Уничтожь мою похоть

Ею овладел жар. Она чувствовала, как пропиталось от пота постельное белье, и при любом движении ткань прилипала к коже. С каждой секундой тело нагревалось так, будто ее сморила лихорадка. Волосы разметались по подушке и от избытка влаги стали похожи на непонятную массу. Гермиона сжала зубы. Две недели. Две недели она не удовлетворяла свои физиологические потребности. Две недели ее не ласкали мужские руки. Две недели у нее не было секса. От этой мысли ее обдало новой волной жара, но теперь его эпицентр находился между бедер. Только не двигать рукой. Гермиона перевернулась на бок, стараясь уменьшить надоедливую пульсацию, и захватила ногами смятое одеяло. Прохлада заставила издать тихий стон, но облегчение продлилось недолго. Стоило ей выгнуться в спине, как ткань прилипла к клитору, разнося по телу возбуждение. В такие моменты Грейнджер восхваляла себя за мысль спать нагой. Понимая, что долго не продержится, она перевернулась на спину, тихо ругнувшись: — Черт! Одеяло было отброшено в сторону, и в месте, где его сжали ноги, осталось влажное пятно от выделений. Неосознанно руки потянулись к давно затвердевшим соскам. Оттягивая пальцами темные горошины, Гермиона закусила губу, но это не помогло сдержать стоны. Жар внизу живота становился все сильнее, но Грейнджер отчаянно его игнорировала. Только не опускать руки вниз. Не опускать. Грудь начала ныть от интенсивных движений, и эта боль хоть как-то переключала разум на другие ощущения, лишь бы не чувствовать пульсацию между бедер. Но всему приходил конец. И терпению Гермионы тоже. Пальцы правой руки отпустили сосок, прошлись по ложбинке груди и ринулись ниже к пупку. Прочертили вокруг него кольцо и дошли до лобка. С ее губ сорвался протяжный стон, когда подушечки среднего и безымянного пальцев легли на клитор. Плевать. Слишком горячо, слишком мокро, слишком… все было слишком. Гермиона начала тереть комок нервов, разнося возбуждение по телу. Она согнула ноги в коленях, чтобы предоставить себе больший доступ для самоудовлетворения. Наверняка она похожа сейчас на какую-нибудь актрису из порнофильма, но ей было все равно, как она выглядит. Пусть хоть как самая развратная женщина на земле, главное, что ее рука находилась между ног и растирала накопившуюся влагу. Сознание воспроизводило размытый образ мужчины. Шатен? Рыжий? Нет, пусть будет брюнетом. Его лицо Гермиона никогда не видела, она могла только вообразить, какого цвета могли быть его глаза. Сегодня они были голубыми. И руки — мускулистые, жилистые, такие, от вида которых можно было кончить даже не начав прелюдию. Это они сейчас доводили ее до исступления, а не собственные пальцы. Совершая круги по клитору, Гермиона выгибалась в спине, стараясь доставить себе еще больше удовольствия. Из горла вырвался протяжный стон. — О да. Необходима была пара минут для долгожданной разрядки. Несколько движений, и по телу разольется приятная нега. Для того, чтобы быстрее достичь наслаждения, Гермиона ввела пальцы внутрь, согнув их. Теперь ощущения были в разы сильнее, чем до этого. Она продолжала томно дышать, и вот уже вторая рука переместилась вниз, очерчивая изгибы тела, и легла поверх клитора, начав круговые движения. — Мерлин, еще немного. Гермиона сильнее выгнулась, пальцы интенсивнее растирали влагу по клитору, и казалось, ее кожа стала слишком красной от этих действий. Нижняя губа до такой степени была зажата между зубами, что Грейнджер ее просто не чувствовала. Все внимание сосредоточилось на долгожданном оргазме. — Да, да, да. Последние возвратно-поступательные движения, и оргазм пронесся сквозь тело ударом тока. Сердце отбивало бешеный ритм, и нужна была пара минут, чтобы оно успокоилось. Гермиона схватила с тумбочки палочку и очистила испачканные собственными выделениями пальцы. Ее взгляд устремился к настенным часам — три ночи. Грейнджер знала, что эта разрядка была временным успокоением ее тела и разума, скоро все начнется снова, но пока у нее есть несколько часов для спокойного сна.

***

Ее глаза болели каждый раз, стоило им зацепиться за столь ненавистное ей слово. Но и перестать читать об этом Гермиона не могла. Нимфомания. Десять букв, с которыми Грейнджер уживалась последние несколько лет. Каждая из них въелась в кожу и приносила не столько страдания, сколько неудобства. Еще в первый год проявления «странностей» в своем теле Гермиона выучила симптомы заболевания: возбуждение, сильное влечение к противоположному полу, невозможность полного физиологического удовлетворения. И другая девушка на месте Грейнджер не нашла бы в этом ничего плохого, только обратила бы все в свою пользу, но только не Гермиона. В ее жизнь ворвались проблемы. Отношения с молодым человеком трещали по швам. Бесконечные оправдания перед Роном за то, что так называемые «заигрывания» с мужчинами на какой-либо встрече в Министерстве не являются ее прихотью, а всего лишь физиология, с которой Гермиона не может побороться. Уизли злился, но вскоре понимал Грейнджер, и так удавалось сохранить тот связующий мостик между ними. До очередного вечера в Министерстве. Всему приходил конец, и терпению Рональда тоже. Гермиона до сих пор вспоминала его слова, произнесенные с такими отчаянием и грустью, что иногда они звучали в ее голове: — Я все понимаю, Гермиона, это не твоя вина и все такое, но и ты меня пойми: мне не доставляет удовольствия видеть, как ты флиртуешь с незнакомым мужчиной, когда в метре от тебя находится твой молодой человек. Извини, но это выше моих сил. И все. После были закрытые двери, слезы и сломанный мостик, который больше не восстановится. Гермиона проклинала свою болезнь за разрушенные отношения, но в то же время глубоко внутри себя желала Рону спокойной личной жизни. Но неудача в любви стала не единственной проблемой. Большое скопление мужчин в Министерстве не облегчало ей задачу вести себя сдержанно на публике. Казалось бы, отношения не обременяли тяжелым грузом, но это же была Гермиона. Лишние слухи и домыслы ей были нужны в последнюю очередь. Даже не нужны вовсе. Но ей было сложно сосредоточиться на совещаниях, когда взгляд цеплялся за руки, активно жестикулирующие во время выступления какого-либо мужчины, и возбуждение новой волной сбивало с ног Гермиону, завлекая в свой