Духота

– Нет. Я не готов. Давай попробуем через неделю? Обещаю, я подготовлюсь. - сияющая улыбка слепит своими лучами, и Мейсон невольно щурится от болезненной яркости. Тайрон - парень, который предложил встречаться Дипперу в клубе после торопливого перепихона в туалете, полного обколотых торчков - уже месяц не хочет заниматься сексом с Пайнсом. Почему - известно только, блять, Господу Богу. Хотя к чему юноша не готов всё ещё непонятно, потому что нагибают здесь не Тайрона, а Мейсона. Но он и не жалуется: кажется, что анальный оргазм намного сильнее обычного... И внизу живота будто фейерверки взрываются... Однако такое затишье нервировало и даже пугало. Пора что-то предпринять. «Тай, мы расстаёмся» *** В тот злополучный день, когда двойняшки собрали чемоданы и в спешке уехали первым же автобусом назад, в Пьедмонт, Диппер, наконец, выдохнул с облегчением и смог расслабить булки впервые за три месяца каникул. Парень разобрал сумки и раскидал кое-как вещи по полкам, пока Мейбл обнималась с соскучившимися родителями, отзвонился Стену и Форду и после довольно милой беседы с разбега нырнул под одеяло. Но ощутил что-то неладное в ту же ночь... В комнате было подозрительно душно, прямо как в парилке. Сначала полусонный Пайнс, вертясь в попытках найти прохладный уголок и жмурясь от безнадеги, стянул с себя футболку и отбросил ненужную вещь. Потом шорты... Когда руки непроизвольно потянулись к трусам, юноша распахнул в ужасе глаза и, глотая вязкий комок испуга, ме-е-едленно поднялся... Залез в мягкие тапочки и маленькими шажками, дрожа от первобытного страха, зашаркал к задернутому плотными шторами окну. Он чувствовал чье-то присутствие. Словно кто-то стоит там, за холодным стеклом, и что-то выжидает. Кого-то. Замерев в двадцати сантиметрах от окна, Мейсон ощутил дрожь заледеневшей ладони и то, как она вспотела. В прочем, вспотел он весь - ледяной пот стекал по лицу, спине, рукам, вызывая противные мурашки... Пайнс хотел было зажмуриться, чисто рефлекторно, но мысленно отругал себя и заставил свои глаза слушаться - раскрыл так широко, что со стороны казалось, будто глазные яблоки из орбит выпадут и покатятся по полу, как колобки. Схватив край штор сильно-сильно, так, что аж костяшки побелели, юноша дёрнул изо всех сил в сторону, а после обессиленно рухнул на пол. На окном был его личный кошмар. Ехидно ухмыляющийся своим всевидящим оком жёлтый треугольник чёртов-Билл-Сайфер. *** После внезапного возникновения демона разума за пределами Гравити Фолз, прямо в Калифорнии, Диппер немедленно позвонил дядюшке Форду и пересказал всё так быстро и ёмко, что даже неподалёку парящий в воздухе Билл присвистнул и понимающе сверкнул золотистыми кирпичиками. Что именно нужно дьяволу, Диппер спросил напрямую только спустя год, - год! - ежедневных визитов. – Ты! Гребанная пирамида! Какого черта ты приходишь ко мне и пытаешься сварить меня в моей же комнате? - зло выкрикнул парнишка, яростно снимая с себя и без того тонкую майку и размахивая вокруг себя тетрадью, создавая лёгкий ветерок. От этого самого ветерка темные кудряшки забавно трепетали, а ресницы мило подрагивали. Однако брови были сведены к переносице, и значило это то, что парень очень зол. – Ты, как и всегда, понял всё так, как хочется тебе. - лениво протянул тогда Сайфер, разглядывая свои черные, как смоль, руки-палочки. - Я хочу тебя не сварить. Я хочу тебя... Продолжения Мейсон так и не дождался. Хотя понял кое-что ещё. Его пытаются не сварить, это правда. Его пытаются раздеть. Только не насильно, вовсе нет. Билл не насильник. Он же демон разума. И хитростью, без применения магии(ну, почти), заставлял Пайнса раздеваться добровольно: подогревал градус воздуха в комнате. Только до самого сладкого ни разу не доходило. Вплоть до восемнадцати лет Билл возникал у него в комнате, каждый день. Никогда не опаздывал, оказывался перед юношей ровно в полночь и неизменно хохотал, снимая черный цилиндр. В один из визитов он пообещал придти в человеческом обличье, сказал, что на него уйдет бо́льшая часть его сил, поэтому он будет почти как нормальные люди. – Зачем? Я думал, ты считаешь людей... Ну... Тупыми. - за длителтный срок он успел привыкнуть и теперь говорил с Сайфером относительно спокойно, не противясь вниманию. - бестолковыми, упёртыми, слепыми и глухими... Так зачем ты хочешь стать одним из нас? – Сосенка, мне миллиарды лет. И все эти миллиарды лет я в одной и той же форме, делаю одни и те же вещи, говорю одни и те же слова. Это почти как... Как... Хм. Как делать то, что ненавидишь, каждую секунду лишь потому, что больше не знаешь, чем можно