Мои ежедневные похороны

       Цинковый гроб обшит дешёвыми тряпками, окрашиваясь в фиолетовый из-за света. Внутри горками находился серый прах, что сбегал при помощи ветра. Перед ним стояли двое высоких мужчин в синих, деловых одеяниях. Один из них выглядел поникшим, как и всю свою жизнь. Его всегда узнавали, поскольку у него была дурная привычка ходить на носках.

— Ну давай же, — подначивал радостный «человек», хлопая по спине, — пусти зло по ветру!

       Опечаленный метнул на него взгляд, после на табакерку в своих руках и гроб, опуская веки. Его руки заметно дрожали, боясь неизведанного. Голос заговорил, осознавая последствие последующих слов.

— Знаешь… Это как-то неправильно. Разве мы не пообещали защищать тех, кого создала наша компания?

— Обещали. — Мужчина с улыбкой смотрел на него, не спуская взора.

— Но ведь они были созданы из-за нас. Компания дала к этому толчок. Да, они убивают и сеют беспросветный хаос. Мы в ответе за то, что породили на Свет! — Убийцам, антихристам, и им подобным, нет места. А те боги, что их создали, не важны. — Да они даже не осознают своих действий! Я… Я не могу их судить, извини.

       Улыбка «человека» всё ещё оставалась при нём. Как же неудобно, когда радость — твоя единственная эмоция. Он притих, и игнорируя только что сказанные слова, спросил:

— Так ты откроешь табакерку, номер 150608?

— Нет. Это мой грех и я должен об этом помнить. Убийство всегда будет грехом и молитвы с покаянием не хватит, чтобы боги нас простили.

***

       Обыскав здание от корки до корки, от стенки до стенки, несчастный «лис» никого не обнаружил. Он был точно уверен, что слышал шаги на этажах выше. В этом мире определённо был кто-то ещё. Не может же у робота развиться шизофрения со слуховыми галлюцинациями? Осматривая пустую крышу, открывающую вид на уже бесящее небо, ничего не оставалось, кроме как вернутся обратно в подвал. Дожидаться, когда его сумасшедший компаньон возродится.        Во время скитаний по комнатам и тёмным коридорам, в голову Долла пришла мысль: а почему бы не отблагодарить психа? Этот ёж рассказал о всём, что он знал. С болью и тяжестью, через пот и слёзы, но всё же рассказал. Он был огоньком знаний. Тем более, ему стоит сказать спасибо и потому, что медика оставили в живых и не грохнули сразу где-то у пальмы. Так что стоит сделать для него что-то взамен, а тот случай… Он бы хотел забыть вовсе. Это не помощь, а лишь позор. Нет, не из-за того факта, что совесть мучает его, а по причине, что смерть может вызывать у ежа сродни оргазму.        Список возможных подарков и поступков выстроился, осталось лишь выбрать. И вот незадача. Долл не умеет обычные всем живым вещи, такие как уборка, к примеру. Его предназначение — лечить, в других делах он лишь калечит. Так, что нужно живому существу? Еда и вода, само собой. В голове зациклилась одна плохая, но здравая мысль. Что насчёт… готовки? Долл скорее спалит кухню, но кулинарные книги же должны иметься в библиотеке. Да и чего там сложного? Пошинковал всего, пожарил и готово. Главное знать какие ингредиенты сочетаются. По крайне мере, так думал робот и он ещё не знал, с чем он столкнётся.        Спустившись в выбивающийся видом подвал, называемый новым домом, на мумии-кровати всё ещё лежал бесхозный труп, начиная гнить. Пальцы рук очернели, покрываясь жёлтыми, а так же синими линиями. Оцепеневшие глаза ежа всё ещё смотрели далеко вверх, и ничего не подавало признаков жизни. А уголки его губ до сих пор были подняты. Ужасная это картина — задушенный роботом мобианец. Если бы Долл сотворил такого на работе… Нет, пусть прошлое останется позади. Представлять даже не хочется. Кстати, удивительно, но эти оба даже позабыли о трупе Эггмана, чьи конечности медленно превращались в жировоск. О первом, по настоящему убитым роботом существом.        Перед заходом, он пошарился по библиотеке, и взяв самую толстую поваренную книжку, наполнился уверенностью. Сборник рецептов сразу же был с грохотом поставлен на стол, и подходя к холодильнику, робот заметил странную вещь. Плетённая корзина, что только вчера пустовала без толку, уже заполнилась свежими на вид фруктами. Спелые яблоки, пахучие мандарины, фиолетовый виноград, золотистая дыня: всё это составляло некий натюрморт, а на верхушке лежал маленький листочек бумаги с неизвестными буквами, схожие на узоры. Вчера здесь ничего не было, да и в зонах ты фруктов не найдёшь. Ну, что же, Долл лишь пожал плечами, научившись игнорировать необъяснимое, и как ни в чём не бывало открыл холодильник.        Из дверцы усилился жужжащий звук работы конденсата. Внутри розового, видимо из-за крови, холодильника, на заляпанных стенках и полках всё худо бедно. Одно лишь мясо в целлофановых пакетах, выветрившиеся травы и покрытые заразой своеобразные грибы. Кто же будет класть к белым ножкам поганку? Ах, да, псих. Ни крупы, ни яиц, ни молочного не наблюдалось. Учитывая его положение, совсем не удивительно, что ёж стал настолько худым да бледным. Но не это привлекло внимание Долла. Была одна вещь, что сильно диссонировала на фоне этой бедной постановки.        В дверце холодильника стояла зелёная, килограммовая мягкая упаковка с серой кошечкой, на которой находились такие же узоры, что и на той записке. Взяв пакет в руки, подушечки скелета нащупали внутри небольшого размера камушки, заполнившие половину упаковки. Они виднелись и из-за отрезанного верха. Ещё одна потусторонняя и явно лишняя вещь. Значение знаков робот не знал, но смел предположить, что это… сухой кошачий корм. Таким кормят обычных, неразумных ежей. Видимо тот, кто дал это психу решил иронично пошутить. И, кажись, живой мертвец и в правду это ел.        Поставив пакет на место, робот достал самый приглядный, недавний кусок мяса и положил на стол, обдумывая в голове план действий. Оставалось лишь одно — пожарить мясо с грибами и травами, и верить в то, что маленькая кухня останется невредимой. Медик будет впервые делать что-то новое, что не вшито в его код, и склонившись над куском мяса, он решил действовать.

