Молоко нераи

Всю ночь Янару снились цветы, что проросли из подаренного ему богиней Исмали семечка. Темно-малахитовые бархатистые листья и черно-золотые нежнейшие лепестки трепетали, словно крылья бабочек, над тычинками, напоминающими мужские детородные органы, клубились искрящиеся облака пыльцы, одурманивающий аромат щекотал ноздри, пробуждая в сердце странное чувство — наслаждение чувством собственного бытия, радость жизни. Вскормить дар богини могла лишь сладкая роса энхалов и огненный яд дземонов, нектар щедрых муравьиных цариц и сводящий с ума туман триглава, благоухающая влага гоморхолов и маслянистые слезы железных лжелюдей…. Сорок две эссенции должны были оживить семя и помочь ему дать жизнь ростку, который распустится черно-золотыми цветами. Волшебная пыльца с тычинки святого цветка Исмали подарила бы Янару возможность создать целительное зелье невероятной силы. Столпы ревностно относились к установленным волей Отца-и-Матери законам мироздания, жестоко карая магов, которые пытались воскресить мертвых. Неважно, были ли они овладевшими темной силой некромантами, вдыхающими подобие жизни в разлагающиеся трупы, или скульпторами материи, воспроизводящими точные копии тел и душ — на просторах Созвездия Королевств их ждала одинаково молниеносная и страшная кара. Но ни Столпы, ни сам-сама Отец-и-Мать не посмели бы осудить его за то, что он, целитель по призванию, смог сотворить лекарство от смерти. Открыв глаза, он улыбнулся. Одной из сорока двух эссенций было молоко нераи, за которым они с Иджаньей и Акейи прибыли в спрятавшуюся среди высоких гор деревню Нер-Новем. Нераи радушно приняли гостей, выслушали его просьбу, и, как ни странно, верховная жрица Золотой Кошки Лен-Лун сразу же согласилась провести обряд. Возможно, дело было в том, что за него замолвил словечко полукровка Акейи, чьи коричнево-белые волосы, уши и хвост были подозрительно похожи по цвету на ее собственные волосы, уши, хвост и покрывающий тело мех. Друзья провели спокойную ночь на постоялом дворе, и как только за окнами посветлело — принялись собираться. Лен-Лун сказала, что трое храмовых дев встретят их в священной роще к югу от деревни, и обряд начнется, как только солнце окажется в зените. После обряда они договорятся о плате, которая, как она заверила, не будет слишком высокой. — И все-таки, почему ты выбрал жизнь среди людей, а не среди нераи? — спросил Янар Акейи, причесывая свои густые золотистые волосы. — Ты много раз говорил, что хотел бы пойти по стопам своего... своей отца, и я уже начал думать, что нераи не принимают полукровок, но мы с тобой видели других ава-неру, у которых от зверодев — только хвост да уши, и им тут явно живется неплохо. Акейи тяжко вздохнул, и в его больших зеленых глазах с вертикальными зрачками вдруг промелькнула глубокая грусть. Однако он быстро взял себя в руки. — Неужели ты и сам не понял? — Янар, может, и понял, а я не поняла! — подала голос с верхней полки огромной двухъярусной кровати Иджанья. Белозубая улыбка ярко сверкнула на ее черном лице. — Я ведь мужчина, вот в чем проблема. Отец рассчитывала, что подарит моей матери дочь, но мое рождение положило конец ее мечтам о наследнице. Среди нераи я бы всегда ощущал свою неполноценность. Янар подошел к окну, взглянул на просыпающуюся деревню. Маленький уютный Нер-Новем оказался совсем не таким, как он его себе представлял. Он знал, что нераи ближе к монстрам острова Тен-Тель, чем к людям, эльфам и другим обитателям Созвездия Королевств, поэтому всегда считал их... ну, монстрами. Дикими полуразумными созданиями, довольно привлекательными, но несущими в себе слишком много низменных инстинктов, чтобы относиться к ним, как к равным. Но на самом деле они оказались почти такими же, как люди, они жили в таких же домах, говорили на общепринятой в Созвездии Королевств энике, некоторые из них даже поклонялись не только Золотой Кошке, но и Столпам. Вот только мужчин среди них не