океан похоти. Единственным желанием становилось покинуть кабинет и добежать до туалета, где она могла бы приподнять неудобную юбку и отодвинуть белье, а дальше уже бы ничего не имело смысла. Но все свои фантазии Грейнджер осуществляла дома — одна, в своей спальне. Самые близкие друзья знали о ее проблеме и старались всячески оградить от нежелательных половых связей путем слежения за Гермионой в пабах за совместным времяпрепровождением. Гарри проводил с ней напутственные беседы перед выходом в общественное место, а Джинни одним своим взором заставляла Гермиону сидеть на месте и не бросать лишние взгляды в сторону одиноких мужчин. Но не всегда Грейнджер удавалось держать себя в руках. Единственный раз, когда она послала к Мерлину все свои принципы и выдержку, она запомнила надолго. Невзрачный туалет в «Дырявом котле» еще долго хранил в своих стенах прозвучавшие стоны двух обезумевших от влечения людей. Виной ли этому были лишние бокалы вина или что-то еще, но Гермиона не до конца осознавала, что стоит, облокотившись на дверь кабинки, и стонет от приятных движений члена внутри нее. При этом пальцы были погружены в белые волосы, что сильно контрастировали с оттенком ее кожи. И мысль о том, что ее трахает в туалете Драко Малфой, посетила мозг, кажется, в тот момент, когда его член уже погружался в нее. Никто не был против. Ни Малфой, который сжимал ее талию и кусал шею, ни Грейнджер, которая откинула голову, открывая ему больший доступ для поцелуев. Похоже, ни один не понял, как оказался в компрометирующей позе, когда волна оргазма сошла на нет. Словно кто-то одновременно наложил на них Империус, заставляя пойти в туалет и снять друг с друга одежду. Драко долго смотрел на ее раскрасневшееся лицо и осоловевшие глаза, словно думая над произошедшим, но не произнес ни слова. Молча он призвал заклинанием одежду Гермионы и, взглянув на нее в последний раз, покинул помещение. Еще не до конца отойдя от оргазма, Грейнджер посетили две мысли: первая — это был лучший секс в ее жизни; и вторая — скорее, призрачная надежда — возможно ли повторение подобного? Так или иначе, когда дыхание выровнялось и возбуждение больше не терзало тело, вернулась прежняя Гермиона, все так же преданная своим принципам. Она пообещала себе больше не идти на поводу у инстинктов и принимать взвешенные решения. И ей это удавалось. Не сказать, что ее разбудил патронус Гарри. После последнего оргазма Гермиона уже не спала, поэтому появление в комнате серебристого оленя не стало неожиданным. Проскакав вдоль стены, существо остановилось возле кровати, и в комнате прозвучал голос друга: — Гермиона, меня срочно вызвали в Аврорат, не могла бы ты помочь Джинни с выпиской? Знаю, у тебя выходной, и мне неудобно прерывать твой отдых, но я был бы очень признателен. Отправь мне сообщение с ответом. Я пойму, если ты не сможешь. Как только последнее слово было озвучено, патронус растворился в воздухе. В этом был весь Гарри: тысяча извинений и где-то между ними одна маленькая просьба. Гермиона вздохнула, сердце все еще учащенно билось после недавних оргазмов. Она взяла палочку и взмахнула ею. В комнате появилась маленькая выдра. — Конечно, Гарри, я помогу Джинни, можешь спокойно отправляться в Аврорат. Беременность Джинни протекала не очень гладко. Это была ее третья госпитализация в Святого Мунго за последние два месяца. Поначалу причиной для попадания в больницу являлся недобор веса плода. Малыш мало прибавлял массу, и целители рекомендовали ей пройти обследование у них. После были два случая падения гемоглобина у самой Джинни, и вот она снова оказалась на больничной койке. Благо в этот раз ее пребывание в стенах лечебного учреждения продлилось меньше, чем до этого, и миссис Поттер готовилась к выписке. Заправив кровать, Гермиона направилась в ванную. Ее мысли спутались, и прохладная вода была единственным средством достижения спокойствия. Маленькие капли разбивались о кожу, прокладывали скользкие дорожки вдоль шеи, переходя на плечи и лопатки. Она тушила огонь, охватывавший ее каждую ночь, и это действие стало своеобразной традицией. Ритуалом. После водных процедур Гермиона быстро приготовила себе завтрак из тостов с джемом и кофе. Быстро одевшись в юбку и блузку, она прошла к камину и бросила летучий порох под ноги, четко проговорив название нужного места.

***

— Клянусь Мерлином, если я снова попаду в больницу, то я… не знаю, что сделаю! Тонкий кардиган был со всей силы брошен в сумку, и Джинни абсолютно не волновало, как будет выглядеть вещь, когда они вернутся домой. Все ее действия были резкими и отрывистыми. Гермиона тихо смотрела, как нервно Джинни кидала свою одежду в сумку, не удосуживаясь хотя бы раз ее свернуть. Пусть злится, ей нужно выплеснуть эмоции. — Каждый день пить эти зелья! — В сумку полетели льняные штаны. — Неужели не видно, что со мной все нормально? Не замечая, что попадается под руку, Джинни схватила пустую банку из-под мармелада, который Гарри приносил ей ранее из магазина Джорджа. Понимая, что предмет находится в большом риске оказаться на полу, Гермиона быстро левитировала банку обратно на тумбочку. — Если не хочешь остаться здесь еще на пару дней, то давай поставим это обратно, — Грейнджер положила ладонь на спину подруги. — Тем более сегодня тебя выписывают, так что не вижу поводов для злости. — Ты права, да, но мне так надоело видеть эти белые стены и постоянно мелькающие лимонные халаты. Гермиона ее понимала. Будучи не самой ярой поклонницей больниц, она сторонилась всего, что было связано с целительством и его атрибутами. Иронично, ведь ей самой нужно было как минимум посетить специалиста для решения собственной проблемы. — Спасибо, что согласилась помочь, я не зла на Гарри, просто немного расстроена, что он не смог забрать меня, — Джинни положила в сумку предметы личной гигиены. Это были ее последние вещи. — Кстати, как ты? Надеюсь, не было никаких проблем с твоей… Ну, ты поняла. Не считая трех пережитых за ночь оргазмов? Тогда все отлично. — Я в порядке, спасибо, — губы Гермионы изогнулись в подобии улыбки, и она очень надеялась, что Джинни не станет ее допытывать. — Если ты все, то мы можем идти. — Мерлин, чуть не забыла! Гермиона, мне нужно сходить к лечащему целителю, забрать мою карту, я