Их тайна

      24 декабря, последний курс, события за несколько месяцев до первых глав.       Гермиона повесила последнюю белоснежную игрушку на небольшую елку в гостинице Гриффиндора. Она единственная со своего факультета осталась в Хогвартсе на Рождество. Девушка сделала это вынужденно, отгоняя от себя друзей. Ни о каком празднование не могло быть и речи, пока она не найдет решение проблемы, которую сама сотворила.       Ее родители. Ее любимые мама с папой, которые так обожали и любили свою дочь, теперь не помнят ничего. Не помнят тех дней, когда все вместе ходили на пикник и ездили в аквапарк. Грейнджер часто вспоминала времяпровождение и разговоры с родителями, слишком близкая связь с ними была с детства. В голове проносились обрывки фраз, а иногда и полные предложения их диалогов. Гермиона однажды так сошла с ума, что выписала самое дорогое в маленький блокнотик и хранила его в тумбочке возле кровати. Появился панический страх забыть что-то важное. Никто не давал гарантий, что память к родителям вернется. Гермиона боялась, что никогда не услышит нежного голоса матери и типичных фраз отца по утрам.       Гермиона отодвинула стопку книг с большого журнального стола и принялась читать большой древний свиток. Усталость наваливалась мертвым грузом. Сейчас Гарри и Рон веселятся в Норе, всей семьей Уизли празднуют Рождество под мирным небом. Впервые за пару дней их отъезда, гриффиндорка начала жалеть, что осталась в школе. Гермиона понимала, что каникулы – это единственное время, когда она еще может все дни напролет сидеть и вчитываться в древние письмена, ища ответы насчет возвращения памяти родителей. В дальнейшем снова вся голова будет погружена учебой и будущими экзаменами, а после окончания школы придется экстренно строить карьеру, учиться быту и планировать бюджет самостоятельно. Вряд ли представится целых двенадцать дней свободного времени и тишины на полное изучение материалов, к тому же у нее был доступ к закрытой секции в библиотеке! Это единственный шанс. Конечно, в случае провала, к которому Гермиона уже начинала морально готовиться, девушка собиралась сидеть ночами после домашней работы за старинными книгами, но эффективность ее работы ночью сильно снижена, нагрузка слишком велика. Грейнджер потратит большую часть своей жизни, если это будет необходимо для возвращения своих родителей.       Гермиона не заметила, как наступила ночь, живот жалобно заныл, хотелось есть. Голод напал чересчур неожиданно, стоило ученице слегка расслабиться и отвлечься от книг. Грейнджер взглянула на часы, через сорок минут наступит Рождество. Она одна, здесь, в пустой, пыльной гриффиндорской башне. Ей стоило быть со своими друзьями в этот момент. Родителей не вернуть, осознание прошибло все части тела, у нее никогда не будет прежней семьи.       Ноги сами понесли Гермиону из башни, проходя мимо недовольных портретов, девушка куталась в тонкую мантию, хотелось выйти на улицу, но особо одеваться Грейнджер не стала. Едва ли сейчас можно подышать свежим воздухом привычном способом, явно Филч перекрыл всех входы и выходы, оставалась только Астрономическая башня.       Гермиона мчалась к нужному месту, погруженая в свои мысли. Рон предлагал ей встречаться после войны, они даже целовались, но девушка поняла, что ей это не нужно очень быстро. Решили остаться друзьями, Рон хороший, она любила его всем сердцем, но вряд ли желала, как мужчину. Он мог подарить ей семью уже через пару лет, если бы они остались в отношениях. Гермиону никогда не посещала подобная мысль, она даже никогда не думала о детях, видимо, отчаянье и одиночество толкают ее на подобные рассуждения.       Мама всегда говорила, что не стоит торопиться с заведением детей. В первую очередь необходимо реализоваться и воплотить свои мечты. Возможно, поэтому Гермиона придерживалась той же позиции и в счастливые периоды жизни отдавалась мечтам и фантазиям об успешной карьере и хорошей жизни.       Она вдохнула холодный воздух, девушка добралась до Астрономической башни. Холод почти не чувствовался, слезы обжигали щеки, хотелось быть с кем-то, но она была одна. Одна в этом мире. Гермиона так устала сидеть над учебниками и искать ответы, больнее всего стало осознание того, что их не найти. Гермиона положила ладони на холодные перила, смотрела вдаль, маленькие снежинки падали на каштановые волосы.       – Грейнджер?       Гермиона охнула, резко обернувшись, непроизвольно прикрыв рот ладошкой. В глазах помутнело на секунду, прямо напротив нее стоял Малфой. Драко Малфой. Самодовольный, скрытный, как и всегда. Сейчас его лицо выражало сильное удивление, Малфой был одет в теплую одежду, волосы цвета платины он аккуратно загладил. Грейнджер практически не замечала его весь учебный год, кажется, не пересекались вовсе, либо Гермиона слишком увлеклась спасением своих родителей и не замечала никого вокруг. Последний раз девушка видела слизеринского хорька так близко и оставалась с ним наедине в тот вечер четвертого курса…       Гермиона резко зажмурилась, она давно запретила себе вспоминать и думать об этом случае. Слишком много месяцев Гермиона анализировала этот момент со своим врагом. Огромная ошибка. Которая никогда не станет известна ни одной единой души. Кроме них двоих.       – Подстилка Уизела потерялась? Или ее не взяли с собой в дыру Уизли праздновать Рождество? Неужели Уизел нашел новую подружку? – Малфой наигранно жестикулировал и делал задумчивый вид.       – Уйди, Малфой!       Какое-то чувство дежавю накрыло с головой Гермиону, нужно уходить. Она бросилась прочь, споткнувшись, упала. Сильная боль прошибла лодыжку. Грейнджер поморщилась от боли, почувствовала сильнейший стыд. Не смотреть на Малфоя.       – Грейнджер, ты совсем ебанулась? – она услышала, как он делает пару медленных шагов, Гермиона могла поклясться, что он не желает к ней подходить.       – Я не хочу тебя видеть! – она подперла ноги под себя, сжав зубы, – Что ты здесь вообще делаешь здесь в долбанное Рождество?       Гермиона резко вскочила, хотела направится прочь отсюда, но как только она вступила на правую ногу, то тут же закричала от боли. Руки сжались в кулак, хотелось провалится сквози землю.       – Грейнджер? – Малфой склонился над ней, Гермиона подняла на него глаза, он стал выше. Намного выше, чем раньше, – Ты вообще недееспособная без своих дружков?       – Отвали, Малфой! – Гермиона попыталась выпрямиться и наступить на ногу полностью, но безуспешно.       - Салазар, только не говори, что ты подвернула лодыжку! – Драко не приближался к ней чересчур близко, не нарушал никакх личных границ, но был намного ближе, чем хотелось.       – Это не твое дело! – Гермиона раздраженно дотронулась до ноги и взглянула на Малфоя, его лицо выражало что-то очень странное, она не могла понять его мимику, – Боже, какая бредовая ситуация!       Драко почти сразу отвел от нее свой взгляд, задержавшись буквально на пару секунд. Гермиона рассматривала его лицо, действительно, красивое. Эталон красоты для многих. Наверняка, утонуть в серых глазах слизеринц хотели многое. Гермиона не следила за ним последние годы, кажется, он встречался с Паркинсон. Или может с Асторией? Девушка осознала, что не знает точно.       – Как видишь, это дело только мое, раз ты, грязнокровка, здесь совершенно одна! – он недовольно сморщился, максимально демонстрируя свое отвращение, еще раз взглянул на Грейнджер, – Ты что здесь ревёшь в Рождество? Ты долбанутая?       Гермионе не хотелось смотреть на него, хотелось уйти отсюда поскорее, нога почти перестала ныть. Совсем скоро она вернется в комнату, выпьет успокоительного, много обезбола и уснет до следующего полудня точно.       – Может, осознала, насколько я ужасная грязнокровка? – Вызывающе поднялась на ноги Гермиона, сквозь зубы, вздыхая от боли, на войне бывало и хуже, те же пытки тетушки Малфоя –Ну, Господин Малфой! Все благодаря тебе!       Грейнджер будет язвить наравне с ним, если он посмеет ее тронуть, она расцарапает ему глаза, которые сейчас смотрели на нее не отрываясь, не моргая, напоминали змеиные. Сколько смертей видели эти гнусные глаза? И сколько ужаса творили руки Малфоя?       Драко молчал, его лицо выражало лишь мертвое спокойствие, холодное отстраненное лицо. Малфой машинально застегнул самую верхнюю пуговицу рубашки, которое можно было разглядеть под теплой черной мантией. Гермиона последний раз взглянула на него, он быстро зашагал прочь от нее, ничего не сказал на ее слова.