Их тайна

      Гермиона попыталась сосредоточиться на главе в учебнике, которую они изучали, но слова не складывались в предложения. Мозг отказывался воспринимать нудную информацию из учебника. Сейчас ученики последнего курса в большей степени занимались быстрым повторением всей информации с предыдущих курсов. Это необходимо для успешной сдачи всех экзаменов. Лишь иногда проскальзывали новые темы, но много толку от этого не было.       Постоянные недосыпы давали о себе знать и Гермиона чувствовала себя едва живой стабильно каждое утро. Вечером ей становилось лучше, после трех чашек кофе и активного времяпровождения. Сегодня ей даже удалось поспать пару часов днем.       Ученица несколько дней встречалась с Драко в библиотеках, первые разы он просто приносил какие-то тонкие книжки современных авторов, видимо, считая, что в них Гермиона могла найти возможность вернуть память своим родителям. Малфой не разговаривал с ней, просто вручал книгу и уходил. Вскоре он принес более интересные книжные экземпляры.       Рукописи 1830 и 1800 года вызвали у Гермионы большой интерес, Малфой в тот день сказал какую-то колкость и вручил ей более старый том. В этот раз он остался с ней, они читали в тишине, Гермиона старалась не отвлекаться на Драко, лишь изредка разглядывая его лицо и руки. Девушке было даже приятно, что слизеринец читает вместе с ней, вскоре она даже забыла, что он сидит в нескольких метрах от нее, за соседним столом.       Примерно через три часа Драко тихо встал и ушел, время близилось к полуночи, а Гермиона даже не заметила этого. Девушка встрепыхнулась и бросила взгляд на уходящего Малфоя. Он не удостоил ее вниманием.       Грейнджер прижала книгу к себе, желая всем сердцем сохранить эту уникальную рукопись. Она не знала, когда Драко заберет ее. Она в целом не знала, что происходит, ведь руку помощи ей протянул враг.