быстро. — Хорошо, подожду тебя в коридоре. Это была плохая идея. Дверь была единственным барьером между Гермионой и мужчинами — целителями, которые «окружили» ее, стоило ей выйти за пределы палаты. И откуда они все только появились? Видимо, пока они собирались, закончился обход, и сотрудники больницы спешили к своим пациентам. Один мимолетно брошенный взгляд какого-то целителя на нее вызвал неконтролируемый поток жара по телу. Только не сейчас, пожалуйста. Мужчина в халате лимонного цвета прошел мимо нее и, увидев озирающуюся по сторонам девушку, задал ей вопрос: — Вам чем-то помочь? У нее чуть не дернулся глаз. Нельзя было иметь такой глубокий бархатистый голос. Даже если ей так показалось. — Нет, спасибо, — пискнула Гермиона и тут же отошла от него, намереваясь вернуться в палату. Ее бедра непроизвольно сжались. В голове промелькнула единственная мысль — снять с себя белье и коснуться собственного лона. В комнату могли войти, а накладывать запирающее заклинание в больнице разрешалось только целителям, поэтому Грейнджер не придумала ничего лучше, как спрятаться в уборной. Туалет находился на одном этаже с палатой Джинни, только в противоположном конце отделения. Пока Гермиона преодолевала путь из пункта А в пункт Б, ей встретились три целителя. Каждый считал своим долгом кивнуть ей в знак приветствия, но охваченный возбуждением мозг Гермионы интерпретировал это по-своему. Добрый день — Прикоснись ко мне. Здравствуйте — Поцелуй меня. Хорошего дня — Трахни меня. Блядство. Увидев дверь со знакомым значком, Гермиона с силой толкнула ее и забежала в свободную кабинку. Она даже не обратила внимания, какой именно там был рисунок. Юбка неприлично задралась до талии, на рубашке расстегнулись верхние пуговицы, открывая доступ к бюстгальтеру. Но главное — пальцы наконец отодвинули ластовицу белья и коснулись мокрых складок. Мерлин. Она снова горела. По коже струйками тек пот, пропитывая блузку. Но Гермиону это волновало в последнюю очередь. Все мысли сконцентрировались на быстрых пальцах, трущих клитор. Ей хватило пары минут, чтобы достичь оргазма. Когда нижняя пуговица была застегнута, входная дверь отворилась. Гермиона сделала бесстрастное лицо и быстро вышла из кабинки. Но, не рассчитав скорость, столкнулась с вошедшим человеком. — Извините, я случайно. — Грейнджер? Сначала в глаза бросился яркий халат, после — небольшой бейджик с фамилией и инициалами. «Малфой Д.Л. Целитель разума». Вглядываясь в лицо вошедшего, Гермиона окончательно забыла какие-либо слова. Малфой. Целитель. Столкнулся с ней в туалете. С ней, только что достигшей оргазма. Дерьмо. — Место встречи изменить нельзя, я так понимаю. — Что ты здесь делаешь? — выпалила Гермиона, сжимая кулаки. Тело мгновенно отреагировало на присутствие красивого мужчины, да еще и в такой опасной близости. Чего только стоили его широкие плечи и грудная клетка, в которую Грейнджер так сильно врезалась. Разворачиваться и прятаться обратно в кабинку было бы верхом глупости. Сердце все еще ускоренно отбивало ритм, а румянец на щеках предательски не хотел покидать кожу. — Ну, во-первых, я сотрудник, а во-вторых… это мужской туалет. Блять. Она так хотела скорее удовлетворить свои потребности, что не акцентировала внимание на то, какой именно значок висел на двери. — Эм… Я… Впрочем, неважно. Словно разъяренный пикси, Гермиона вылетела из уборной в сторону палаты. Это же надо было так облажаться! Мало того, что спутала двери, так еще и столкнулась с мужчиной спустя минуту после пережитого оргазма. Грейнджер надеялась, что Малфой не уловил аромат ее возбуждения, хотя, учитывая их расстояние… Что ж, это всего лишь Малфой. Он — не ее забота. Всего лишь? Дойдя до палаты, Гермиона немного успокоилась — жар сменился на приятное тепло, а кожа больше не горела в районе щек и шеи; ноги по-прежнему были немного ватными. — Вот ты где! Я уже подумала, ты ушла, — сказала Джинни, вскакивая с заправленной кровати. Замечая растерянный взгляд подруги, она напряглась. — Гермиона, все хорошо? — Да-да, мы можем идти. Той же ночью, лежа одна в кровати, Гермиона снова закрывала глаза и представляла мужской образ. На этот раз у предмета ее фантазий были белые волосы и широкие плечи.

***

Работа шла наперекосяк. Грейнджер не могла сосредоточиться на документах, а все из-за мыслей о греховно красивом блондине. Будь проклята ее болезнь и все из этого вытекающее. Теперь в голове Гермионы поселился образ Драко Малфоя в мантии целителя, под которой, как она знала точно, скрывались упругие мышцы. Он не покидал ее мысли, и поэтому Гермиона пропускала мимо ушей просьбы коллег и замечания помощницы о предстоящих встречах. Сидя в кабинете, она барабанила пальцами по столу. Перед ней лежали белый лист и перо. Она приняла третью попытку взять последнее в руки и написать пару слов, но так и не могла этого сделать. Грейнджер еще ни разу не обращалась за помощью к целителям по поводу своего заболевания, и сейчас ей нужна была вся ее гриффиндорская храбрость, чтобы преодолеть свой страх. Ну же, ты победила самого темного волшебника, а теперь не можешь разобраться с какой-то болячкой? Спустя минуту раздумий Гермиона вывела пером несколько предложений, сложила письмо в конверт и отправилась в совятню Министерства. Ответ пришел через полчаса. «Вы записаны на прием к целителю Малфой Д.Л. 15.04.2005 на 16:30. Хорошего дня!» Это было проще, чем Гермиона могла себе представить. Она выдохнула, и вместе с потоком воздуха утекли нервозность и скованность, но на их место пришло волнение. Весь ее план — а именно соблазнение Драко Малфоя для своих похотливых мыслей — был полностью ненадежным и грозился провалиться из-за любой мелочи. Сказать по правде, и плана никакого не было; обычная спонтанность, пришедшая ей в голову ночью, когда Гермиона довела себя до крайней точки искусственным членом. В глубине души мечтая о настоящем. Время шло медленно, и этот факт раздражал Грейнджер сильнее, чем несостыковки в отчетах. Да, ей хотелось быстрее попасть в больницу и встретиться с объектом желаний. Посмотреть в серые глаза, услышать бархатный голос и… Стоп! За нее говорило возбуждение, а не здравый рассудок. Пока Гермиона находилась в стенах Министерства, мысли о Малфое должны были волновать ее в последнюю очередь.