было. *** Друзья быстро нашли среди густого березняка ту самую поляну: исходящее от нее чувство божественной благодати указывало путь потустороннему зрению Иджаньи. Небольшая и очень светлая, она казалась как будто ненастоящей, слишком светлой, слишком красивой, словно яркая картинка. В мягкой мураве синели мелкие голубые небесные колокольчики, и эта трава так и манила прилечь, раскинуться среди зелени, глядя в удивительно яркую небесную синь. Царящая в этом уголке леса атмосфера ощущалась неправдоподобно умиротворяющей Оставив Иджанью и Акейи следить за обрядом в стороне, за цветущими кустами махрового шиповника, Янар разделся и вышел на поляну к обнаженной храмовой деве, что уже ждала его, купаясь в нестерпимо ярких полуденных лучах. Роскошные черные волосы, собранные во множество косиц, были стянуты на затылке в аккуратный пучок, усеянный рядами крошечных жемчужин, ее длинные уши с кисточками, напоминающие уши рыси, высоко поднимались, большие небесно-голубые глаза мудро глядели из-под нахмуренных бровей. Короткая палевая шерстка на лице, руках и хвосте была украшена темными полосами, угольный кожистый нос влажно поблескивал, а над верхней губой топорщились длинные вибриссы. Ее пышные груди с черными сосками высоко и свободно вздымаясь над стягивающим тонкую талию широким кожаным поясом с пристегнутой к нему расписной сумочкой, соблазнительно колыхались в такт тяжелому дыханию. Но вовсе не они были источником целительного молока нераи, за которым Янар и Иджанья обратились к жрице Золотой Кошки. Как и многие создания эпохи Первого Рождения, девушка-нераи сочетала в себе женское и мужское начало: ее покрытый извитыми венами черный член бугрился бесчисленными роговыми шипами. Вспомнив легенды о том, что именно такой огромный пенис когда-то давно в древности вскормил прародительницу зеленых матерей, богиню Май-Симарь, которая теперь оберегала леса Созвездия Королевств, Янар нервно облизнул губы. В голове промелькнули смутные сомнения насчет вкуса этого молока. Не то чтобы Янар не знал, что молоко нераи — лишь поэтичное название семени зверодев, не то чтобы он не был готов к тому, что ему придется выдоить эту живительную влагу своим ртом или своей задницей, не то чтобы он боялся, но все происходящее было совсем не похоже на то, что он успел вообразить по дороге в Нер-Новем. Солнце коснулось зенита, и девушка шагнула к нему навстречу. Мягкие черные подушечки на ладонях нераи осторожно коснулись его лица, и кожу Янара как будто обожгло невидимое пламя, охватившее все тело. Он осознал, что Золотая Кошка ниспослала на него благословение и взглянул на свои руки, покрывающиеся мехом — не палевым в полоску, как у девушки-нераи, а светло-рыжим, похожим по цвету на его волосы. Пальцы искривились, из-под отслоившихся ногтей прорвались длинные и толстые полупрозрачные когти. Схватившись за голову, Янар понял, что его уши вытянулись и заострились, став похожими на длинные треугольные уши нераи. А потом он осознал, что все вокруг вдруг сменило цвет. Мир словно выцвел, потеряв половину оттенков и приобретя вместо них несколько десятков новых, одновременно похожих и непохожих на знакомые его прежним глазам краски. — Наше молоко обретает полную силу лишь тогда, когда оно извергается в слиянии тел и сердец… — промурлыкала девушка, ткнувшись влажным носом в его нос. — И для того, чтобы слияние было полным, ты должен сам на время стать лил-неру, обращенным нераи. Из-за цветущих зарослей показались еще две обнаженных нераи. Одна была высокой, на голову выше палевой девушки, и очень полной, ее тело покрывал коричневый мех с черными полосами, зеленые глаза искрились озорными огоньками. Длинные вьющиеся волосы, не пенящиеся мелкими пушистыми кудряшками, как волосы Иджаньи, а закручивающиеся крупными спиралями, ниспадали на ее воистину титаническую грудь. Терракотовый нос, оттененный черной каймой, был того же цвета, что ее соски и подпирающий мягкий животик