делать их работу. Шатенка опросила всех кого знала сама, и кого знал Марк. Но остался последний человек, с которым она еще не поговорила - Торрес. Сезар был старым другом Марка, и Сара это прекрасно знала. Ещё с младшей школы они были знакомы и были не разлей вода. Брюнет был довольно милым, смуглым мальчишкой, с челочкой прикрывавший один глазик. Всегда опрятный и чистый, с добрыми на вид родителями. Приятный на самом деле человек, как казалось Саре. Но в данный момент, видимо, она подозревала всех в пропаже. Даже такого чистого, невинного и солнечного человека как Торрес. Наверное, такое считалось бы преступлением среди девушек школы, ведь это был "эталон скромного, но идеального парня" Тихонько Сара постукивает в дверь. На удивление - ей открывают чуть ли не сразу. На вид показался всё такой же лучезарный паренёк: — Ох, здравствуй, Сара! Чего это ты ко мне пришла? — Руки аккуратно уходят за спину, а Сезар вопросительно наклоняет голову в сторону. — Я хотела с тобой поговорить.. Могу я пройти? — Не смотря на то, что далеко не идеализировала парня перед ней - почему то появилась нервозность, а ладошки стали невольно потеть. — Конечно! Проходи. А насчет чего, если не секрет? — Как только Хитклифф переступила порог, дверь закрыли и шатенку любезно проводили до кухни. Усадили за стол и уже принялись заваривать чай. Вся эта доброта и гостеприимство были приятным жестом, но почему то странно мозолила глаза. Может, Сара не привыкла к такому. — Я.. Насчет Марка- — Неловко начала та, с необъяснимым чувством того, будто Торрес очень сильно напрягается и вдыхает весь воздух, что становится как то душновато. —  - ты не видел его? Может.. В последний раз где то встречались? Тот хмыкает, ставя чашки на стол. — Марка? Я видел его только тогда, когда мы уходили по домам. Я ушел в свою сторону и больше его не видел. Сара тяжело вздохнула. Ей довольно трудно понимать, когда люди врут, а когда говорят правду. Ей ничего не оставалось, кроме как принять этот ответ и в конце концов, продолжить: — Он в сторону нашего дома уходил, верно? Он не сворачивал никуда? — Откуда мне знать? Единственное - да, он шёл в сторону вашего дома. Кажется, Хитклифф вздохнула ещё более тяжко, чем до этого. Видимо, поход к Сезару останется для неё пустой тратой времени. Сара аккуратно отпивает из чашки и поникает. — Разве Марка не объявили мёртвым? Почему ты его всё ещё ищешь? — Я не верю в то, что Марк мёртв. — Отрезала та, хмурясь ещё больше. — Так считает мусор, но не я. — Вот как.. — Парень прикрыл глаза, выглядя как то задумчиво. — Наша полиция бесполезна, не удивлен что дело об исчезновении так быстро отмели. — Да они кретины. Бесит как они пренебрежительно относятся к пропажам людей. Они ничего не делают. А если что то ещё похуже случится? Они так же бездействовать будут?! — Сара вспыхнула. Она какое то время продолжала возмущаться, а Сезар только и делал, что слушал. Постепенно, пылкость магически испарялась, а младшая Хитклифф расслаблялась и вскоре, она вовсе размякла, не способная уже нормально думать. Лишь моментами помнит яркий свет люстры и потолок. Чувство, будто её тащат куда то, а тело ударяется об косяки и неровно лежащие предметы. Открытыми участками кожи чувствует холодный и склизкий пол, и прохладу в принципе в помещении. Тело бросают, и Сара ударяется об каменный пол, голова начинает потихоньку трещать от удара об твердую поверхность. В нос бьёт мерзкий смрад, от чего становится ещё более неприятнее, а сознание хоть и немного, но проясняется. Не успевает Хитклифф хоть немного сообразить, как её прижимают ногой к полу, давя на грудную клетку, из-за чего дышать становится труднее. В растерянности, она начинает что-то неразборчиво кричать, что бы её не трогали. Ей же затыкают рот, что бы не издавала лишних звуков. Шатенка прикусывает до боли чужую руку, от чего Торрес странно стонет и прикусывает губу. За шею Сару приковывают к стене и вырывают руку из чужого рта. Только сейчас она оглядывается и замечает одежду своего брата. Она была готова поклясться, что это были толстовка и штаны именно Марка. На язвительный вопрос "Куда ты дел Марка?" ничего не отвечают. А в следующее мгновенье Сара чувствует, как лишается своих волос. Она начинает пинаться ногами, толкаться и не подпускать Торреса ближе. От чего отхватывает несколько порезов ножницами в области уха. Стало больно, кожа начинала пылать огнём, крича о том, что