***

— Мисс Грейнджер, проходите. На лбу выступил пот, а колени задрожали от предстоящей встречи. Молодая медсестра указала Гермионе на дверь с табличкой и фамилией целителя, при этом мило улыбаясь. Грейнджер выдавила из себя подобие ответной улыбки, не задумываясь о том, выглядела ли та правдоподобно. Вдох. Выдох. Держать себя в руках. Войдя в кабинет, Гермиона сначала обратила внимание на помещение, а не на владельца. Белые, как и во всей больнице, стены, кушетка для осмотра, ширма, но что больше всего бросалось в глаза — это черный стол. Он переманивал на себя весь интерес, и было сложно не задержать на нем взгляд. Глянцевая поверхность придавала предмету интерьера еще более роскошный вид. Все в духе Малфоя. Даже на работе он оставался предан своим принципам. — Мисс Грейнджер, проходите, — баритон, прозвучавший в тишине, заставил Грейнджер вздрогнуть. Поняв, что она все стояла возле двери, Гермиона спокойно прошла к креслу напротив стола. Драко не смотрел на нее, он был увлечен документами, что покоились перед ним. Оно и к лучшему. — Добрый день… мистер Малфой. Странное чувство окутало Гермиону, стоило ей произнести его фамилию с неким официозом. Она никогда бы не подумала, что ей предстоит обращаться к нему в таком тоне. Драко Малфой по-прежнему не обращал на нее внимания. Оттого, что молчание затягивалось, а свободно рассказать о своей проблеме Гермиона не могла, она поежилась. Черт бы побрал эту кожаную юбку, которую Грейнджер снова надела на работу; теперь при каждом движении девушки о кресло издавался неприятный звук. Наконец Малфой отложил перо в сторону и взглянул на нее. Что-то промелькнуло в его глазах, но Гермиона не смогла понять, что именно. Со всем присущим ему профессионализмом он задал вопрос: — Итак, что вас беспокоит? Его же, казалось, вовсе не беспокоил тот факт, что перед ним сидела девушка, с которой он недавно трахался в туалете паба. Голос был ровным и стойким. — Я… Эм… — ее горло словно сдавило цепью. Слова никак не хотели вылетать из ее рта. — У меня небольшая… проблема. — Я вас слушаю. Планка нервозности опускалась все ниже с каждым новым вдохом, и Гермионе становилось сложнее поведать о своем недуге. Быть может, если бы перед ней сидел незнакомый мужчина, она бы с легкостью рассказала о недомогании, но это был Малфой. Человек, с которым ее связывали не самые лучшие воспоминания. И человек, из-за которого она по собственной воле обратилась в Мунго. — Я бы хотела, чтобы все сказанное осталось в этом кабинете, — Гермиона с силой дернула замок на сумочке. Молнию придется заменить. Драко смерил ее недоверчивым взглядом, но после продолжил разговор: — Мисс Грейнджер, я целитель, мы не имеем права рассказывать о проблемах пациентов посторонним, поэтому, уверяю, наш разговор останется между нами, — спокойно произнес он и сложил руки в замок. Недоверие. Эмоция, которая возникла на лице Гермионы, несмотря на слова Малфоя. Она посмотрела украдкой на дверь, и это движение не ускользнуло от взгляда Драко. Он спокойно взял в руку палочку и наложил на дверь заглушающее заклинание. — Теперь-то вы мне расскажете, что с вами происходит? Гермиона снова поежилась. — Понимаете, я испытываю трудности в определенной сфере жизни. Скажем так, я нуждаюсь… во внимании. — Внимании? — переспросил Драко, на что в ответ получил кивок. — Да, внимании от… мужского пола. Малфой сдвинул брови. Он тихо выдохнул, и на секунду его глаза закрылись, прежде чем он произнес: — Грейнджер, прости, что резко перешел на «ты», но мне было бы проще, если бы ты конкретизировала свои жалобы. И если тебе будет проще, то можешь обращаться ко мне не так официально. Она кивнула. — Понимаешь, уже довольно… долгое время я испытываю приливы жара. — Он снова кивнул и продолжил ее внимательно слушать. — И особенно эти приливы возникают после того, как я… — Гермиона запнулась. — Как я посмотрю на мужчину. — На что похожи эти «приливы»? — спросил ее Малфой. — На возбуждение. Эта фраза слетела с ее уст быстрее, чем Гарри ловил снитч в матчах с Пуффендуем в школе. Гермиона сама не ожидала от себя такой внезапной раскрепощенности. То же самое можно было сказать о Драко. Он напрягся всем телом, отчего его халат натянулся на выступающие мышцы. — У тебя так жарко в кабинете, — совершенно невинно произнесла Гермиона, поглаживая шею и расстегивая пуговицу на блузке. — Ты не мог бы открыть окно? — Конечно. Стоило Малфою встать из-за стола, как зрачки Гермионы зацепились за его массивную грудь, так неприятно скрытую желтой тканью халата. По телу прошла уже привычная волна жара. Мерлин, наконец-то. Кажется, она впервые была рада возникшему чувству. Гермиона глубоко вдохнула, когда прохладный воздух коснулся ее разгоряченной кожи. Краем глаза она заметила, как Драко смотрит на ее руки, поглаживающие шею. Он прокашлялся. — Предположим, что ты испытываешь, как ты выразилась, приливы жара. Как ты справляешься с этим? Пьешь какие-либо зелья? — О, ну… Нет, у меня есть другой способ. Его кадык возбуждающе дернулся, когда Драко медленно сглотнул. — К-какой? Прохладный воздух не справлялся со своей задачей по остужению разгоряченной кожи. Она ощущала, как жар концентрируется внизу живота. — Я… трогаю себя. Он поймал ее взгляд, выпущенный из-под ресниц, и сжал кулаки. Безусловно, Малфой понял, что она имела в виду под «трогаю». Переспрашивать было бы глупо. — Х-хорошо. Драко засуетился. Зрачки метались между Гермионой и всем тем, что стояло у него на столе. — Что ж, Грейнджер, боюсь, твой случай немного необычный и требует более углубленного изучения, — он схватил маленький клочок пергамента, при этом случайно задев рукой стоящую колдографию, и принялся писать что-то на нем. — Жду тебя завтра, в семь вечера. У меня дежурство, но к этому времени я буду свободен. — Ты поможешь мне? От сладости в ее голосе хотелось срочно сделать большой глоток воды. Гермиона сама не поняла, как ее интонация приняла более томный оттенок, но исправляться было уже поздно. Малфой протянул ей листок, и его пальцы случайно коснулись ее. — Да. Помогу. Жду тебя завтра. Заклинание с двери было снято, и Гермиона могла спокойно покинуть кабинет. Она последний раз посмотрела в глаза Малфоя, прежде чем тихо сказать: — Спасибо вам… целитель Малфой. Остаток рабочего дня Драко провел в мыслях с одной-единственной фразой, тихо сорвавшейся с женских губ.

