Хочется

*** Акито и вправду не понимал, как только судьба довела его до такого. Ненавидеть свою работу было совершенно нормально,да и тащиться от дела всей жизни тоже, но вот Шинономе вечно пребывал в каком-то среднем , неопределенном состоянии. Оно и не удивительно, когда всю свою драгоценную молодость он проводил в борделе ненавистного сына мультимиллионера . Молодой хозяин и вправду был безжалостен по отношению к персоналу его заведения, буквально смешивая с грязью их самомнение, он довольствовался тем доходом, который они приносили. Каждая ошибка была чем то совершенно немыслимым, непростительным. Аояги Тойя вместе с богатствами отца получил в наследство такую же "драгоценную" детскую травму и излом, заставляющий его портить жизнь тем, кто не был идеален во всех проявлениях этого слова. Он мучал каждого, кто казался ему не достойным и даже не боролся за первое место. Хотя эта борьба за место любимца явно была бессмысленной, ведь на вершине всегда был Шинономе Акито. Всегда. Блестящая харизма , молодое подтянутое тело, измученное тренировками и строгими диетами, которые выписывал ему Аояги, симпатичные лицо и волосы, а так же огромная коллекция фетишей на унижение, оскорбления и прочие больные пути к удовольствию. Акито был идеалом в глазах Тойи, оправдывал каждую надежду, даже самую мелкую и незначительную, а потому занимал такое недоступно-сладкое местечко лучшей проститутки борделя. Каждый посетитель в первую очередь тянулся именно к драгоценному рыжему мальчишке, что тащится от грубости и приказов. Люди платили бешеные деньги за послушного Шинономе и оставались настолько поглощенными его потенциалом, что позже это переросло в зависимость. Позже они возвращались из раза в раз, даже не замечая как ценник взлетает все выше . Но ведь и самые опытные ошибаются? Ведь самые послушные мальчики иногда могут сделать пару ошибок и остаться безнаказанными? Акито был наслышан о том, что бывает с теми кто оступался и об этом узнавал начальник. Он поджидал их, словно хищник, а позже нападал резко и безжалостно, предъявляя оплошность в самый неподходящий момент, когда дело доходило до просьбы об отпуске или же премии. Шинономе чувствовал как слабеют его колени от одной мысли о том, как жестоко обращался молодой директор с теми, кто не справлялся. Тревожные мысли делали короткий путь до кабинета Аояги, что располагался на самом верху трехэтажного здания, ужасно мучительно долгим. Все равно что идти на верную , неминуемую смерть. Ужасающие образы бланка об увольнении пожирали Акито до такой степени, что он даже не заметил, как уперается лбом в твердую поверхность деревянной двери. Шинономе потирает ушибленное место и что-то тихонько ворчит, собираясь духом и телом, стараясь угомониться, настроится. Возможно он просто поругает и отпустит? Ведь Шинономе был любимчиком, как же можно лишиться репутации всего одной маленькой ошибочкой? Или не совсем маленькой. Насколько плохо давать пощечину клиенту, который вырывает волосы во время Первой встречи? Наверное не так плохо, да? Все бы ничего, если бы клиент не был невероятно важным и знаменитым владельцем компании с набитым кошельком. Но ведь богатых пруд пруди, верно? Верно, но вот только это был друг отца, который вечно был главным приоритетом Тойи. Молодой директор был настолько помешан на том , чтобы угодить отцу, что даже не понимал на какие жертвы он шел ради его одобрения. Акито ужасно страшно. Вязкий узел образуется внизу живота в тот момент, когда Шинономе подносит руку плотно сжатую в кулак к двери, чуть выше ручки. Три фирменных ритмичных удара костяшками пальцев по темной дубовой поверхности звучат как молоточек в суде, оповещающий о пожизненном заключении преступника. Прямо сейчас Шинономе на грани. Он вот вот лопнет от страха и ужаса, накрывшего его с головой. Шаги чужих туфель слышатся по ту сторону громоздкой двери и все мышцы Акито в момент напрягаются. Он чувствует как леденеет кровь, он чувствует как кружится