malchance solaire

Помнит ли Хёнджин, как и когда появился этот образ? Нет, точно нет. Образ светлого, даже светящегося парнишки, с веснушками по всему лицу, блондинистыми волосами, голубыми глазами и самой яркой улыбкой. В первый раз – или один из первых, Хёнджин и не помнил точно – этот парень был одет в тонкую рубашку цвета слоновой кости, она развивалась на ветру, когда Хёнджин стоял в поле и смотрел на него; в бежевые шорты чуть выше колена, сделанные из толстой ткани и подвёрнутые внизу; на талии красовался ремень, по цвету чуть темнее самих шорт, он стягивал элементы одежды на удивительно тонкой для парня талии, которую было видно сквозь полупрозрачную рубашку. На его шее висели миленькие ожерелья, напоминающие ручную работу: одно было из бисера белого и зелёного цветов, другое было просто из различных ниток, переплетённых между собой. На ногах ничего не было, парнишка стоял босыми ногами на траве, покрытой росой. Феликс – так он однажды представился. Может это был девятый или десятый раз, как Хёнджин его видел. Он уже не пугался, появление Феликса стало чем-то обыденным. Каждый раз парень появлялся внезапно и каждый раз в самые солнечные дни. Он будто собирался из крупиц яркого света, так же сиял первые несколько секунд и потом становился самым обычным человеком. Только вот обычные люди живые. А Феликс – нет. Феликс – это такая мешанина из всего самого светлого. Лучи греющего солнца, одуванчики, белые шторки, которые неторопливо развиваются от лёгкого ветра с улицы. Зелёный чай с какими-то ягодами, белоснежные котята и задорный смех. Это всё – Феликс. Он словно состоял из всех этих вещей. Посмотришь с одной стороны и будто глядишь на солнце, глаза щипать начинает. Посмотришь с другой – пахнет полевыми цветами и словно в лицо летят белые парашутики от сдутого ветром одуванчика. С Феликсом было комфортно, он с каждой новой встречей с Хёнджином разговаривал всё больше, улыбался всё ярче. Но в один день он не появился. И на следующий день рядом его не оказалось. Хёнджину думалось, что просто дни вышли не солнечные и как только улучшится погода его Феликс обязательно вернётся и снова своей улыбкой смоет все его проблемы и переживания. Но тёплые солнечные деньки продолжали течь своим чередом, а Феликса всё не было. Хёнджин ждал, он специально выходил на то самое поле, которое находилось недалеко от дачного домика его дедушки. Никого не было. Только одинокие птицы пролетали, щебеча о чём-то своём. – Кого-то потерял? Знакомый голос заставил Хёнджина развернуться слишком уж резко и они с Феликсом чуть не столкнулись носами. Он засмеялся. Снова так ярко-ярко, что у Хёнджина все мысли покинули голову. – Ты.. Я тебя потерял, где ты был? Смех Феликса затих. Он улыбался, но не так как обычно, а как-то грустно, и в глазах читалась не звонкая радость, по вкусу напоминающая апельсиновую конфету, а горечь, медленно поедающая яркий свет внутри Феликса. – Возьми меня за руку. Хёнджин опешил. Они никогда за это время не дотрагивались друг до друга. Сколько времени прошло, полгода или больше? Феликс протянул свою маленькую светящуюся ладошку вперёд. В этот раз на нём была та же одежда, что и в первую их встречу. Хёнджин поднял взгляд на голубые глаза, в которых плескался бескрайний океан. Феликс смотрел с нежностью, будто они с Хёнджином знакомы несколько лет. А может он на всех так смотрит. А смотрит ли? Рука Хёнджина, покрытая многочисленными ранами и мозолями легла в крохотную ладонь Феликса. Тепло. Будто Хёнджин прикоснулся к нагретой на солнце подушке или потрепал мягкого кота за ухом. Это прикосновение ощущалось так нереально, словно это был сон. Ох, вот бы это не было сном. Феликс печально усмехнулся и опустил глаза на уже скреплённые в замок ладони: – Прости меня, Хёнджин. Ты не должен был меня увидеть в первый раз.