***

      Прошло еще несколько дней, Гермиона ловила себя на мысли, что каждый день думает о Малфое, они ни разу не разговаривали. Драко просто передавал ей книги, смотрел надменно, будто делал одолжение. Девушке хотелось поговорить с ним, эта неизвестность и вечное молчание истязало душу.       Гермиона дождалась окончания совместного урока и пулей бросилась к уходящему Малфою, она дернула его за рукав пиджака, тот обернулся, отдергивая руку, смотря прямо в глаза. Рядом стояла Пэнси, которая тут же скривила лицо, вопросительно посмотрев на Грейнджер.       – Нам нужно поговорить! – сказала Гермиона быстрее, чем кто-то из слизерицнцев успел открыть рот, – Минерва Макгонагалл просила кое-что передать... – замямлила Гермиона, вспоминая, что они все еще в классе, из которого вышли далеко не все ученики.       – Драко не особо хочет разговаривать с такими, как ты, Грейнджер. – Слова Паркинсон разрезали острым ножом зажившую рану.       Гермиону с детства мучал вопрос, почему многие волшебники имеют к ней предвзятое отношение из-за ее происхождения. Благодаря друзьям и близким, ей удалось убедить себя в том, что это все пережиток прошлого. Ее кровь не влияет на ее магические способности. Она нормальная. Она способная. Она лучшая.       – Все нормально, Пэнс, видимо, у Грейнджер что-то срочное, – Малфой смотрел на Гермиону с пренебрежением, – Идем, поговорим в стороне. Пэнси, передай Тео, что я опоздаю на тренировку.       Паркинсон что-то недовольно пробурчала, резко развернувшись на каблуках, покинула своих однокурсников. Малфой кивнул в сторону, указывая дорогу, он направился в ванную старост. Гермионе оставалось лишь догадываться, откуда у него есть доступ к ней. Гермиону озарило, Паркинсон была старостой, в голове сразу промелькнули неприличные мысли, чем еще тут могли заниматься эти голубки. Хотя, Гермиона не владела информацией о том, с кем именно встречается Малфой.       – Удивительно, что нас никто не увидел со старших курсов! – Гермиона вошла в ванную старост за Малфоем.       – Ага, одни малолетки шастают, – подтвердил Малфой, развернувшись к ней, – О чем хотела поговорить?       Гермиона опешила, он так резко и спокойно задал вопрос, без упрека, ненависти и презрения. Просто вопрос. От чертова Малфоя. Она даже не знала, что говорить, ей просто хотелось поговорить хоть с кем-то о своих мыслях по поводу возвращения родителей, спросить, нашел ли что-то сам Драко.       – Ты ведь тоже читал со мной, может тебе удалось найти хоть что-то? – взволновано пролепетала Грейнджер, не узнавая свой голос.       Малфой смерил ее своим металлическим взглядом. Он оперся об стену, слегка наклонив голову. Он будто специально тянул время, молчал и игнорировал вопрос Грейнджер.       – Кое-что удалось найти в фолианте Салазара Слизерина, – сказал Малфой, – Хотел сказать тебе на днях.       – Я перечитала все его книги вдоль и поперек! – возразила Гермиона, сделав шаг на встречу Малфою, – Никакая информация о возвращение памяти в них не упоминается.       – В Малфой-Мэноре последний экземпляр одного из его томов.       Гермиона невольно выдохнула, вот он, ее шанс. Ее шанс вернуть свою семью. Своих любимых родителей. Поможет ей в этом Драко Малфой. Какая же ирония.       – Отлично, сможешь показать мне этот раздел? Можем встретиться вечером сегодня здесь же.       – Не думаю, Салазар пишет о том, что успешно такой глобальный Обливиэйт у него удавалось снимать только с помощью магии рун, Малфой не отрывал от нее глаз, – Если бы ты подменила их память частично, например, одну неделю или месяц, то можно было попытаться, скорее всего, все прошло бы успешно.       Гермиона с ужасом схватилась за голову, осознание всей глобальности проблемы начали понемногу доходить до нее. Конечно, само заклинание по подмене памяти достаточно тяжелое в использование, даже подмена пары фрагментов может вызвать трудности у рядового волшебника.       – Грейнджер, ты справилась на “отлично”, как всегда, – усмехнулся слизеринец, – Ты стерла все воспоминания о себе. Ты стерла важнейшую часть жизни своих родителей. Себя.       Девушка не помнила, что произошло. В тот же момент она оказалась на полу, все тело лихорадило. Гермиона отчаянно пыталась сдержать истерику, но от этого стало лишь хуже и жуткие вопли вырвались сами. Гриффиндорка рыдала, лихорадочно цепляясь руками за свою одежду. Она почувствовала, как сильная рука останавливает ее странные действия. Малфой резко прижал ее к себе, настолько сильно, что она не могла двигаться, а рыдания все еще рвались из глотки.       Прошло примерно минут пять, но по ощущениям весь вечер, когда Гермиона наконец полностью пришла в себя и подняла голову на Малфоя, он все еще держал ее в своих объятиях.       – Малфой, – хрипло прошептала Гермиона, – Мне нужно умыться и привести себя в порядок...       – Побудешь со мной еще какое-то время, ничего с тобой не случится, Грейнджер, – Гермиона заметила, как он ослабил хватку, но полностью не отпустил.       – Прости, просто накопилось, – Гермиона просто говорила все то, что ей приходило в голову, совсем не думая о том, что перед ней ее главный враг, – Они моя семья.       – Я знаю, Грейнджер, – Малфой прикоснулся к ее волосам, аккуратно разгладив их, – Я сказал, что помогу тебе, помнишь? Я выполню свое обещание.       Гермиона не сразу удалось понять, о чем говорит Малфой. Все взаимодействия, связанные с рунами крайне тяжелы для восприятия, а также требуют огромного магического потенциала и умений, особенно если учесть тот факт, что она стерла крупнейший фрагмент жизни у родителей. Каким образом Драко Малфой собирался ей помочь?       – Как ты это сделаешь?       – Думаешь у лучшей заучки Хогвартса совсем нет шансов в данной ситуации? – усмехнулся блондин, наконец отпустив Грейнджер, он сделал два шага назад, – А как насчет лучшей заучки и лучшего ученика Хогвартса?       Грейнджер смутилась и пихнула Драко локтем. Впервые слизеринец вызвал у нее такое приятое чувство на душе. На мгновенье Гермионе показалось, будто помощь ей предложил давний друг, но это было не так. Своим настоящим друзьям гриффиндорка так и не смогла раскрыться, в итоге вся боль вылилась на Малфоя, который оказался рядом.       – Встретимся в Выручай-комнате, подходи к шести вечера, Грейнджер, – Малфой сразу же направился к выходу, лишь на мгновение он обернулся, – Выходи из ванной через пять минут после меня.