Дорогой Крейг

Первое, что может быть замечено – запах хлорки и медикаментов. Открыв глаза – идеально чистый пол. Приходя в себя, по немногу – прерывающийся писк. Это была больница, и четвёртое, замеченное – давящая боль в голове и невыносимое давление непонимания происходящего. В глазах всё плывет, из-за чего осматриваться трудно, а стоит ли? Он уже знает, что рядом с ним родители близкого, вокруг аура траура и смерти, под ним жёсткая скамья, в руках лист, а перед ним – таящая за собой нерозгаданую тайну, дарящая убийственную злобу и кручину – белая дверь. Ощущения неприличного груза в душе тащит в саму пучину эмоциональной смерти; на глазах застывшие слёзы; белый сложенный лист в руках, кажется, режет кожу. Отдаленный плачь женщины, успокаивающий голос мужчины; задверной писк с перерывами; стучание сердца звучит неправдоподобно, оно должно было остановиться ещё пару часов назад; звук бумаги шерудит мозги. Пальцы сильно сжимают и оттягивают волосы на затылке – эта привычка заприимствованая; головная боль, будто сжимают шарик, ведь в голове пустота; бумага, оказывается, пористая и сейчас это приводит в чувства. Долбаный конверт С тяжёлым вздохом записка открыта, виднеется красивый подчерк, в некоторых местах он нарушен. Послание длинное, заняло аж целый формат А4, мелко исписанный. «Дорогой Крейг Такер, Возможно, когда ты это читаешь, я уже мёртв, или вы не прочитали примечание ”открыть когда я умру„, не суть. Хочу скать, что мой суицид был на почве болезни, она мешала мне жить. Я попросту устал, хотя понимал, что этим я нанесу вам непоправимый вред, и даже после смерти буду чувствовать неописуемую вину за содеянное. Я устал бороться с паникой и страхом смерти, с тремором, с неспособностью делать много чего. Мои родители и ты сделали очень чего много для меня, я это ценю, и очень благодарен за это! Без вас, и тебя, я бы не смог так долго прожить. Просто пришло моё время уйти, вы можете выдохнуть с облегчением, потому что даже отрицая это, я был для вас всех обузой, инвалидом и лишней тяжестью. Это убивало меня. Выдохни, и живи дальше, жизнь слишком коротка что бы тратить её попросту. Ты амбициозный молодой человек, со своим личным мнением, с многовозможным будущим, ты хороший друг и партнёр, такой заботливый и преданный! Но не трать время на скорбь по мне. Я не хочу этого. Найди себе хорошую и верную жену, заведи детей и ферму морских свинок, о которой так долго мечтал, и живи счастливо! Ты заслуживаешь этого! Было грустно прощаться с тобой, ты самая большая часть меня, ты поддерживал меня, когда никто не делал этого, ты дарил мне заботу, ты давал мне надежды на лучшее, помогал готовить, и выходило сностно! Ты очень интересно рассказываешь про звёзды! Я помню всё что ты говорил. Это заставляло проживать ещё один день. Я буду скучать за тобой, по твоим медовым глазам, по твоим рассказам, по иногда смешному выражению лица, по твоим всегда теплым рукам, крепких объятиях, по тому, что с тобой никогда не было страшно, где бы то ни было присутствовал комфорт и домашний уют. Я бы хотел провести с тобой больше времени, наверное, гуляя где-нибудь в парке, только ты и я, смотреть на небо, пить чай из термоса, смеяться с твоих глупых шуток, а потому вместе лечь спать. Только с тобой в моей комнате было так, без тебя, как будто пропадала значимая часть, наверное, это пустота в душе, ведь ты заполнял меня целиком. Мне всегда хотелось остаться с тобой подольше, насмотреться и облапать всего, а потом отпустить наконец домой. Перед смертью я часто думал, кто ты для меня. Друг? Нет, такое не чувствуют к другу. То тепло, в душе, говорило о большем. Лучший друг? Близко, но совсем не то. С лучшими друзьями не хотят просыпаться вместе с утра, не хотят держаться за руки, не хотят отдавать всё. Любовники? Нет, мне не нужны были от тебя сексуальные утехи, мне хватало всего сидеть с тобой рядом, я уже был счастлив. Наверное, я тебе лучший друг, но для меня ты целая вселенная, самый близкий и лучший, самый прекрасный и всезнающий. Я прошу, живи в кайф, не думай про грусную хуйню, ее будет достаточно. Живи хорошо, я этого хочу. Прошу, потому что люблю тебя. Я люблю тебя, Такер.» Писк уже монотонный, а рёв женщины громче, мужчина плачет. За белой дверью врачи заметушились, один из них испуганно вылетел в сторону длинного темноватого коридора. Вышел второй, он сказал на подобии ”Простите, нам не удалось его спасти„, и зашёл обратно. Самое грустное – Дорогой Крейг Такер тоже тебя любит, Твик Твик.