***

Сука. Чем он думал, когда записывал Грейнджер к себе на прием? Явно не мозгом, а какой-то другой частью тела. И все бы прошло хорошо, если бы она не начала провоцировать его своими движениями рукой и милым голосом. Память, как назло, подкинула Малфою их секс в «Дырявом котле». Ему не стоило так напиваться в тот день, раз это привело к тому, что его член оказался в Грейнджер. Но в тот момент думать Драко об этом не собирался. Пока перед ним была она — отзывчивая и податливая, — все остальное растворялось по щелчку пальцев. Руки еще помнили нежную кожу, покрывшуюся мурашками, когда он дотрагивался до нее. Ее стоны, вспыхнувшие в его сознании, звучали сильнее нескольких десятков колоколов. Понимание произошедшего в тот вечер накрыло Драко, когда он излился в нее, ловя оглушительный оргазм. Он пытался найти в ее взгляде отвращение, испуг, что угодно, но упорно не видел этого. Алкоголь не давал рационально думать, и Малфой спокойно призвал палочкой ее вещи и вышел из туалета. На следующий день его проблемой было похмелье, но где-то в глубине Драко помнил Гермиону и ее безмолвно открытые пухлые губы. А потом была неожиданная встреча в туалете больницы, что стала его личным катализатором. Увидеть Грейнджер снова с красными щеками и потерянным взглядом означало вернуться в тот вечер. В голове моментально вспыхнули образы их разгоряченных тел, но Малфой не дал себе показать ни единой эмоции на лице. В том, как метались ее глаза по его лицу, было что-то смешное. Словно она жертва, угодившая в ловушку хищника. Возможность выбраться была минимальной; он просто разорвет ее на части. От Драко не ускользнуло то, как Гермиона старательно прятала правую руку за спиной. Мужской туалет. Потерянный взгляд. Спрятанная ладонь. Картинка сложилась сама собой. Два плюс два. Она мастурбировала. Что ж… Главное — не думать об этом. Малфой сидел в кресле перед камином, потягивая огневиски. Ему оставалось сделать последний глоток, чтобы полностью осушить стакан, но губы были просто прижаты к стеклу. Взгляд был расфокусирован и ни за что не цеплялся. Его мысли снова возвращались к Гермионе. А потом она пришла к нему на прием. Поначалу все было довольно неплохо. За исключением того, что Грейнджер боялась рассказывать о своей проблеме. И ее можно было понять. Не все так спокойно приходят и вываливают свои жалобы на целителя. Тогда заглушающее стало незримым мостиком общения между ним и пациенткой. Но стоило Гермионе объяснить, в чем проблема, как в голове у Драко закрутились шестеренки. Необходимость в мужском внимании… Приливы жара, похожие на возбуждение… «Трогаю себя». Блять. Пазл сложился за считаные секунды. Гермиона Грейнджер, Салазар бы ее побрал, нимфоманка. В своей практике Драко единожды сталкивался с такой девушкой, и вела она себя очень раскованно. Она буквально вешалась на него и тут же пыталась избавить от одежды. Ее не интересовало, кто он, чем занимался, даже его имя ей было не нужно. Все, что она в нем видела, — объект для удовлетворения своего возбуждения. Грейнджер была другой. Видимо, играли свою роль ее воспитание и принципы, так как она не сразу «схватила» его за грудки и потащила в туалет. Она выжидала. Присматривалась. Взвешивала все за и против, пока бросала на Малфоя двусмысленные взгляды. Должно быть, Гермиона послала к гриндилоу свои принципы, иначе бы не оказалась на его члене. Блять. Как он не понял еще в тот вечер, что с ней что-то не так? Нормальная Грейнджер не позволила бы ему даже коснуться ее, не то чтобы трахать. Но тем не менее Малфой мог сказать, что тот секс он запомнил надолго. И это ее протяжное «Ты поможешь мне?» добило его окончательно и дало толчок на безумную идею. О да, он поможет. Не было еще пациента, которому не помог целитель Малфой.