пьяная от адреналина голова, он чувствует как сгорает заживо в своем же страхе. Дверь распахивается, давая взору рыжего парня разглядеть мужчину , чуть выше его самого, в строгом костюме ,цвет которого все больше нагнетал и удручал. Тойя небрежно и по хозяйски держал одну руку в кармане и с презрением оглядывал Акито, на котором не было ничего кроме белья и рубашки бордового цвета. Ярко и индивидуально, прямо как любил Акито. Шинономе был из тех кто тащился от внимания и похотливого взгляда, буквально раздевающего, но прямо сейчас он дрожал как осиновый лист под этим самым наблюдающим, оценивающим взглядом. Он предвкушал свою смерть. Тойя фыркает и толкнув Акито в кабинет ,легким рывком закрывает дверь. Она ударяется, а длинные пальцы ложатся на замок, покрытый позолотой. Он проворачивает два раза, при этом смотря на проститутку сверху вниз, как бы давая понять : "сегодня ты пожалеешь о том, что сделал ". Шинономе вздрагивает и отворачивается, стараясь сдержать выступившие слезы. Он уже представляет как его вышвыривают за дверь, ясно давая понять, что он лишен заработка и в целом смысла всей жизни. Но вместо жестоких слов Акито разворачивают обратно, а после грубо ударяют по щеке. След моментально наливается красным и пульсирует от нахлынувшей боли. Комок внизу живота становится все больше, а парень старается угомониться и убедить самого себя, что наслаждаться унижением и страхом рядом с директором - очень плохая затея. Акито хватается за щеку и тихо стонет, поднимая глаза на Аояги. Тот все еще спокоен. Ни один мускул на лице не дрогнул, лишь только легкая усмешка легла на его губы . - Кто разрешал тебе давать отпор клиенту, шлюха? Забыл уговор который подписал 4 года 7 месяцев и три дня назад? Такая точность заставляет дрожать. -Я не забыл, что Вы.. - Акито смеется, выдавая смешок за защитную реакцию при нападении. - Я просто не потерплю того, чтобы кто-то портил мое великолепие. Аояги тихо смеется, опуская голову и качая ей. Волосы , аккуратно собранные гелем назад к макушке, ложаться чуть небрежно, когда Тойя поднимает голову и снова ударяет. В этот раз ладонь приходится на другую щеку , оставляя после себя такой же след. -Да как ты смеешь, Шинономе Акито? Как ты блять смеешь? Аояги поправляет свой галстук и смотрит на Акито, такого раздавленного в один момент. Он может видеть как капли холодного пота стекают по виску, символизируя страх перед крепкой фигурой Тойи, он может видеть как дрожит тельце напротив, он может видеть каждый засос и укус не прикрытый красной тканью рубашки, он может видеть все, ведь эта шлюха принадлежит ему. Только ему. -На колени, Шинономе . -Что? - Акито задыхается и отступает, разделяя их с директором такой маленькой дистанцией. Воздух тяжелеет и давит на плечи, как бы заставляя опуститься на голые колени и расцарапать их в кровь холодными стыками кафельной плитки,уложенной ромбами. -Ты прекрасно слышал, Акито, на колени. Шимономе дрожит так беспорядочно сильно, а сердце, кажется,стучит у самого горла . Страх накрывает юношу с головой, заставляя окунуться целиком и полностью в омут отчаяния. Никогда прежде он не думал, что простое действие, которое он обычно совершал с такой легкостью, может стать пыткой за пару минут. Он медленно становится сначала на правое колено, чувствуя обнаженной кожей холод кафеля, а затем на левое. Он моментально чувствует себя настолько униженным, а от того течет еще сильнее. Никогда он не мог подумать, что простая просьба директора заставит его почти что кончить . Он поднимает глаза наверх, к Аояги, но не найдя его в поле зрения, щурится от яркого света лампы прямо над ним. Акито так ужасно страшно прямо сейчас. Бедра плотно прижаты к голеням , а босые пятки упираются в заднюю их часть. Он так старается занять как можно меньше места, лишь бы спрятаться от хищника. Он резко оборачивается, когда слышит шум, похожий на жужжание мухи, такое низкое и до боли знакомое… Что-то ужасно знакомое… Акито