Приходи ко мне ещё раз

Утро следующего дня было тяжело описать в нежных красках. Минхо не помнил не только себя, но и полностью того, что же вчера происходило. А происходило многое: были, по традиции, и танцы на столе, и всеобщее помутнение от выпитого алкоголя, и даже слёзы. Ну а сейчас спасение вся орава одноклассников находит в аспирине и литрах уже безалкогольного питья. Еле-еле окончательно разомкнув сонные глаза, Ли, тихо прохрипев: "Дайте водички", подождал минут пять, понял, что ему никто не поможет, и пошёл спасать себя сам. Глянул на часы, почему-то лежащие на кухне прямо на столе. Шесть часов вечера. Ладно, ничего страшного, времени до отъезда полно. Но, кажется, что-то ещё было запланировано... Задумчиво покрутив в руках стакан воды, Хо решил выбросить из головы навязчивую мысль о том, что что-то планировалось, и выпить таблетку. А уж после этого можно и вздремнуть снова, как уже и поступили многие. Дело сделано, и парень подошёл к диванчику, на котором планировал как следует отдохнуть. Уже положив голову на большую подушку, он с наслаждением прикрыл глаза, и вдруг в мыслях что-то ёкнуло. Лесной дух, портрет, встреча... Хан Джисон! Минхо даже не помнит, через сколько и как оказался у двери коттеджа. Он и тем более не помнит, как с кружащейся головой и ещё заплетающимися ногами добежал до опушки, молясь не завалиться где-нибудь и не заблудиться. И вот, оказавшись на открытом пространстве, освещённом лишь лучами уходящего, уже сонного солнца, парень огляделся и увидел едва заметного из-за листвы Джисона, сидящего под деревом и сминающего в руках листок бумаги. — Хани! Паренёк поднял на него глаза, словно посеревшие от слёз, и всхлипнул. — Ты чего? Извини... Я просто не смог прийти раньше. Взгляд Джисона сменился на непонимающий, и он еле слышно проговорил: — Ты о чём? Ты же не виноват. — Всмысле не виноват? Я думал, что опоздал. Почему ты тогда плачешь? Потребовалось ещё минут пять, чтобы лесной дух пришёл в себя и перевёл дыхание. Когда он наконец успокоился, Ли понял причину слёз. — Просто понимаешь, — сбивчиво объяснял Хан, — я подумал... Ты уедешь, и я снова буду здесь один. Мне ведь о многом ещё хотелось поговорить, ещё раз нарисовать тебя и много-много на тебя смотреть, а ты уезжаешь. У нас в деревне так скучно жить столетиями, знаешь... — И ты поэтому плачешь? Джисон, казалось, даже разозлился из-за этого вопроса. — Неужели ты не понимаешь? Я же умер бы тут в одиночестве, если бы вообще мог умереть. А так мне приходится болтаться по этому лесу годами и слушать только пение птиц. Я его наизусть уже выучил! Мне так интересно болтать с тобой. Умиляясь такому откровению, Минхо улыбнулся. — Нет никаких проблем, давай я буду приезжать. У меня есть машина, поэтому это не вызовет никаких затруднений. — Правда? Ты можешь приезжать? — Почему бы и нет. Раз в неделю точно могу. Личико Хана преобразилось. Но через секунду он уже виновато поглядывал на смятый портрет и искал оправдание. Ли опередил его, обнадёживая: — Не переживай, портрет ещё нарисуешь. Так будет даже удобнее. И все проблемы на сегодня решены. Вот только в этот раз болтать несколько часов они уже не могли, потому что ужасная головная боль не стала ждать. На встревоженные вопросы Джи Минхо ответил только, что это из-за погоды, и быстро скрылся где-то по направлению к дому.