была провреждена. Девушку внезапно бьют головой об стену, а на камне остаётся алый развод. Больно. Очень. В глазах всё резко размывается: видны не силуэты, а пятна. Прическа становилась очень неровной, короткой и лохматой. Сара превращалась в маленькую куколку, которую сейчас уродуют. Она снова бьется головой, когда сопротивляется от верёвки. Запястья больно стягивают вместе. Кожа на них загорается, когда руки трутся об жесткие, окровавленные верёвки. Все выглядело, как в фильме ужасов, только это оказывалось реальностью. Её пару раз бьют в живот ногой, от чего девушка давится и выплевывает слюну. Её забивают ногами, Сара встречается лицом с туфлями и полом. Из носа брызгала теплая, алая жидкость, пока тело покрывалось фиолетовыми и жёлтыми растекающимися синяками. Из глаз начинают течь слезы. Горькие и полные отчаяния. Понимания, что, скорее всего, Марк мертв, и её ждет такая же участь. Она всхлипывает, захлебывается в собственной крови, слезах и слюнях от такого обращения. Её снова хватают за волосы и называют Марком. Но она же Сара. Не Марк. Она девушка, а не мужчина. С неё снимают толстовку, и шатенка чувствует себя ещё более отвратительно. Джинсы, футболка, белье - с неё снимается все. Раздвигают, как грязную шлюху. Ей отвратительно от этого. Отвратительно от того, что возбуждается от подобного. Доводит себя до слез, осознавая, что не хотела, что бы это заканчивалось. Шлепают по бедрам и заднице, не с нежностью, а ещё более сильной жестокостью, заставляя следы наливаться кровью. Меньше всего Сара хотела быть в такой ситуации. А насильник лишь улыбается, томно вздыхает, шепча имя "Марк". "Марк, Марк, Марк". Он представляет его, вместо девушки. Превращает даже внешне похожим на него. Приговаривает о том, какого быть выебанным после смерти и перед ней? Ножницами парень режет чужую кожу, заставляя вскрикивать и кричать. Глубокие порезы, оставившие бы шрамы на долгое время. Ему нравилось наблюдать за этим. За тем как течёт кровь. Он приближается к оголенному бедру, высасывая эту жидкость из раны. Металлический привкус появляется на языке и этот вкус Торессу по нраву. Вылизывает чужое лицо, собирая смесь солёных слез и пресной слюны. Это было лучшим сочетанием, по мнению брюнета. Он чувствовал нечто сладкое, когда пробовал такое. И это возбуждало. Он оказался до безумия счастлив, когда Марк вернулся. Он снова с ним, сейчас. Все еще позволяет делать с ним такие вещи, как будто он грязное животное. Отъебанная Сара выглядела ужасно. Ужасно привлекательно. Как и всегда. Марк тоже выглядел сексуально. Сексуальнее он выглядел, когда был помучен жизнью, прямо как его сестрица. Она оказывается вся грязной, испорченной и с забранной девственностью. Вся в крови и сломленной. Рыдает, вытирая слезы с щек, которые смешались с кончой. Но на этом, видимо, страдания не закончились. Туфли втаптывают Сару лицом в пол. Заставляют её слизывать кровь с каменного пола. Проламывают руки, давя на них второй ногой слишком сильно, заставляя кричать её снова. Чувствует на вкус камень уже черт знает какой раз, разбивая зубы. В панике выплевывает отколотые части. Эти мучения длились вечность, а Сара лишь только ожидала, когда этот кошмар кончится, не в силах уже как то драться и противостоять Сезару. Раскрывая лезвие ножниц, делают разрез на груди. Девушка в агонии дергается, срывает голос от того, как кричит. Алые струйки грели живот и немного толстые бока. Её одевают в одну мешковатую, серую толстовку, что приобретает красные и кровавые пятна на области груди. Она несёт запах Хитклиффа.. Марка. Такой родной и приятный запах.. Забитой чуть ли не до смерти, оставляют лежать на холодном полу. Дрожит, обнимая себя через боль в руках. Сезар прощается с ней, целуя в нос и уходя, как ни в чем не бывало, продолжая называть Марком. Она становилась рабом, грушей для избиения и дыркой для того, что бы её оттрахали как следует. В ушах звенело чужое имя. Хоть и кровно близкое, но такое далёкое, чужое. Чувствуется так, будто оно принадлежит вовсе не её брату. А ей самой. Её лишили главного отличия, которое помогало не терять грань между девушкой и мужчиной. Теперь на груди плотный бинт. Сара ожидает новый день, с желанием, что бы её трахнули до смерти. Разрезали её вагину или задницу. Молит на коленях о своём конце. Сезар лишь слизывает сладкие любимые слезы, приговаривая и успокаивая любимого. Своего нового Марка. Своего нового трупа.