понимает. Вибратор. Чертов вибратор. Предмет в руках Аояги перестает издавать противное жужжание, а сильная рука укладывает в карман пульт дистанционного управления . Тойя улыбается своей безжалостной ухмылкой когда видит бедра Шинономе, сжимающиеся все ближе. Второе что замечает проститутка в руках директора, параллельно вжимаясь в пол,это кляп. Шинономе не удивлен так сильно, как это могло бы быть до вибратора. Теперь парень понимал, его явно не уволят, его явно не лишат дохода, а просто воспользуются его телом по назначению. Акито привык к такому, а потому улыбается своей привычной харизматичной улыбкой. На щеках выступают ямочки, а глаза поблескивают. Что может быть интереснее чем поиграть с директором когда он будет затыкать тебе рот кляпом и засовывать в тебя вибратор? Вот именно что ничего. Ничто не сравнится с этим. Только лишь… Только если Аояги не достанет из ящика рабочего стола наручники из блестящего металла. Он серебрится под холодным светом лампы и пугает и заводит Акито еще больше этим блеском. Черт. Тойя всегда знал как поставить его на место. Всегда блять. Акито слышит тот же стук каблуков, который слышал когда только стучал в дверь и не верит своим ушам. Даже этот стук каблуков лакированных туфель возбуждает. Даже кроха внимания заставляет ерзать и ждать продолжения такую шлюху как Шинономе. Он нуждался в этом внимании больше других сотрудников. Он умер бы без внимания похотливых садистов, что используют его привлекательность в свою пользу. -Руки за спину, шлюха. Не повиноваться в этом случае явно было бы смертельным, а потому Акито протягивает за спину запястья, отдавая себя во власть Тойи целиком, всем своим нутром. -Конечно, директор Аояги, все что захотите. Быть вежливым это то, что Шинономе умел в совершенстве, в любых ситуациях. Хотя… Недавние события подтвердили обратное, все же, послушного мальчика можно сломать, причем достаточно легко. -Вел бы себя так же послушно с клиентами, у меня бы не было вопросов, Акито. Ключ проворачивается в скважине металлических наручников и исчезает в кармане вслед за пультом от вибратора. В ловких пальцах Тойи следом появляется и кляп, совершенно новый, абсолютно. Аояги был настолько гигиеничным, что менял игрушки и прочее оборудование после каждого партнера. Хотя слухи, гулявшие по борделю, гласили что сам Тойя не был в восторге от похабщины, он лишь изредка приглашал любимчиков к себе. -Открой свой грязный рот, жалкая сучка. Тойя излучает эту злобу и ненависть при этом оставаясь таким спокойным и безразличным… Это заводит не меньше чем кляп, теперь замыкающий рот Акито, пару минут назад открывающего его так широко. Кнопки на кожаном ремешке щелкают в вязкой тишине, поглощающей проститутку с тех пор, как Тойя умолк. Теперь же Шинономе чувствует себя максимально комфортно. Рубашка, застегнутая всего лишь на две пуговицы, обнажала кожу покрытую укусами, спускаясь с плеча. Руки зафиксированные сзади тряслись от приятной прохлады металла, а глаза блестели этой ужасной похотью и желанием . Акито давно не стыдно за желание быть использованным, он больше не жалеет и не плачет ночами, думая что свернул не туда. Вся его жизнь строилась на отдаче себя другим, и это не шутка или миф, а сладкая реальность, которую Акито берег как драгоценные украшения с гранеными камнями и чистейшей позолотой. Вот только вся его сущность дороже ювелирных изделий, его сущность это что-то святое и бесценное , он - совершенство. -Вставай, Шинономе, если сможешь. Ох уж эти провокации. Конечно он может. Было бы странно если бы ноги не смогли держать его прямо сейчас. Он неспешно поднимается при этом стараясь даже не дышать, каждая капля воздуха была необходима сейчас, а потому стоит расходовать запах как можно более экономно. Босые пятки касаются пола вновь и он снова оборачивается на Тойю. Тот, сложив руки на груди, улыбаясь наблюдает за ловкостью своего сотрудника и легонько толкает в спину, в сторону стола. Шинономе чуть ли не спотыкается о