Нормально же всё было!

Утро было крайне недобрым. Во рту Сахара с миллионами давно сдохших мышей, голова как минимум напополам. И если это ещё понятно (хорошо так вчера выпили, со смаком), то как объяснить себе боль во всём теле Юнги не знает. Осторожно, миллиметр за миллиметром, он стаскивает своё тело с кровати и остаётся на полу в раскисшем состоянии. Так, что вчера было после ресторана? Ехали себе домой, песни распевали, клялись с Чимином друг-другу в вечной братской любви... Фу блять, так ванильно, что аж тошно. Ну допустим, ок. А дальше-то что? - Юнги-хён, ты как? - Юнги даже не заметил, как Чонгук вошёл в его комнату. - Херово. Что вчера было? - О... Проще спросить чего вчера не было, хён. - В смысле?! - Юнги вздрогнул. - Ты это... Идём на кухню. Мы тебе расскажем. На то, чтобы поднять свою разваливающуюся тушку с пола и донести до кухни ушло почти 15 минут. Там уже собрались все. Чимин сидел как пришибленный и на хриплое приветствие Юнги только вяло махнул рукой. - Ну раз оба спонсора вчерашней бессонной ночи и сегодняшних невыспавшихся нас в сборе, предлагаю, наконец, поесть! - высокий голос Джина резанул по мозгам. - Я есть не буду, - это Чимин с Юнги в один голос. - Я похмельный суп приготовил. Так что как миленькие всё съедите. А потом мы поговорим о вашем вчерашнем поведении. Юнги посмотрел на Джина исподлобья, но у того даже бровь не дёрнулась - Джин за столько лет привык отбивать атаки взглядов всевозможной сложности и характера. Но похмельный суп был весьма кстати, поэтому Юнги не стал ерепениться. В общаге бантан было как обычно шумно и весело. Но сегодня каждый звук будто рассекает голову пополам, поэтому Юнги мечтает быстрее выхлебать этот остро-жирный суп и убежать в спасительные объятия своей кровати. «Боже, зачем было столько пить...» Юнги поднял взгляд на Чимина: - Я себя о том же спрашиваю. Чимин недоуменно посмотрел на Юнги: - О чем ты, хён? - О том же. Зачем было столько пить. Хосок рассмеялся: - Ты что уже мысли Чимина читаешь? - Он сказал, я ответил. - Но я ничего не говорил, хён... - хриплым после вчерашней попойки голосом Чимина можно было резать стёкла. Юнги недоуменно уставился на него. Потом посмотрел на остальных. - Меня что, глючит? «Определённо глючит». Юнги неотрывно смотрел на губы Чимина - они не шевелились. Но голос Чимина был в его голове! - А что тебе послышалось? - любопытный Тэ уже тут как тут - почуял запашок чего-то интересного и заглядывает в глаза, чтобы докопаться до сути. - Да ничего, - буркает Юнги. - Вчера ты был повеселее, - подаёт голос Намджун. Плотину прорывает - бантаны наперебой начинают рассказывать о своих вчерашних мужественных попытках «отмыть - цитата - двух алкашей» и уложить их спать. Юнги понимает почему так болит его тело - судя по воодушевлённому повествованию парней, он нехило так приложился о пол несколько раз. «Стыдно-то кааак...». Юнги бросает быстрый взгляд на Чимина - тот уже полулежит на стуле, положив верхнюю часть туловища прямо на стол. Губы не шевелятся. Но тогда как?!. Юнги не успевает додумать свою мысль, как в сознание снова проникает голос Чимина: «Даже такой красивый. Растрёпанный, опухший, с перегаром... Красивый...». Что блять происходит?! Почему он слышит мысли Чимина?! С опозданием приходит осознание - это я красивый?!. Юнги зависает. Хосок продолжает ругать его за то, что тот бессовестно споил ребёнка да ещё покушался на его жизнь посредством своего неуклюжего тяжёлого туловища. Вон, у ребёнка даже шишка на голове. «Ах вот почему так болит...» - Юнги продолжает слышать неторопливые мысли Чимина. Он определённо свихнулся. Или спит. - Гуки, ущипни меня, - обращается он к макнэ. - Зачем, хён? Может не надо?, - малой, конечно, наглая морда, но Юнги он уважает и побаивается. - Не ссы, не убью. Бантаны с интересом следят за происходящим. Чонгук слабо щипает Юнги. - Сильнее, зря что ли мускулы нарастил! - начинает возмущаться Юнги, - сказал же что не.. Айщ!!! На него абсолютно невинными глазами смотрит Тэ, который только что чуть не выкрутил с руки Юнги кусок кожи. Больно! Ну хотя бы разобрались, что это не сон. - А зачем это надо было, хён?, - Тэхён задаёт вопрос, который интересует всех. - Да так, рука затекла. А что он им скажет? Простите, но кажется я теперь умею читать мысли Чимина, хотел убедиться, что это не сон? А кстати, почему только мысли Чимина? И почему его собутыльник так мало думает, тупенький, что ли? «Хочу спать... Мутит ещё так сильно. И этот тут сидит такой красивый... Интересно где мой телефон? Щас бы массаж...И тишины хочется. Как добраться до кровати, чтобы Чонгук снова не сел на хвост? Я устал...». Юнги забирает свои слова назад - думает этот парень много. Но местами. Юнги удивлён - столько мыслей вразнобой сбивают его с толку. А ещё про красоту эту... Малой похоже ещё пьян. Бантаны в это время завершают свой рассказ. Так Юнги узнаёт, что вчера их долбануло током, что Хосок испугался до чёртиков, что Намджун, оказывается, подвисает, когда испытает шок, и что так напиваться, вообще-то, чревато последствиями. - А ещё вы такие милашки, когда пьяные в драбадан и голенькие сидите на полу рядом друг с дружкой!, - восклицает Тэ и показывает ребятам фото на телефоне. Юнги видит фото и краснеет до кончиков ушей: себя он видел сто раз, но Чимин... Такой хрупкий, беспомощный, несмотря на крепкие мышцы, голова склонена к его, Юнги, голове. И голенький как младенец. Глаза Юнги сами собой смотрят куда не положено и он, почему-то, жутко смущается. Да, он и Чимина видел без одежды сто раз, но Чимина, который считает его красивым, он видит голым впервые. А это, вообще-то, большая разница. От этой мысли как-то странно ухает в животе. - Я пойду посплю немного, - тихо говорит тем временем Чимин, с кряхтением вставая с места, - извините за вчерашнее. Мы не рассчитали силы. Да, хён? - Не буду я извиняться. Я взрослый мужик. Хочу - пью. Хочу - напиваюсь. Бантаны шумно комментируют последнее заявление, а Чимин направляется в свою комнату. Юнги невольно оборачивается ему вслед - он не находит объяснения новоприобретённым суперспособностям, но явно хочет от них избавиться, потому что снова слышит мысли Чимина: «Не мужик, а мужчина. Красивый такой хён. Натуральный, мать его, натурал.». Вот теперь совсем ничего непонятно.