себя занять. Я хочу понять, почему вы такие. От последних слов что-то приятно кольнуло под ребрами Но вскоре произошло кое-что... Не очень хорошее. Да, Билл был очень красив человеком: стройное тело, бледно-молочная кожа, янтарные глаза с хитринкой... Но это не отменяет факт того, что Пайнс захотел влепить ему по роже и послать, когда тот спросил: – Мужская и женская человеческие особи сношаются для того, чтобы продолжить род... - с ленцой бубнил мужчина, теребя в пальцах черную бабочку. - а мужская и мужская? Или женская и женская? – Ну... Я не знаю. Чтоб приятно было? - щеки у парня предательски покраснели, а глаза заблестели голубыми огоньками. – Насколько приятно? – Н... не знаю? – Давай проверим? - выглядел мужчина так, словно он обезбашенный ребенок, который предлагает своему другу спрыгнуть с крыши на простыне, как на парашюте. – Ч... Что проверим? - не понял Мейсон. – Давай... - шаг. - Займёмся... - ещё шаг. - Сексом? Это была главная цель Билла. Вкусить все блаженства, которые может дать человеческое тело. *** – Не готов он! Да что там готовиться! Хуй достал из трусов и в жопу засунул! Не, ну, не себе, конечно... Мне... - бубнил, как старый дед, голубоглазый шатен, пиная все попадавшиеся под ноги вещи, а сам обиженно всхлипывал и шмыгал носом. Сегодня он согласится. Сайфер всегда спрашивает. «Давай займёмся сексом?» *** Невыносимая духота. Вентилятор что-то барахлит и работать отказывается с самого утра. Окно открыто нараспашку, но толку от этого нет: на улице жара не меньшая, чем дома. Полупрозрачные занавески чуть покачиваются, а плотные шторы не закрывают стекла. Диппер приоткрывает сонно один глаз, тянется к резинке тонких и коротких ночных шорт, которые в жаркий период - середина июля, когда температура около двадцати пяти градусов Цельсия - он использует, как пижамные, и снимает их к чертям собачьим, откидывая на пол. Легче не стало. Когда Диппер открывает второй глаз, то всенепременно видит широко улыбающегося Билла, что нагло пялится на почти голого парня. Юноша, сглотнув и вдохнув потяжелевший воздух, демонстративно стянул и трусы. Сайфер непонимающе хмурится, но невольно облизывает нижнюю губу кончиком языка. Шатен смотрит на него из-под полуприкрытых глаз и приглашающе раздвигает ноги. На удивленный взгляд отвечает: – До секса, конечно, ещё далеко... Но от минета в исполнении самого́ демона разума я бы не отказался. Член начинает затвердевать уже тогда, когда Билл слегка касается подушечками пальцев нежной кожи лобка Диппера. Тонкие венки кружатся по всей оси напряжённого ствола, головка покраснела и стала темно-малиновой, яйца аж поджались в предвкушении. Вот Сайфер опускает голову: его горячее дыхание Мейсон чувствует всем своим нутром, всем телом, каждое нервное окончание отзывается. Язык мягко касается основания и широко лижет до конца. Пайнс скулит и, закатив глаза, коротко стонет, сжимая в руках простынь. Билл усмехается ему в пенис и, глянув исподлобья, целует уздечку, перед этим холодно подув на нее. И контраст такой яркий - всё вокруг пылкое, жаркое, а там, внизу - лёд... - что юноша беспомощно всхлипывает и отворачивает лицо, не в силах смотреть. Иначе кончит. Дальше всё так туманно... Вот демон дрочит ему своей прохладной рукой, прижимает всем своим телом и шепчет всякую пошлую ерунду прямо в губы, выпрашивая сладкий поцелуй, томно дышит в ушко, а вот он уже лежит там, в ногах, и до самых гланд заглатывает тонкий, но длинный детородный орган, пальцами перекатывая в ладони яички, лаская мягко мошонку. Слюна капает с подбородка, губы от трения раскраснелись и припухли, янтарь в глазах лихорадочно блестит, Билл поскуливает от странного переизбытка эмоций, впечатлений. Диппер стонет с ним в унисон, закрыв глаза. В последние секунды, которые удается растянуть, Мейсон держит Сайфера за шелковистые волосы и подаётся бедрами ему в рот, чувствуя, как приятно сжимается чужое горло, как сладко нежит шустрый и юркий язык, дразня дырочку уретры. Рвано толкнувшись в последний раз, Пайнс с писком кончает и обмякает на белоснежных подушках. В воздухе повис тяжёлый запах спермы. Сайфер дрочил себе быстро, в такт толчкам бёдер Сосенки. И излился одновременно с ним. – Да... Приятно. Повторим как-нибудь? – Иди к черту, Билл... - обречённо воет Мейсон, прячась в подушках и одеяле. Дышать становится трудно, ноги сдвигать тоже нелегко - пенис всё ещё слишком чувствителен после оргазма. – Дашь потом трахнуть себя в задницу, м-м? – Ох, Сайфер... Демон благодарно целует парнишку в висок и, ехидно сощурившись напоследок, охлаждает температуру в комнате. Теперь всё правильно.