собственную ногу, но во время ловит равновесие . Перед собой Акито видит только стол, из того же темного дуба что и входная дверь. -Нагнись. Голос Тойи звучит так громко, а эхо, создаваемое высокими потолками и каменными стенами, как будто режет тишину на куски. Страшно. Так чертовски страшно. Шинономе вздрагивает, когда рука Аояги шлепает его по бедру, выгоняя из транса. Тойя всегда заметит если его не слушают и заставит слушать . Обязательно заставит. Он смотрит на то как дергается Акито и улыбаться, еще шире прежнего. Он видит как сильно дрожит парень под ним, но ведь он этого заслуживает? Да? Шинономе понимает, за что получил шлепок, и тут же прижимается грудью к поверхности стола, чувствуя под собой какие то бумаги. Он чувствует как спадает груз с ног, ведь держаться на них в последнее время было не очень то легко. Аояги за ним с насмешкой смотрит на Акито, что так откровенно нагнулся, на чистые когда-то бедра , сейчас покрытые отпечатками чужих рук, но идеальный прогиб в спине, отработанный годами. Оно и неудивительно - стонать и прогибаться под другими это его работа. На глазах наворачиваются слезы возбуждения и Акито давится комком в горле. Он знает что последует дальше, он знает, а потому дрожит с такой невероятной мелочью и страхом. Прямо сейчас он напоминает замерзшего щенка у продуктового магазина, которого когда-то бросили ненадежные хозяева. А ведь по всей своей сути, так оно и было. Родители Шинономе погибли в авиакатастрофе, далеко от родного дома, оставив Акито и старшую его сестру Эну на произвол судьбы. Они бросили их. Они забрали последние надежды и ушли не попрощавшись. Ушли, разрушая жизни своих детей. Утрата сильно ударила по сестре и через какое-то время она заболела пневмонией, то-ли от слабого иммунитета, то-ли совпадение, заставившее Акито теряться еще сильнее прежнего. Все это так ужасно губило мальчика, что он не мог найти себе места. Хоть отношения с сестрой не были особенно хороши, он все равно был готов абсолютно на любой серьезный шаг если дело касалось старшей Шинономе. У них не было никого, кроме самих себя. У них не было никого, кроме друг друга. Эне нужно было полноценное лечение,дорогие препараты и постоянный надзор врачей. Терапия была ужасно дорогой,настолько ,что денег не хватало совсем.Тогда-то Акито и устроился в бордель семейства Аояги. Уже в то время им заведовал Тойя, который прямо сейчас стоял за ним. Внезапно, Акито чувствует как чужие руки стягивают белье,хватаясь за резинку. Ладони перемещаются на ягодицы, пальцы поглаживают еле ощутимо, заставляя Шинономе немного успокоится. Акито вздрагивает. Он чувствует как неизвестный предмет толкается в него сзади. Он прижимается грудью к поверхности стола и даже через рубашку чувствует документы, которые мнутся под весом Шинономе. Предмет не слишком большой, но стенки слегка растягиваются в стороны, принимая инородную вещь. Когда предмет входит полностью Тойя выуживает из кармана пульт дистанционного управления. Так вот зачем все это. Теперь Акито понимает. Парень хочет замычать что-то в кляп, наверняка в знак протеста, но тут же затыкается, когда игрушка в заднице начинает вибрировать, стимулируя нежную плоть и кожу. Шинономе дрожит. Крупно дрожит, этим самым приводя и стол в еле заметное движение. Зрачки его расширяются, а ресницы в удивлении хлопают, разгоняя ветер в стороны. Акито хочет кричать. Очень хочет. Тойя наблюдает за тем как дрожит его шлюха под ним, он видит и наслаждается тем, как покорно парень перед ним принимает свое наказание. Директор прокручивает колесико на пульте, после чего убирает его в карман темных брюк . Он делает пару шагов, каждый из них отдается жутким эхо по всей комнате и заставляет Акито вслушиваться в каждый из шумных стуков ботинка. Он чувствует себя настолько беспомощным.. Таким жалким и плохим мальчиком. Он раздавлен, не смотря на то, что делал это дело так часто. Прямо сейчас он стесняется всего, что раньше приводило его в такое дикое