The place that I call home

      - Где он?! – всегда спокойный комиссионер ворвался в помещение словно весенний шторм. Аято был в отъезде на острове Ясиори, проверял процесс эвакуации местных шахтеров, но как только услышал, что сотой жертвой охоты на глаз бога стал его верный слуга, тут же примчался обратно. Однако, было уже поздно. Сегун Райден самостоятельно вырвала у сопротивляющегося Томы глаз бога и вставила в свою же статую.       - Жар сошел, он наконец-то смог уснуть, - ответил врач.       - Могу я увидеть его?       Врач молча отодвинул створку двери, пропуская комиссара внутрь. Комнату освещала только луна, что пробивались сквозь полуоткрытое окно. Бледный свет мягко ложился на измученное лицо спящего, на висках все еще не высохли капельки пота. Аято сел рядом и взял его за руку.       - Тома, - тихо позвал он, но ответа не последовало. Если бы он только был там… Но что же теперь будет? Аято знал, что утратившие глаз бога, теряют так же часть своей души. Тома больше не будет прежним, ничего уже не будет прежним.       - Брат? – послышался тихий голос около двери. Аято опустил руку Томы на циновку.       - Все хорошо, главное, что он жив и с нами, - Аято попытался выдавить из себя ободряющую улыбку.       Но кого ты пытаешься успокоить, её или себя?              Аято сидел у себя в кабинете и перебирал бумаги, за ночь он так и не сомкнул глаз, но ему не привыкать. Как глава комиссии Ясиро, он не мог выступить против указа сегуна, однако Аяка заверила его, что все уладит. Но хватит ли одной путешественницы, пусть и очень знаменитой, чтобы победить самого бога?       От этих мыслей его отвлек стук в дверь.       - Господин, вы просили передать вам, когда он очнется.       Аято встал из-за стола и быстрым шагом спустился по лестнице.       - Тома! – позвал он.       Тома стоял посреди зала для приемов и рассматривал выставленные там доспехи. Услышав свое имя, он обернулся. Однако это был совсем не тот Тома, к которому привык Аято. На нем была белая рубашка с брюками и коричневый жилет с вышивкой, до боли напоминающий тот, в котором Тома прибыл в Инадзуму много лет назад. Даже светлые волосы были собраны на мондштадтский манер.       - Господин?       Аято быстро взял себя в руки, не хватало ещё тревожить только что очнувшегося друга, потому он произнес с улыбкой:       - Тома, я так рад, что тебе наконец-то стало лучше!       Тома слегка стушевался, видно такое обращение его напугало, он вытянул сложенные руки и поклонился:       - Благодарю молодого господина за беспокойство об этом слуге!       Аято быстро осмотрел помещение, но никого кроме них тут не было, к чему такое формальное обращение? Да еще это «молодой господин»… О нет. Если Аято правильно понимал последствия изъятия глаза бога, то человек терял все воспоминания, связанные с его амбициями. Тома получил свой глаз бога через пару дней после смерти предыдущего главы клана, когда решил остаться и защищать семью Камисато любой ценой. Значит Аято теперь для него не больше, чем сын клана, приютившего иноземного мальчишку и давшего ему какую-никакую работу. От этой мысли по спине пробежал странный холодок.       - Несмотря на это, я хочу, чтобы ты хорошенько отдохнул и набрался сил, так что пока, я освобождаю тебя от любых поручений, - выдавил из себя Аято, чувствуя, как с каждой секундой ему становится хуже.       - Огромное спасибо, господин, - ответил Тома, все еще не поднимая головы.       Аято развернулся и почти бегом добрался до своего кабинета. Дверь гулко ударилась о деревянную раму, Аято рухнул на колени и закрыл рот рукой, к горлу подступила тошнота. Воспоминания о худшем дне в жизни накрыли его, как цунами.       Аято думал, что научился принимать потерю близких, но оказалось, что это не было правдой.              Ночной бриз принес соленый морской запах. Аято тихо ступал по мягкой траве. Тома обнаружился сидящим на краю утеса, недалеко от имения Камисато. Он меланхолично смотрел вдаль, периодически поднося к губам бутылку одуванчикового вина. Аято знал, что она долгое время хранилась «на черный день».       - Могу я присоединиться? - Тома было дернулся, чтобы встать, но Аято жестом остановил его. Аято опустился на траву рядом, совсем не заботясь о чистоте своих белых брюк. Какое-то время они молча смотрели на обломки кораблей, покоящихся на ближайшей отмели.       - Вспоминаешь тот день, когда тебя прибило к нашему пляжу?       Тома кивнул.       - Я покинул Мондштадт, чтобы найти отца, но так и не встретил его здесь. По правде, я надеялся, что если получу глаз бога, то обязательно разыщу его, но… видимо мое желание было не настолько сильным.       Аято поджал губы. Они никогда не поднимали эту тему с тех пор, как Аято стал главой клана. Все попытки найти отца Томы оказались тщетными, поэтому у них с Аякой появился негласный договор - никогда не затрагивать очевидно болезненную для их друга тему. Однако, увидеть такую печаль на лице обычно улыбающегося Томы, было подобно удару ножа.       - И что… ты планируешь делать теперь?       Тома поднял голову и посмотрел на небо. Погода была ясная, и на темном куполе ярко светились звезды.       - Я… я не знаю. Я, правда не знаю, я больше не понимаю, что я должен делать… или кто я вообще…       Аято почувствовал, будто он только что провалился в морскую пучину. Ничего же не мешает Томе попросить знакомых из Южного Креста довести его до Ли Юэ, а там и до Мондштадта рукой подать. Он же может вернуться к семье, спокойной и размеренной жизни, подальше от опасных переплетений закулисной жизни Инадзумы. Аято необычно резким для себя движением схватил его за предплечье.       - Прошу тебя, не уезжай, я… - в первый раз в жизни глава комиссии Ясиро не мог подобрать подходящих слов, - я не знаю, как это выразить, но… я… мы все…       Тома пару секунд наблюдал за его попытками, а потом тихо рассмеялся.       - У нас в Мондштадте, когда ты не можешь красиво сказать, что тебе кто-то нравится, то просто целуют, - на удивленное выражение лица Аято, Тома чуть покраснел и отвел взгляд, - господин, я же вижу, как вы на меня смотрите… - Тома всё-таки посмотрел ему в глаза, - и пусть я много не помню, но каждый раз, когда я вас вижу, я чувствую странное тепло в груди и… умиротворение.       Аято давно уже сознался себе в том, что ему нравится его домоуправляющий больше, чем это было общественно приемлемо, но всегда думал, что Тома не заинтересован в такого рода отношениях. А теперь… он ведь правильно понял намек?       - Спасибо за подсказку, - Аято хитро улыбнулся и мягко, на пробу, прикоснулся губами к чужим. Тома не отстранился, напротив, как будто немного расслабившись, подался вперед. Аято почувствовал сладковато-терпкий вкус одуванчикового вина, и кажется, за всю жизнь, ничего не могло так сильно вскружить ему голову.       Аято даже не понял, в какой момент они повалились на траву, но когда они оторвались друг от друга, чтобы отдышаться, Аято зашептал:       - Не уезжай, пожалуйста.       Тома нежно провел рукой по его щеке.       - Не уеду, ведь мой дом - здесь.              - Тома? - тихо позвала Аяка. Они только что вернули его глаз бога после победы сопротивления, и теперь ждали, станет ли все, как прежде.       - Ха-ха, мир как будто даже стал ярче, спасибо, миледи, - Тома широко улыбнулся, и от этой знакомой теплой улыбки, Аяка выдохнула. Их Тома вернулся.       Тем временем, по-видимому, немного дезориентированный Тома, заметил за ее спиной Аято. Пару секунд он просто смотрел на него, но тут его до ушей залила краска и он вскочил из-за стола. Он давно испытывал к своему господину чувства не полагающиеся "верному слуге клана", однако лишившись воспоминаний, наконец-то смог их принять. Теперь же, когда всё вернулось на свои места, его охватил стыд.       - А, знаете, простите меня, у меня там… стирка, да, очень сложное пятно, надо срочно пойти его вывести, - и Тому будто ветром сдуло.       Аяка обернулась и с немым вопросом взглянула на своего тихо посмеивающегося брата. Кажется им предстоит интересный разговор.