*******

К вечеру выспавшийся Юнги осторожно стучится к Чимину. Тот всё ещё лежит в кровати, но по отсутствию страдающей гримасы Юнги понимает - ему тоже уже легче. - Чимини, ты сегодня ничего странного не замечал? - Нет, хён. А что именно ты имеешь ввиду? «Сегодня всё странно. Например, ты. А ещё фотка в телефоне Тэ. Ты там голенькиииий!». Юнги снова ошеломлён - ему сложно говорить как ни в чём ни бывало, зная истинные мысли Чимина. - Ну... Типа... Не слышал ли сегодня голоса в голове? Чимин недоуменно смотрит на него и мотает головой. «Когда там белочка приходит? Не с одного же раза?». - Нет, ты ничего такого не подумай, я просто... Странно себя чувствую. - Тебе плохо? - Нет. Да. Немного. Наверно я пойду. Юнги разворачивается и направляется к выходу. Он хватается за дверь ровно в тот момент, когда её резко распахивает Чонгук: - Чимин-ще, ты как? Хочешь я тебе сделаю массаж? О, хён, и ты здесь. Ну так что, Чимин-ще? Чонгук проходит мимо Юнги и по-хозяйски заваливается на кровать к Чимину. - Эмм, да, Гуки, массаж бы мне сейчас не помешал. Пока, хён. «Ох, Гуки, как мне сейчас нужны твои руки...». Это последние мысли, которые слышит Юнги, закрывая за собой дверь. Почему-то хочется эти самые руки Чонгуку оторвать.

*******

Итак, что мы имеем (Юнги мысленно загибает пальцы): умение читать мысли конкретно взятого Пак Чимина, охреневание от этого факта, непонимание, как с этим быть. Рассказывать Чимину или нет? Бантанам нет точно, они его с радостью в психушку упекут, будут носить мандарины тоннами, а прессе скажут, что он лежит в больнице из-за возобновившихся болей в плече. А Чимину сказать бы надо, а то Юнги чувствует себя воришкой вот так нагло считывая мысли младшего. С другой стороны, зная Чимина, Юнги может со стопроцентной уверенностью сказать, что Чимин изведётся от происходящего, стыдясь своих мыслей, начнёт избегать Юнги, станет дёрганым, нервным, перестанет нормально есть и его тоже упекут в психушку - навещая с неизменной тонной мандаринов. Юнги принимает решение молчать.