***

Снова перед ее взором была дверь с буквами, складывающимися в давно знакомую фамилию. Гермиона не знала, сколько смотрела на вход в кабинет, сжимая кулаки. Прийти сюда в первый раз было испытанием, а во второй… Если бы чувства на минуту материализовались, она могла бы увидеть, как смелость маленькими песчинками утекает сквозь пальцы. Спокойно, это всего лишь осмотр. Осмотр целителем… Слишком горячим целителем. Как бы Гермиона ни пыталась себя успокоить, расслабление это не приносило. Как скоро возбуждение накроет ее с головой по ту сторону двери? А оно накроет. Волной, что сносила разум. Смывала границы реальности и заставляла легкие задыхаться под толщей воды. Еще раз вздохнув, Грейнджер дважды постучала. Ответом ей была тишина. Неужели он ушел и забыл о ней? Не мог. Что-то ей подсказывало, что Малфой слов на ветер не бросает. Последний вдох, и Гермиона схватилась за ручку. Она уже хотела поздороваться, но поняла, что внутри никого нет. Пустой кабинет хранил в себе аромат черного дерева. Шагнув и прикрыв за собой дверь, Гермиона полной грудью вдохнула окруживший ее запах. Вместе с ним организм уколола игла возбуждения. Руки моментально вцепились в ткань платья, дергая за и без того короткий подол. Грейнджер прошла в глубь помещения, прямиком к дубовому столу. Ее взгляд зацепился за колдо, которое Малфой задел в прошлый раз по неосторожности. На нем маленький Драко забирал из рук Нарциссы протянутый цветок, и она показывала на камеру, прося ребенка повернуться. Изображение повторилось несколько раз, прежде чем Гермиона поставила снимок на стол. Было в этом что-то запретное и милое — вот так смотреть на кусочек детства того, с кем не ладил в школе, пытаясь узнать о нем немного больше. — Не думал, что вы такая… шалунья, мисс Грейнджер. Гермиона отступила, услышав бархатный голос возле своего уха, и тут же наткнулась на препятствие. Резко развернувшись, она снова заметила широкую мужскую грудь, а уже после посмотрела на его лицо. — Я… просто… — ее поймали с поличным, как будто она вернулась в школу и наткнулась на Филча после отбоя. — Все в порядке, — Драко махнул рукой на кресло. — Садись. Гермиона еще раз оглядела его. Теперь вместо лимонной мантии на Драко была черная пижама. В районе груди висел бейджик с его фамилией и инициалами. Она сглотнула слюну. Он точно сегодня убьет ее одним только своим видом. Драко сел за стол, сложив пальцы в замок. — Итак, Грейнджер, я готов подробнее выслушать твои жалобы. Ты — одна моя сплошная жалоба. Гермиона отбросила лишние мысли, пытаясь сформулировать предложение. Она закинула ногу на ногу, отчего ее бедра плотнее прижались друг к другу. — Как я уже сказала, — начала Грейнджер, — меня мучают приливы жара. — Пауза. — Когда вижу мужчину. Малфой глядел на нее со всем присущим ему спокойствием. Именно так целитель смотрит на своего пациента — без каких-либо лишних эмоций. — Опиши это состояние. Он что, издевается? — Сначала меня охватывает тепло, тело расслабляется. С этим можно справиться. После окутывает волной жара, — Гермиона шумно выдохнула. — Как сейчас. Блять. Она не сразу поняла, что сказала это вслух. Видимо, контроль медленно покидал не только ее тело, но и разум. Гермиона уставилась на Драко, замечая, что он ничуть не изменился в лице. Все такой же спокойный. Если бы она только знала, как запульсировал его член от ее отчаянного выдоха. — Продолжай. Это не было похоже на просьбу; скорее приказ к дальнейшим действиям. Сейчас бы она подчинилась любым его словам, лишь бы унять растущее напряжение между ног. Грейнджер сильнее сжала бедра. — Эта так называемая волна никуда не исчезнет, — она запнулась, — если я сама не справлюсь с ней. — Посредством?.. — подтолкнул ее Драко. — Посредством мастурбации. О Мерлин, ты же все понял. Гермиона схватила пальцами платье и начала теребить приятную ткань. Почему Малфой молчал? Почему она должна сама справляться со всем этим, если он обещал помочь? Почему его отстраненный взгляд побуждал ее сильнее к похоти?.. Драко улыбнулся. — Хорошо, — он встал и выкатил свое кресло из-за стола, ставя его напротив Гермионы. Очарованная красотой Малфоя, Гермиона, словно в замедленной съемке, смотрела, как вальяжно он садился обратно, расставляя ноги. Глаза на секунду опустились вниз, между его бедер, замечая… О Мерлин, помоги. — Покажи мне. Грейнджер не сразу уловила смысл его слов. — Что, прости? — Покажи мне, как ты справляешься с жаром, — Драко заметил недоумение на ее лице. Малфой ликовал внутри, когда увидел, как широко распахнулись ее глаза от услышанного. Он знал, что Гермиона не в состоянии здраво мыслить, и был готов запечатлеть этот момент на колдо и поставить в рамку. — Прямо сейчас? — переспросила Гермиона, чувствуя, как возбуждение добралось до ее груди и безжалостно издевалось над сосками. Она впервые обрадовалась тесному лифчику, скрывающемуся под платьем. — Да, прямо сейчас, мне нужно знать, какой техникой ты пользуешься. Его спокойствие убивало. Драко — удав, окруживший маленького зайчонка. И он задушит ее своей невозмутимостью. Словно в трансе, Гермиона медленно развела ноги. Короткое платье моментально задралось, открывая Малфою вид на бежевое шелковое белье. Мысль о том, что Драко видит результат ее возбуждения в виде мокрого пятна, привела ее в некий азарт. — Представь, что ты одна в своей спальне. Это твой обычный вечер. Доставь себе удовольствие. Она последний раз взглянула на его лицо, прежде чем закрыть глаза. Пальцы по уже отточенной схеме двинулись к пульсирующей точке между ног, проходясь по мокрой ластовице белья. Гермиона издала едва слышный стон и откинулась на спинку кресла. Все фантазии о светловолосом целителе смешались в одну, проносясь в сознании яркими картинками. Она не забыла и об их пылкой связи в туалете паба, отчего возбуждение сильнее растеклось по венам. Гермиона старалась поднять ноги на кресло, но из-за маленького размера мебели пятки соскальзывали на пол. Драко, видя ее попытки принять удобную позу, трансфигурировал кресло, сделав его более широким для комфорта. И для лучшего обзора. Гермиона издала тихий стон, когда пальцы пробрались под тонкую ткань белья, собирая выделившуюся смазку. Вторая рука потянулась вверх и сжала грудь. Драко не издавал ни звука. На какое-то время Гермиона забыла о его присутствии, сосредотачиваясь только на своих пальцах между ног. Кружа по клитору, она закусывала губу, терзала грудь, стараясь быстрее достигнуть пика. — Не сдерживай себя, — спустя долгое молчание заговорил Драко. Услышав его голос, Гермиона издала громкий стон, направляя пальцы внутрь. Она принялась двигать