толстый эрегированный член, у основания усыпанный черными пятнами. Вторая, совсем невысокая, была белой, как снег, девственная белизна ее меха подчеркивала нежнейший розовый оттенок носа и украшающих небольшую высокую грудь сосков. Левый ее глаз был бирюзовым, а правый — янтарным. Ее маленькие висячие ушки украшали золотые серьги, на руках сверкали широкие браслеты. Миниатюрная и стройная, она была одарена Отцом-и-Матерью куда щедрее палевой и полосатой девушек. Ее детородный орган был длиннее и толще, чем ее собственное предплечье, а его головка по размерам не уступала кулаку Янара. Палевая нераи, мурлыча, приобняла его, вновь коснувшись кожистым носом его носа. Янар сглотнул. Сейчас перед ним стояли три нераи, три зверодевы! Три огромных шипованных мужских… нет, женских достоинства были готовы погрузиться в его дарованное благословением Золотой Кошки новое отверстие. Три текущих щели жаждали принять в себя его преобразованный член. Три зверодевы, одна возбужденнее другой — и они все собираются его… Отец-и-Мать! Хоть бы им не пришло в голову делать это по двое одновременно… или, если уж придет — хоть бы они не принялись трахать его вдвоем в одно отверстие. Без лишних слов девушки повалили его на траву, стаскивая с его тела ставшую ненужной одежду, почесывая его за ушами своими когтистыми пальчиками и вылизывая новообретенный мех. Янар непроизвольно постанывал, ворчал, пытался даже что-то говорить, но голос подводил его, срываясь на низкий рокот, напоминающий громкое кошачье мурлыканье. Достав из сумочки небольшое золотое колечко, украшенное россыпью мелких самоцветов, палевая нераи разомкнула его, а затем — защелкнула у корня его измененного благословением члена. Не совсем понимая, для чего она это делает, Янар фыркнул и блаженно зажмурился. *** Иджанья и Акейи наблюдали за обрядом из-за густого кустарника. В свете полуденного солнца тело Янара менялось на глазах: вот оно покрылось ярким рыжим мехом, украшенным розеткоподобными темно-коричневыми пятнами, вот его бедра приобрели соблазнительную округлость, а талия, словно стиснутая невидимым корсетом, сделалась удивительно тонкой, вот его груди налились женственной тяжестью… Проклюнувшийся над копчиком длинный полосатый хвост хлестнул по воздуху, над раздвоившейся верхней губой пробились пышные вибриссы, влажно блеснули кончики выглянувших из-под нее острых клыков. Длиннее стали и его волосы, роскошной густой гривой ниспадающие ниже лопаток. — Кажется, благословение Золотой Кошки коснулось и нас. Неужели я узнаю, что это такое — быть чистокровной нераи… — тихо произнес Акейи, ощутив странный зуд вдоль позвоночника и подняв взгляд на вытягивающееся в усатую мордочку лицо Иджаньи. Мех, пробившийся сквозь ее угольную кожу, был черным, как ночь. Его собственное тело начало порастать двухцветной шерстью: местами белой, местами — бурой в полоску. Опустив взгляд, Акейи заметил, что юбка Иджаньи красноречиво топорщится в паху, да и его собственные штаны становятся подозрительно тесными. Обострившееся обоняние щекотал ее запах, ставший вдруг невероятно соблазнительным. Она тоже принюхивалась, чуть приоткрыв рот и шевеля вибриссами. Сброшенная одежда повисла на ветках пышных кустов цветущего шиповника. Тела двух лил-неру сплелись в жарких объятьях. *** — Молоко для Золотой Кошки, молоко для нас, молоко для тебя, милый лил-неру, молоко для святых цветов Исмали. Нашего с тобой молока хватит всем… — промурлыкала полосатая нераи, и, склонившись к груди Янара, жадно втянула в свой острозубый рот мясистый пухлый сосок. Белая нераи прильнула ко второй его огромной груди, по кругу обводя кончиком шершавого языка чувствительную ареолу. Янар все так же урчал и порыкивал под прикосновениями троих зверодев. Урчание перешло в пронзительный вой, когда палевая нераи, огладив его тяжелые пушистые яички, деловито отодвинула их в сторону и принялась медленно, с упоением ласкать его новообретенную вагину. Она