***

       Вы когда-нибудь задумывались над тем, как успокаивает сигнал профилактических работ по телевизору? Низкий, пищащий звук насылал толпу мурашек, а яркая, вертикальная радуга на экране врезалась в глаза и не любила забываться. А если это белый шум…. Тогда вы словно проваливайтесь в пол, что, выгибаясь, создаёт отличный и удобный гамак. Руки дрожали, а лицо краснело, требуя ещё и ещё. Лучше, чем тишина. Именно так считал псих, разложившийся звёздочкой в тёмной комнате, где единственным источником освещения были телевизоры.        Эта комната была лучшей, ведь только здесь белый шум ласкал его уши. Ёж приходил сюда, когда его нервная система была на пределе, а точнее часто. Весь этот круговорот мира нагонял всё больше и больше тяжёлого стресса и тревоги. Он ведь знает, он читал в книжках, что существуют другие, волшебные миры, где каждый день уникален сам по себе. Надежда на спасение из этого кошмара давно угасла, лишь иногда появлялся огонёк, но он был мал и быстро исчезал. И именно эти белые помехи и однотипный звон в ушах действовали как слабительное, стирая болезненные муки. Это переросло в небольшую привычку.        Но вот сейчас всё иначе. Комната с серыми, оштукатуренными стенами и кучу телевизоров стала… другой. Вроде бы ничего не изменилось, но ощущения совсем не те. Та эйфория от звуковой какофонии пропала на корню, оставив лишь просто наслаждение. Оно сбавило темп или может псих уже к этому… привык? Сложно сказать.        В голове, из раза в раз, крутились недавние события до убийства, когда он встретил Долла. Мысли никак не могли забыть о нём, представляя его бездушный чёрный глаз, железную хватку, а в особенности его синтезированный голос машины. Забыть о последнем — было преступлением, потому что услышать чужую речь так трогательно, странно и в какой-то мере даже заманчиво. Он никогда раньше не слышал речей помимо своих, любой голос мог устроить. Сердце бешено кололось, вспоминая о том запахе машинного масла.        Мертвеца захватывало желание быть рядом с «лисом». Нет, это совсем не любовь, как может показаться. Это скорее форма гиперфиксации. Псих хотел видеть Долла, слушать его, трогать и вкушать, хотя нутро пыталось это отрицать. Одиночество страшная штука, не так ли?        Пролежав на прохладном полу эдак часов пять, Псих сдался, и встав, направился к подвалу. Пока он балду гонял, пол кто-то вымыл, да и паутину с углов убрал. Это была обычная для него ситуация, что неизвестная, невидимая уборщица периодически убирала маяк, из-за чего он и был самым чистым местом в этих конюшнях. По возможности спускаясь по перилам, в нос ударил горький запах сгоревшего белка, а вместе с ним повеял тёмный дым. Вывод был ясен: мясо успешно спалено, только вот кем… А стоп, тут же нечего гадать!        Держась за ручку хиленькой сковородки, Долл поплатился за свои попытки познать кулинарию. С включённой на всю мощь конфоркой и заранее вытащенной вентиляции, на посудине в буквальном смысле горело предплечье и грибы, превратившись в кусок угля. Подозрений, что что-то не так, у робота не было. Горит да горит, бывает.        С грохотом распахнув дверь ногой, мертвец спокойно зашёл в комнату. Сразу заприметив горящий кусок мяса, он подошёл, поглядел на этот шедевр французской кухни и сказал:        — По-моему, всё уже готово. — Покалеченная рука выключила газ. — А кому это?        Долл переглянулся и протянул ему сковородку.        — Вам. Просто хотел отблагодарить. — Медик слегка озадачен, что подгорелость не смущала его сожителя.        Ежу тогда словно вырвали язык. Вновь рассмотрев мясо и грибы, покрытые чёрной коркой, он не смог сдержать краску на своих щеках. Это не был первый подарок в его жизни, но радовался он как в первый раз. Растянувшись в улыбке, руки взялись за бортики горячей посудины, не опасаясь жара.        — Эт… Это… — Псих даже не мог слов подобрать, чтобы выразить свою радость. — В общем, спасибо. Огромное. Прям огромное. Ограменищие.        Взяв один из самых испорченных грибов, ёж засунув его в рот. Закрыв глаза, он непроизвольно, довольно замычал. Ничего схожего он раньше не пробовал. Горькость. Эта противная, хрустящая горькость несравнима ни с чем. Восторг нельзя описать словами. За первой лисичкой пошла и вторая, и третья… Эх, сколько же такого нужно пережить, чтобы радоваться этому?        — Спасибо! — пережёвывая, сказал мертвец. — Правда, очень вкусно! Ты был поваром?        — Рад, что вам понравилось, — ответил робот. Ему и в голову не пришло, что приготовленное им еда на деле дрянь, которую и бродячие кошки бы не съели.        Сев на стол, синий ёж продолжил есть со сковородки рукой, что успела измазаться маслом. Подарив шоколадку ребёнку, и то меньше восторга увидишь. Он чавкая наслаждался блюдом, совсем не замечая два трупа, что разлагаются буквально в паре метров от него. Это мелочи, не влияющие ни на кого в этой комнате. А рядом сел и Долл, свесив с края ноги и наблюдая за процессом.        — Слушай, Долл, — начал диалог ёж, вылавливая последний гриб. — Спасибо ещё за вчерашнее.        — Не стоит, вы попросили, а я сделал. — Холодно ответил Долл, желая сразу закрыть эту тему.        — Да не стесняйся ты так, железный. Но я про другое хотел сказать. Про программку твою.        Голова робота повернулась на собеседника, как бы заинтересовавшись.        — В общем, ты вчера про это ляпнул, ну и вот хочу спросить, — проговорил ёж, вытирая кистью жирный рот.        — То есть это вы запомнили, а удар по мне — не?        — Удар? — в недоумении похлопал глазами псих. — Какой ещё удар?        — Неважно, — махнул рукой робот, не собираясь спорить в лишний раз. — Если говорит коротко, то во мне есть две программы: искусственный интеллект, позволяющий мне мыслить и иметь характер, и медицинская программа, дающая указания при операциях, знания оказания первой помощи, а также обеспечивая безопасность мобианцам и людям.        — Плохо справляется, раз ты грохнул уже двоих, — отметил ёж, покончив со всем, что не являлось мясом. У него была одна дилемма: съесть самое вкусное в последнюю очередь.        — Вы на меня стрелки не переводите. У меня нет чувства стыда, каюсь, но вспоминать это желания нет, — медик положил руки на колени, перебирая пальцы.        — Хм! — Псих недовольно хмыкнул, ложа сковородку себе на ноги. — То есть, тебе не понравилось удушение?        — Давайте так, — Долл повернул к нему голову, — я выполню вашу просьбу умертвить вас, но знайте, я отношусь к этому негативно.        Мертвец не на шутку почувствовал себя не в своей тарелке. Другое мнение было сродни ударом в спину. Боль, неприязнь. Как бы он хотел разорвать его на куски и после сделать из этого кошмар таксидермиста, но его целью был Долл и он не мог позволить умереть первому в жизни живому. Потому, убрав нахмуренные брови и постучав по груди, ёж сменил тему.        — Вернёмся к нашим шкурам…        — Баранам. Правильно говорить «баранам», — поправил робот.        — Бараны слишком мелочно, а шкуры то могут быть кого угодно. Но да ладно. — Посудина опрометчиво ушла в сторону. — Я хотел бы про сделку вспомнить.        Точно, сделка! Они говорили о ней ещё до перезапуска и так не смогли обговорить условия. О ней даже «лис» позабыл, ибо столько всего случилось. С психбольными точно не соскучишься. Прикрыв веко, Долл сверлил взглядом пол, и всё же решил переспросить.        — Напомните ли условия договора?        — Всё просто: я учу тебя эмоциям, а ты меня вскрываешь, — напомнил псих, болтая ногами. — И тем менее…        — Абсурд, — прервал его робот, — полный абсурд.        После такого заявления, ёж замолк и вопросительно посмотрел на собеседника, прищурив глаза. Было видно, что это уже задело его.        — Что?        — Поймите, я никогда не говорил, что желаю обучиться эмоциям, — Долл закинул ногу на ногу. — Подобные вещи, как эмоции или человеческий фактор, для робота совершенно лишние и вредят работоспособности. И ошибки в таком случае неизбежны. Тем более, сами же говорили, что это не нужно. Да и думаю… путь, как покинуть это место, должен интересовать в первую очередь.        — Я… — прикусив язык, псих не знал, что ответить, чувствуя удар ножа в спину и выпрыгивающее сердце. Он державшись, лишь бы не сорваться и в итоге, ответил: — Тебе не понять. Это и вправду мне нужно.        — Операция? Уверен, это ваши извр…        — ЭТО НЕ ИЗВРАЩЕНИЕ! — Перебив голосом «лиса», внезапно крикнул тот. — Это… Я просто хочу знать, почему я не могу просто подохнуть!        Поникнув голову, мертвец положил свою руку на его колено. Переведя дыхание, он продолжил:        — Понимаешь, даже если я покину этот ад, то проблема никуда не денется. Я всё ещё не могу умереть. Не хочу мучаться дальше. Я хочу остаться со смертью навеки и жениться на ней. Ты — причина, почему я живу дольше пару секунд. Я ещё никогда не думал, что захочу существовать, — псих казался таким смущённым, говоря подобные слова. Он и представить не мог, что вообще кому-то это скажет. — Так что, пока у меня есть желание жить, я хочу узнать всё. А эмоции… Мне кажется, они тебе нужны.        — Вот как.        Чёрный глаз с самого начала следил за его рукой, что периодически несильно сжималось ногу. Если так подумать, слова мертвеца действительно имеют смысл. Если они узнают причину бессмертия, то тот упокоится с миром. Мертвец выглядел слишком… устало, чтобы не иметь причины превратиться в черешню. Да и роботу это было так же занятно. Он всегда считал неуязвимость ко смерти мифом. До сегодняшнего дня.        — Хорошо, давайте тогда так, — молвил медик, кладя свою руку на его. — Я проведу вскрытие и узнаю причину вашего недуга. Взамен вы, псих… — Он замолк немного, чтобы обдумать ответ: — найдёте выход отсюда, а вместе с ним и незнакомца.        — Незнакомца? Погоди, тут есть кто-то ещё? — испуганно спросил ёж, округлив глаза.        — Да и я в этом уверен. Я могу точно сказать, что слышал цокот мужских туфлей. И даже видел следы от обуви.        — О, круто! — Синий резко повеселел. Не так уж и повод для радости, если честно. — Тогда я согласен! Я у верен: я найду его и лично перед тобой отрублю ему башку на гильотине! Согласен, абсолютно!        И в знак согласия, они пожали друг другу руки.