тазом, имитируя толчки во время секса. Находясь в плену своих развратных желаний, Грейнджер имела неосторожность вымолвить его имя. — О-о, Драко, да. Это стало спусковым крючком. Еще никогда так быстро Малфой не подходил к девушке с желанием трахнуть ее. Гермиона распахнула глаза, чувствуя крепкую мужскую хватку на своей шее, и смотрела в темные омуты. Драко тяжело дышал, и его взгляд метался по ее лицу. Рука, что находилась между ног, была бесцеремонно отброшена в сторону. — Вам… не понравилась моя техника? — еле спросила Гермиона от оказанного давления на горло. — Она безупречна, но в этой технике есть маленький нюанс, — теперь его пальцы проникли под ластовицу белья, моментально погружаясь в Грейнджер. — Результат достигается быстрее от мужских ласк. Тон, которым Драко произнес эти слова, не терпел возражений. Он был хозяином положения, и от него зависело состояние Гермионы. Пальцы все быстрее погружались во влагалище, заставляя ее с каждым толчком сильнее двигать тазом. Кресло неприятно скрипело от совершаемых движений. Теперь обе ее руки мяли грудь в надежде быстрее достичь оргазма. Драко сжал щеки Гермионы, побуждая наклонить голову вперед. — Милая Грейнджер, ты думала, я не понял, что с тобой? — он согнул пальцы внутри нее, отчего Гермиона закатила глаза. — Смотри на меня. Стараясь, чтобы это было не слишком резко, Драко сжал ее щеки. — Ты — блядская нимфоманка. Его шепот прошелся невидимым импульсом от ушной раковины вниз по шее, достигая сердца. Драко вытащил из нее пальцы, поймав разочарованный взгляд Гермионы, и тут же стянул с нее трусы. Не имея больше преграды, она сильнее раздвинула ноги, практически касаясь икроножными мышцами ручек кресла. Малфой снова вернул пальцы в истекающее лоно, продолжив ими трахать Гермиону. — Я не сразу сопоставил все факты, — он опустил вниз тонкие бретельки платья, открывая вид на бежевый лифчик. — Никогда бы строптивая Гермиона Грейнджер не пошла трахаться в туалет паба с недругом детства. Если только не желает отчаянно ощутить в себе член. Драко отодвинул одну из чашечек бюстгальтера и сжал сосок Гермионы, поочередно перекатывая его между пальцами. Он ловил ее стоны, стараясь на как можно дольше запомнить их звучание. — И твои приливы жара, с которыми ты справляешься благодаря мастурбации, не проходят, пока какой-либо мужчина не трахнет тебя как следует. Движения его рук распаляли ее с каждой новой секундой. Не зная, за что ухватиться, Гермиона положила одну ладонь на его предплечье, впиваясь ногтями в бледную кожу. Вторая покоилась на ручке кресла, но из-за излишней влаги она то и дело съезжала вниз. Это не сон. Это было лучше, чем сон. Все фантазии в один миг осуществлялись мужчиной, который так безжалостно захватил ее мысли. От реальности происходящего Гермиону разрывало изнутри. Глубоко в легких, в альвеолах, формировалась бомба замедленного действия. С каждым новым движением она разрасталась, намереваясь взорваться и не оставить после себя ни кусочка. И Грейнджер этого хотела. Хотела сгореть от прикосновений, поцелуев, покусываний. Чтобы до конца и без остатка. Драко продолжал терзать ее. Увеличивал темп, сгибал пальцы внутри нее. Когда он прикоснулся губами к шее, Гермиону пронзил импульс, который быстро достиг клитора, вызывая поток новой смазки. Не прекращая своих движений, Малфой сел на колено. — Уверен, ты фантазировала обо мне, — он поцеловал внутреннюю сторону ее бедра. — Теперь смотри, как твои фантазии претворятся в жизнь. Стон слетел с ее губ, едва его язык коснулся клитора. Это было похоже на катание с горки — с самой большой высоты стремиться вниз, забыв, что такое тормоз. И испытать восторг, оказавшись внизу. После возникнут два варианта продолжения событий: прекратить или подняться и испытать это чувство снова. Гермиона определенно знала, что не закончит с этим. Она только набирала свою высоту, чтобы, крича, ринуться вниз. Драко выводил круги вокруг ее влагалища, все сильнее погружая в нее язык. Посасывал чувствительную точку, словно знал, куда именно нужно надавить, чтобы довести Грейнджер до высшей точки блаженства. Она запустила пальцы в его волосы, оттягивая растрепанные пряди; такие же мягкие, как и помнила. — Мерлин, только… не…. останавливайся. Ей было тяжело говорить от непрекращающихся стонов, и слова получались рваными, обрубленными. Все внимание было сконцентрировано на его языке. Но Драко и не собирался останавливаться. Желание вытрахать из нее всю эту блядскую спесь прочно засело в сознании. — Нет, милая, отсюда ты уйдешь только после того, как кончишь на мой член. Его язык все сильнее заставлял Гермиону поджимать пальцы на ногах, доводя ее до сбившегося дыхания. Кожа на шее покраснела и покрылась испариной, отчего кудрявые волосы прилипли к ней. Яркие от прилива крови губы и закатанные глаза создавали поистине пошлый образ. Он бы мучил Драко, приходил к нему в самых извращенных снах, заставляя вспоминать Гермиону и непроизвольно сжимать рукой затвердевший член. В их планы не входил резкий стук в дверь. Он был лишним в какофонии женских стонов. Взгляд, что Гермиона бросила на Малфоя, кричал об упреке в его сторону о том, что он не наложил никакие заклинания на дверь. Драко не пошевелился; остался в том же положении и, казалось, не собирался отступать от начатого. Он протянул руку к единственному нагрудному карману на пижаме, вытащив оттуда палочку. — Будь хорошей девочкой, сиди тихо. Поток белых искр накрыл два тела как раз в тот момент, когда дверь открылась. — Целитель Малфой, документы… В помещении оказалась милая девушка с увесистой папкой в руках. Она обратила внимание на два пустых кресла, стоящих друг напротив друга, и удивленно подняла бровь. Увидев замешательство на лице медсестры, Гермиона быстро поняла суть произошедшего. Малфой наложил на них дезиллюминационные чары. Ее охватил азарт — заниматься сексом вот так, в присутствии посторонних, пусть даже они и не видели сам процесс… Это заставляло возбуждение сильнее течь по венам. Грейнджер дернулась, снова ощущая язык на клиторе, и ей стоило больших трудов не пискнуть, пока в кабинете был кто-то третий. Между тем медсестра прошла к столу и положила на него папку. Она мельком посмотрела на кресло, в котором сидела Гермиона, и поспешила покинуть кабинет. — Боже, Малфой, она посмотрела на мою… Мерлин милостивый. — Да, Грейнджер, она посмотрела именно туда. Драко вернулся к начатому. Несколько касаний языком, и, когда Грейнджер была готова выкрикнуть имя своего целителя на весь кабинет от подступившего оргазма, Малфой отстранился и потянул ее вверх. Небольшой дискомфорт охватил бедра