то слегка прикусывала клитор мелкими резцами, одновременно проникая в анус своими пальцами со втянутыми коготками, то несдержанно-торопливыми движениями слизывала обильно льющиеся горячие соки. Вдоволь упившись ими, она наконец вошла в него, плавно, но быстро, вбив свой шипованный член в его дарованное благословением отверстие сразу на всю длину. Прилив новых, неизведанных ощущений ударил по нервам Янара, словно метеоритный ливень с заоблачных высот. Игнорируя его сочащийся вставший член, палевая нераи трахала его, как женщину, и он впервые в жизни наслаждался чувством заполненности, нестерпимо сладким и жарким гнетом чужого тела, наваливающегося на него с немыслимой силой. Оторвавшись от грудей распластанного на мягкой траве Янара, белая и полосатая нераи встали на колени по обе стороны от него, и тени их членов затмили солнце. Без слов поняв их не то тихий намек, не то немой приказ, он принялся старательно мастурбировать девушкам. Толчки мощного ствола палевой нераи внутри него задавали ритм движениям его рук, сочащиеся шипастые головки то и дело соприкасались, капая предэякулятом. Тяжко-сладкое блаженство нарастало, сжигая Янара изнутри, и, наконец, нашло выход, выплеснувшись бурным оргазмом. Осознав, что он кончил, как женщина, от того, что его трахала зверодева, Янар пронзительно завизжал. В следующий момент член палевой нераи заполнил его влагалище, взорвавшись освященным Золотой Кошкой горячим водопадом. Лицо, груди, матку Янара обдал дождь густых брызг молока нераи, извергнувшегося из трех пульсирующих в унисон пенисов. — Надо же, как быстро ты заставила его кончить, — заметила белая нераи, слизывая густую жидкость с морды Янара. — Еще бы, — полосатая нераи оторвалась от сосредоточенного вылизывания омытой семенем пушистой груди. — Одна из нас уже может свести лил-неру с ума своей искусностью, а уж втроем… — Да, а уж втроем… — только и смог согласно протянуть Янар, выгибаясь под прикосновениями готовящихся к новому заходу девушек. Молоко, попавшее ему в рот, оказалось удивительно вкусным. Сладковатое, жирное, оно не было похоже на человеческое семя. Таким, пожалуй, и правда можно было вскормить юное божество. Шесть рук с мягкими кожистыми подушечками на толстых пальцах скользили по его телу, то поглаживая, то вдруг выпуская коготки и заставляя мех вставать дыбом, и вскоре Янару начало казаться, что рук этих не шесть, а гораздо больше. Шершавые языки вылизывали изнутри его уши, черный влажный нос, щекочущий дыханием нежную внутреннюю поверхность ушной раковины, сменялся терракотовым, терракотовый — розовым. Острые клыки покусывали за шею и ключицы… Твердость девичьих эрегированных членов, скольжение по коже иссиня-черных косичек палевой нераи, легких серебряных прядей белой нераи и воздушных кудрей полосатой нераи пьянили его сильнее грибов и благовоний в храмах Джил Чанарры… — Ты хотел бы остаться с нами навсегда? — полосатая нераи сжала упругие пухлые бедра Янара, слегка приподнимая их. Тот сдавленно застонал, даже не зная, что сказать. Он одновременно осознавал, что завтра они с Иджаньей навсегда покинут , и путь, лежащий перед ними, манил своим простором и запутанностью, что здесь они лишь ради цветов Исмали. Но в то же время его тело мечтало о бесконечных днях и ночах блаженства в мягких лапках похотливых зверодев. — Конечно, он хочет, — усмехнулась белая нераи. — Но мы же не можем допустить, чтобы его путешествие кончилось, едва начавшись. — А жаль, из него ведь вышла такая славная лил-неру… — добавила палевая, щекоча кончиком когтя горло Янара. — Думаю, мы можем продолжать? Белая нераи уютно пристроилась над вылизанной дочиста мордой Янара, уткнув его во влажную щель под своими тяжелыми яичками. Ее сливочно-сладкие соки наполнили его рот, промежность плотно прижалась к кожистому носу, почти не оставив места для маневров языком. Впрочем, маневры эти все равно были бы совершенно излишними: резкими толчками бедер она