состояние транса. Тойя садится в свое кожаное кресло, перед этим отодвигая его от стола, того самого, на котором слева от него,так развратно прогибается Шинономе от вибраций. Акито дрожит и дергается каждый раз когда чувствительные стенки чувствуют вибрацию особенно сильно. Все это заставляет так невероятно жалеть о прошлом и наслаждаться настоящим. Он никогда не стеснялся своих желаний, наверное именно потому он был так востребован у клиентов. Но все же, Шинономе обладал язвительным характером, который приходился по нраву не всем. Именно эта привычка грубить прямо сейчас привела его в кабинет директора в котором сам Аояги заставляет его так сильно трястись от возбуждения. Он не станет скрывать, он хотел этого. Тойя поворачивается на Шинономе и наблюдает за тем как текут слезы из зажмуренных глаз. Аояги давно не удавалось понаблюдать за реакцией Акито, а ведь ему невероятно нравилось это . Шинономе явно был лучшим в этом деле, даже наигранные эмоции казались естественными, а когда парень рыдал по правде ,это заводило еще больше. Аояги безусловно был извращенцем, но все же, у богатых свои тараканы. Было бы странно если бы он им не был будучи владельцем борделя в котором с самого детства наблюдал различные сцены. Но все это неважно когда прямо сейчас он сидит рядом с великолепным рыжим мальчиком, чей рот затыкает кляп, а руки надежно скованы наручниками. Аояги видит как тот хочет кричать, а потому смеется и прокручивает колесико еще больше. Мужчина закидывает одну ногу на другую, шурша тканью брюк, и откидывается в кресле, немного покручиваясь из стороны в сторону. Акито громко, насколько это возможно в его положении, мычит и слезы текут с новой силой. От мысли о том что возможно после всего этого последует что-то большее Шинономе осознает свое возбуждение еще больше. Он понимает как сильно хочет член Аояги, он понимает что никакие клиенты ему больше не нужны, только внимание собственного начальника. Хочется. Шинономе поворачивается в сторону Аояги и на секунду перестает дрожать. "Какого черта?" Шинономе откровенно говоря не понимает почему повернувшись на партнера он видит именно это. Тойя совершенно безэмоционально смотрит перед собой, покачивает ногой, едва касаясь носком строгих кожаных туфель до пола, и перебирает бумаги. Чертовы бумаги. Акито не понимает почему директора сейчас заботят только договоры, подписи и прочая бумажная волокита. Аояги ловит взгляд Шинономе на бумагах и поворачивается, тут же натыкаясь на полные ненавистью глаза Акито, слезы маленькими прозрачными крупинками блестят в уголках глаз, а рыжие волосы явно мешают Шинономе сфокусировать зрение. Аояги заботливо протягивает руку к лицу Акито и отодвигает непослушную прядь. Он едва ли касается пальцами, но проститутка все равно в страхе жмурится. А вероятно правильно делает, ведь за мягким жестом заботы следует резкая пощечина, не такая сильная как в первый раз, но действие все равно заставило Акито раскрыть глаза и даже отвернуться через пару секунд . Безусловно обидно, хоть и приятно. Пока Шинономе был занят своей обидой он даже не заметил, как колесико на пульте в руках Аояги прокрутилось еще сильнее. Теперь вибратор работал почти на максимум, что заставляло Акито дрожать всем телом в разы сильнее, хотя казалось бы, куда еще больше? Глаза невыносимо слезятся, а тепло разливается приятными волнами по всему телу. Растянутые стенки чувствуют вибрацию как никогда четко, что даже становится больно. Хочется большего. Хочется. -Не суй свой нос не в свои дела, Шинономе, а думай над своим поведением. Шинономе снова плачет , а горячие слезы текут по лицу. Он подумает, обязательно подумает и поймет что вел себя ужасно. Он поймет что был таким плохим мальчиком и что все эти жестокие действия не напрасны. Вот только извлечет ли он хоть какой-то урок из этой сессии? Он даже не хочет думать об этом. Он хочет большего при этом понимая что не получит этого. Плохие мальчики не получают угощений, и он в их