Гермионы от долгого нахождения в одной позе. Грозовые тучи в его глазах вглядывались в карамель ее радужки. — Ты готова принять мою помощь, Грейнджер? — выдохнул он. Все еще не привыкнув к его росту, Гермиона подняла голову, но перед этим ее взгляд зацепился за внушительную выпуклость на штанах черной пижамы. О да, готова. — Да, — прошептала Гермиона, накрывая ладонью пах Малфоя. Не было чего-то более крышесносного до этой минуты, чем их поцелуй. То, с какой силой губы Драко вцепились в нее, обескураживало и приводило в дикий восторг. Сейчас они не торопились, а наслаждались вкусом их родившейся страсти, появившейся на рубеже ее похоти и его коварства. Ее пальцы в светлых волосах, его руки на ее талии — все ощущалось чертовски правильно, словно так и должно быть. Он — ключ от двери, за которой скрывались ее самые потаенные желания. И только Малфой мог помочь их воплотить. Гермиона просунула руку под резинку его штанов и боксеров, прикасаясь к горячей плоти, и Драко застонал в ее губы. Он качнул бедрами вперед, отчего пальцы Грейнджер немного прошлись вдоль ствола. Так… охрененно. Она с трудом разорвала поцелуй, вглядываясь в черные зрачки, обрамленные серой радужкой. Абсолютная, ничем не прикрытая похоть. Она плескалась в его глазах ярким блеском, отчего Гермиона старалась сдержать стон. Улыбнувшись, она медленно опустилась на пол так, что ее лицо находилось на уровне его паха. У нее на секунду перехватило дыхание от внушительной выпуклости перед глазами. — Читаешь мои мысли, милая. — Не только ты в этой комнате волшебник, Малфой, — лукаво произнесла Гермиона, опуская штаны вместе с бельем. Драко запрокинул голову в тот момент, когда язык Гермионы прошелся вдоль члена от основания до верхушки. Одна рука поддерживала орган для удобства, вторая же обхватила мошонку, массируя нежную кожу. Она никогда не обращала внимания на мужские стоны. Во время секса Грейнджер всегда сосредотачивалась только на собственном удовлетворении. Но сейчас звуки, что издавал Драко от ее ласк, доводили Гермиону до эйфории. Каждый томный вздох вызывал новый поток возбуждения в теле. Кровь закипала в жилах, а между бедер становилось невыносимо мокро. Подумав о себе, Грейнджер коснулась пальцами клитора. Все еще чувствительный, он был сильно восприимчив к ласкам, поэтому она совершала медленные движения. Язык прошелся вокруг головки, слизывая предэякулят. Слюна смешалась с выделениями, мускусный запах дурманил разум. Слишком пошло. Слишком красиво. Гермиона обхватила губами член, стараясь как можно глубже насадиться на него, но непривыкшее к таким экспериментам горло давало о себе знать в виде рвотного рефлекса. — Грейнджер, ты не обязана… — договорить Малфою не дал легкий толчок в бедро. У Гермионы на этот счет были другие планы. Она двигала губами вниз. Затем вверх. Ее закрытые глаза были одним из сигналов, что ей приятно, несмотря на дискомфорт. Ее пальцы на клиторе сместились чуть ниже, проникая внутрь и скользя в такт тому, как член исчезал в ее горле. — Блять, Гермиона, нужно было трахнуть твой рот еще во время нашего первого секса. От осознания того, что ему нравится, Гермиона застонала, и крохотная вибрация от этого прошлась по разгоряченной плоти. Пальцев уже не хватало, чтобы устранить возбуждение. Ей нужен был его член. Чтобы он вбивался в нее с бешеной скоростью. Выбивал воздух из легких. До закатанных глаз. До сорвавшихся от крика связок. Она почувствовала, как волосы натянулись от крепкой хватки, заставляя отпрянуть от члена и вытащить его изо рта. От головки до губ протянулась ниточка слюны. Драко дернул Гермиону наверх, вторгаясь в ее рот языком. Сжал до боли грудь. Намотал на кулак кудрявые волосы. Малфой развернул Гермиону так, что теперь она опиралась бедрами на стол. Он тут же поднял ее и усадил на дубовую поверхность. От контраста температур между холодным столом и теплой кожей мурашки пробежались по каждому сантиметру тела Гермионы. — Тебе все еще жарко, милая? — выдохнул он между поцелуями. — Ты даже не представляешь… насколько. Это были последние ее слова перед бессвязным бормотанием и стонами. Граница реальности стерлась, когда его член резко вошел в нее, тут же набрав скорость. Его руки на ее талии. Его бедра, так сильно вколачивающиеся в ее собственные. Запахи смешались между собой, окутывая единым куполом два разгоряченных тела. Если это единственный способ лечения, то Гермиона была готова сгореть от своей болезни. Грейнджер поддела пальцами кромку пижамной футболки, проникая под нее и касаясь мужской груди. Ее ладонь сразу легла туда, где билось сердце. Этого было мало. Неудобно. Секунды, и футболка полетела на стоящие кресла. Драко на это лишь ухмыльнулся и прильнул губами к ее шее. — Малфой, я… Еще немного, — Гермиона ближе придвинула его к себе за шею, желая смотреть в глаза во время оргазма. — Нет, милая, не сейчас. Его ладонь легла на клитор, совершая хаотичные движения. Малфой сам был на грани. Еще несколько толчков, и он растворится в тепле ее тела, в куполе аромата. Как добросовестный целитель, он, конечно, в первую очередь думал о пациентке. — Ты кончишь… когда я тебе скажу, ты же… хочешь эффективного лечения. Если только оно идет в комплекте с таким же целителем. Ее голос охрип от громких стонов, которые наверняка слышал персонал больницы, ведь дверь по-прежнему не была заперта, а заклинания на нее никто не накладывал. Гермиона не отрываясь смотрела в серые глаза, до боли прикусив губу. Запоминала этот взгляд, чтобы первым вспоминать именно его, лежа в холодной постели. — Драко, пожалуйста, — зашептала она. Малфой снова поцеловал ее, а затем приблизился к уху. Коснулся языком мочки. — Кончай, милая. Последнее, что запомнила Гермиона перед тем, как затуманилось сознание, — его шепот. Настолько тихий, но звучавший громче любого стона. Из нее все еще мелкими каплями вытекала сперма, когда Грейнджер спрыгнула со стола. Ноги не слушались, дыхание восстанавливалось медленно, и она позволила себе вольность плюхнуться в одно из кресел. Гермиона бросила взгляд на Драко — он поглаживал рукой растрепанные волосы, и только испарина на шее свидетельствовала о его профессиональном «лечении». Поправив лямки на платье, Гермиона тихо спросила: — Нуждаюсь ли я в каких-то рекомендациях или это все? Драко оперся бедром о стол, сложив руки на груди. — Боюсь, мисс Грейнджер, ваш случай запущенный, — он говорил словно о погоде за окном. — Требуется более… детальное изучение вашего заболевания. За пределами больницы. — И где же? Он протянул ей листок с адресом. — Думаю, моя квартира подойдет. На его лице заиграла привычная ухмылка.