принялась трахать его пушистую морду, взяв совершенно бешеный ритм. Палевая нераи, не отставая от подруги, уселась на его живот, и, стиснув когтистыми руками его огромные мягкие груди, обхватила ими свой член и начала двигаться в такт с белой вислоушкой. Одновременно с этим полосатая нераи пристроилась между раздвинутых ног Янара, и шипованная головка ее крапчатого члена погрузилась в изнемогающее от жажды жесткого колючего проникновения влагалище. — Не спеши, — насмешливо протянула белая. — Нам ведь некуда торопиться, да и нашему гостю — тоже. Стянувшее основание члена Янара кольцо делало и без того небывало мощную эрекцию еще сильнее, и всем своим естеством он надеялся на то, что хоть одна из девушек перестанет игнорировать его требующий внимания орган, но его наивная надежда с каждой секундой таяла. Краем уха слыша чужое мяуканье и верещание где-то за кустами, он смирился с этим, отдавшись ощущениям от вдалбливающегося в него чужого пениса. Ритмично ударяющийся в шейку матки девичий член как будто телепатически обменивался с его телом своими сокровенными вибрациями, и каждый очередной толчок выбивал фонтаны искр, пурпурными и золотыми огнями вспыхивающие на изнанке опущенных век. Еще толчок, еще тяжелый вздох — и полосатая нераи, издав глухой утробный звук, кончила в него, заполняя до предела своим семенем. Поток сладких соков выплеснулся ему в рот из судорожно сжавшейся вагины белой нераи, струя молока палевой выплеснулась на грудь и шею. Следом за ними и сам Янар по-кошачьи завизжал, потеряв голову от нового опьяняющего оргазма. — Дайте… дайте мне кончить, как мужчина… — простонал он, чуть отдышавшись. — Как мужчина? Ну уж нет, твоя очередь еще не пришла, — белая нераи рассмеялась, усаживая его на свой уже вновь вставший с прежней силой невообразимый розовый член, который был почти вдвое больше членов ее подруг, и развернув лицом к себе. Янар успел только испуганно распахнуть глаза — и едва не взвыл от резкого вторжения с тыла. Они все-таки решили одновременно трахнуть его в оба отверстия — и хорошо хоть не в одно и то же сразу! Не дав ему опомниться, палевая нераи пристроилась сзади, резко вбившись в девственный анус. Хотя зверодевы уже дали ему испробовать чувство проникновения в новообретенное отверстие, его старое отверстие все еще было нетронутым, лишь слегка разработанным шаловливыми пальчиками палевой, и это оказалось больнее, чем Янар себе представлял! А затем он поймал себя на мысли, что в глубине души именно этого и хотел, и довольно заурчал. Полосатая нераи, воспользовавшись моментом, пристроилась к Янару третьей. Ее яички, качнувшись, пощекотали кожистую поверхность его носа густым мехом, и он был уже готов вновь ощутить сладкую влажность зверодевичьей промежности. Но вместо этого нераи погрузила в его приоткрытый рот свой еще не до конца поднявшийся пенис, а затем, крепко ухватив за уши, принялась с тем же резким ритмом вбиваться в его не знавшее ничего подобного горло, с каждым движением шлепая его лбом о свой пухлый животик. Несмотря на свою нежную наружность, белая нераи трахала Янара еще грубее, требовательнее и властнее палевой и полосатой. В отличие от них, она как будто вообще не думала о том, что чувствует лил-неру, выпустив когти и впившись ими в его бедра. Однако наслаждение от происходящего с его телом заставляло Янара воспринимать боль от ее когтей и от двух зверодевичьих членов, лишь как экзотическую приправу к разливающемуся по его венам невообразимому теплу и блаженству. Его анус, плотно обхвативший шипованный черный ствол, его заполненное исполинским нежно-розовым членом вислоушки влагалище, его глотка, в которую толкался крапчатый детородный орган как будто стали проводниками для неведомой силы, которая переполняла его тело. Волны пульсирующей в нем благодати становились все сильнее, рык и мяуканье, влажные хлюпающие звуки и утробное урчание, тяжелое дыхание и томные вздохи ласкали обострившийся