числе. Резко Акито чувствует копошение справа от себя и поворачивается в сторону шума. Он наблюдает за тем как Аояги поднимается из своего кресла и смотрит только в папку, которую держит перед собой. Он не отрывает глаз от дурацкого листка когда перед ним откровенно выгибается лучший мальчик в борделе, серьезно? Да серьезно. Тойя настроен четко и решительно, он не собирается считаться с мнением Шимономе и совершенно не обращает внимания когда тот брыкается и мычит. Директор подходит к входной двери все так же пялясь в бумагу перед собой, но в паре метров от выхода останавливается. -Я отнесу документ. Не скучай. После этого Шинономе снова оставляют, сколько бы громких отрывистых мычаний он не издавал, он ничего не мог сделать. Перед выходом Аояги машет ладонью и слегка подмигивая, выключает свет. Дверь закрыта на замок снаружи, как будто в кабинете никого нет, свет почти полностью отсутствует, только настольная лампа дает легкое холодное освещение. Акито чувствует как вибрация усиливается и это заставляет его взвыть еще больше. Его оставили так нагло и жестоко, совершенно безбожно и отвратительно! Кто бы мог подумать что тот кто раньше был любимчиком теперь лежит на столе с игрушкой в анале и в полной кромешной темноте? Вот именно. Даже сам Шинономе не ожидал . Никто не мог этого ожидать. Тем не менее, такое обращение заводит. Он чувствует как плоть твердеет от того, что он как никогда чувствует себя игрушкой. Такой жалкой игрушкой для воплощения чужих больных фантазий. Каждый дюйм его тела принадлежит его работе, но он не осмелится назвать это работой. Это что-то вроде смысла жизни, бесконечный экстаз ведущий по итогу к смерти. Он никогда не думал над этим и точно не станет думать сейчас. Он все больше старается отвлечь себя от вибрации сзади. Совсем не хотелось вырубится после оргазма на столе директора , как это часто бывало. Он не понимал, почему же его так бросили. Он мог бы стать хорошим мальчиком если бы его заставляли дрожать от боли и страха, но возможно одиночество и вправду сильнее повлияет на него. Ограничение движений и звука заставляли слезы течь по щекам. Он ненавидел молчать. Он ненавидел когда его оставляли одного в полной тишине. Ненавидел. Но все же, возбуждение дает о себе знать когда в мозгу всплывают холодные глаза Аояги. Акито понимает, что думать о таком вероятно ужасно неправильно, но он и так натворил дел. Он видит перед собой Тойю, такого высокого и красивого и в черном. Полностью. Он видит как на чужих руках виднеются вены, вздутые и выступающие из под кожи. Он видит как ладони касаются ягодиц и после шлепка нежно поглаживают. Акито несется на полной скорости, его не остановить. Он не остановится до тех пор, пока не сможет кончить, вот так, от простых фантазий. Из одной мысли вытекает несколько других, куда более красочных и горячих, Акито понимает что близко. Никогда еще не приходилось ему кончать в кабинете своего же начальника, никогда. Вибрация усиливается и глаза в испуге открываются, Тойя будто знает, читает мысли… непонятно, каким образом, но Шинономе чувствует его присутствие. Он чувствует как бы улыбался мужчина прямо сейчас, он чувствует и знает, что то бы смеялся над положением Акито. Так безжалостно смеялся бы. А с другой стороны, хочется слышать этот садистский смех, хочется быть простой игрушкой для забавы. Хочется. Из-за одиночества и почти полной темноты Акито почти теряет рассудок. Он теряется в коридорах блаженства и невероятного перевозбуждения что даже не понимает, что доходит до пика. Он дошел до крайней точки и тут же упал на колени, чувствуя как ноги буквально отказывают в привычной работе. Глаза болят от полумрака и обессилено закрываются. Он больше не выдержит. Он больше не сможет. *** Вернувшись в кабинет Тойя натыкается на " картину маслом " : Акито без сознания лежит на полу, руки по прежнему скованы, а рот заткнут кляпом. Вибратор тихонько продолжает жужжать. К слову,Аояги не было в кабинете всего лишь 10 минут .