Снотворное уже давно не помогало

Ты – мерзкий демон. Убила собственную семью. Убила десятки невинных людей. Ты мне противна. Тамаё не злится. Не обижается, хотя горький ком застревает в горле, не давая ответить. Хотя что тут ответишь? Ей не обидно, нет. Хотя глаза предательски щиплет, а слезы с щек приходится вытирать рукавом кимоно. Она не обижается. Она привыкла. Некогда белый фартук, уже давно не белый, ложится на стул. Сегодняшний день ничего не принес. Как и вчерашний. И позавчерашний. Как и каждый день на протяжении двух столетий. Простой и ужасный. Тупик. Она отходит к окну, выходящему во двор. День давно вступил в свои законные права, однако огороженное магией Юширо пространство окутывал блаженная тьма. В комнате душно, не помогает даже открытое окно. Душно и темно. Жарко. Ей кажется, что ещё чуть-чуть – и ее вырвет. Глупо, учитывая, что у демонов нет рвотного рефлекса. Взгляд скользит по оконной раме, особо не задерживаясь на ней, выхватывает небольшой сад с рядом аккуратных грядок. Очередная попытка вырастить голубую паучью лилию с помощью селекции не принесла результатов. Она снова и снова утыкалась носом в стену. Казалось бы, двести лет – срок, вызывающий трепет, когда слышишь о нем. Но какой в этом смысл, если за все эти годы она не сделала буквально ничего? Ни на шаг не приблизилась к разгадке тайны, способной закончить тиранию Кибуцуджи Мудзана. Сколько бы она не пыталась и чего бы не предпринимала... Голубая паучья лилия оставалась все так же недосягаема. Какая разница? Думаешь, если найдешь ее, сможешь искупить свою вину? Оставь эту глупую надежду. Она хмурится. Трет глаза с такой силой, будто собирается выковырять их из глазниц. Это помогает: наваждение исчезает. Но только для того, чтобы вернуться следующем днем. Или ночью. Очередной долгой и жаркой ночью, которую она проведет в метаньях, погрязшая в кошмарах, наполненных кровью. Реками крови. На ее руках и губах. Отвратительно. Тамаё знает, что женщина не отстанет. Ведь это она лишила эту женщину семьи, а вместе с ней и надежды, что когда-нибудь все будет хорошо. Нормально. У женщины были все причины ненавидеть ту, кто лишил ее счастья, а заодно прошлого, настоящего и будущего. Лишил всего... включая человечность. Тамаё облизала губы, представляя очередную долгую ночь. Вздохнула. Снотворное уже давно не помогало.