слух. Это и было то самое единение тел и сердец, которое необходимо для того, чтобы наполнить молоко нераи магической силой. Тугой фонтан белой нераи ударил в шейку его матки, заполняя ее распирающим жаром. Струя молока из члена палевой нераи излилась глубоко в его кишки. Сладкая жидкость полосатой неудержимым потоком хлынула в горло, выплескиваясь изо рта и ноздрей. А затем, снова кончив, как женщина, Янар едва не потерял сознание. — Вот теперь мы соберем твое молоко… — возвращая его в реальный мир, прошептала на ухо одна из нераи, Янар даже не понял, которая. Мягкие лапки обхватили его перетянутый кольцом член, горячий клыкастый рот вобрал в себя истекающую предэякулятом головку. Сладкое безумие обряда продолжилось, и только тогда сквозь марево блаженства Янар осознал, что он сам будет той нераи, чье молоко вскормит святой цветок Исмали. Шесть рук и шесть грудей по очереди натирали его гудящий от перенапряжения ствол, три шершавых языка скользили по его шипованной поверхности, сводя с ума обещанием настоящего мужского оргазма, осушающего яички до дна и вместе с семенем исторгающего душу из тела. Когда собственное молоко Янара, наконец, хлынуло в подставленную палевой нераи фляжку — он стал бесплотным и неощутимым, а затем перестал существовать. Еще никто и никогда не доводил Янара до этого дивного и жуткого состояния, не похожего ни на что, испытанное им когда-либо ранее. Оно было сродни породившему все сущее экстазу самого-самой Отца-и-Матери, сродни божественной непостижимости, сделавшей возможным существование времени и пространства, неба и земли, прошлого и будущего. Сквозь головокружительное наслаждение Янар отстраненно ощутил, как темные лапки палевой нераи освободили его обмякший член и защелкнули на его шее тонкий металлический ошейник. — А теперь поговорим о плате, — промурлыкали с двух сторон полосатая и белая нераи. *** Седьмая эссенция была добыта, и теперь Янару нужно было достать лишь тридцать пять. Всего тридцать пять — и распустятся святые цветы, способные исцелить от смерти, и прекрасные глаза Тэнкель вновь увидят свет дня… Отдохнув после обряда, следующим утром друзья покинули гостеприимный Нер-Новем. Акейи, смущенный всем произошедшим до мозга костей, стал очень тихим и почти не разговаривал ни с Янаром, ни с Иджаньей. Когда они остановились на привал, он отправился на поиски ягод, несмотря на то, что горный лес уже погрузился в ночной сумрак. — И все-таки почему они запечатали благословение Золотой Кошки? Ты ведь теперь целый год проживешь в этом теле… — задумчиво произнесла Иджанья, устроившись у озарившего темноту костерка. — Мы держим путь на остров Тен-Тель, а во владениях богинь-супруг человеческий мужчина с большой земли — слишком желанная добыча для жаждущих продолжения рода монстродев, среди которых есть весьма опасные создания. Да и собирать жидкости обоеполых монстров и монстров-самцов куда проще, когда тебе есть, чем их завлечь. Иджанья понимающе хмыкнула. Рубашка Янара теперь была тесна ему в области бюста, и расстегнутые пуговицы обнажали шикарное декольте, штаны, ставшие слишком широкими в талии, соблазнительно обтянули округлившиеся бедра. Он уже вырезал в них отверстие для хвоста, а шляпу дополнил прорезями под длинные треугольные уши. Узнать в красивой пятнистой нераи с розовым носом и солнечными глазами того, прежнего Янара, обычного человеческого мужчину, было совершенно невозможно. Янар потрогал украшенный самоцветами ошейник. Он, конечно, сказал правду, но далеко не всю. Через девять месяцев ему предстояло стать матерью: три будущих малыша от палевой, белой и полосатой отцов уже свили уютное гнездышко в его подаренном благословением Золотой Кошки чреве. Вобрав в себя силу тен-телийских монстров, с которыми Янар будет совокупляться в своем новом теле ради сбора волшебных эссенций, они обретут способности к неведомой жителям большой земли магии и освежат кровь народа нераи. Такова была плата.