Истина, сокрытая за ложью

      Можно ли что-то чувствовать, когда внутри лишь пустота? Непроглядная тьма, словно в забытьи. Кажется, что вокруг лишь обман. Как же легко принимать истину за ложь. Веры уже нет, как и надежды. Лучи света принять за мираж? Или заставить себя принять?…        В Поднебесной из-за темных туч выглядывало солнце. Но дождь продолжался. С крыши древнего храма медленно стекали прозрачные капли, тяжело разбиваясь об землю. В них можно было разглядеть отражение действительности. Настолько маленькие и незаметные, они столько несли в себе. Возможно ли закрыться и создать свой собственный мир, в котором своя истина?..        Почему человеческое сердце такое хрупкое? Став небожителем, Му Цин получил бессмертное тело. Но какой в этом смысл, если внутри бессмертного было до невозможности хрупко? Чувства подобны вазе, сердце — цветам в ней. Цветы по своей природе не знают вечности. Они увядают, едва успев расцвести. Тело—лишь плотная оболочка для сокрытия такой слабости.        Перед ним был его…кто? Му Цин не знал. Он ничего не знал. И не хотел знать. Фэн Синь перед порогом храма весь был покрыт уже успевшей засохнуть кровью. Но раны не зажили. Раны души исцелить не под силу даже небожителям. Им неподвластно неосязаемое. Судьбы людей тоже.        Фэн синь медленно поднял свои затуманенные глаза. Му Цин замер. В этот момент он был полностью открыт, маска безразличия была растоптана в жалкую пыль. Тело не смогло подавить дрожь. Их взгляды встретились. Что дальше?… Му Цин не мог выносить этого. Хотелось сбежать, спрятаться и никогда больше не видеть человека перед собой. Эти глаза… они могли разглядеть все. В том числе то, что Му Цин так глубоко хранил в себе. Но было уже поздно.        Они были мокрыми… от недавно пролитых слез. Фэн Синь сразу же отвел взгляд, увидев себя в чужих зрачках. Боги не должны плакать. Не могут.        Му Цин раскрыл зонт и неуверенно подошел ближе. Медленно опустил голову. Его длинные волосы, собранные в высокий хвост, упали вниз. Дождь больше не чувствовался. Не чувствовалось ничего. Только боль.        Фэн Синь поднялся с порога, пошатнувшись. Он не смог удержаться на собственных ногах. И не хотелось. Он желал лишь одного — упасть и больше никогда не подниматься. Зачем быть богом, если бесполезен? Зачем жить, если ты с небес желаешь опуститься в грязь? Но его руку крепко схватили, не давая и шанса на какое-либо движение.        - Почему?        Минута казалось вечностью. Вечность казалась мгновением. Фэн Синь больше не способен был различить время. Это было и неважно. Его прижали к себе. Фэн Синь почувствовал горячее дыхание на своих волосах. Сердце… больше не было пустым.       - Можешь ничего не говорить? Раздражаешь.        Му Цин медленно провел своими пальцами по чужим волосам, поглаживая и пропуская между ними отдельные пряди. Он мог чувствовать усиливающееся сердцебиение рядом бога. В бледную шею только выдохнул:       - Прости.        Они не могли больше сдерживать те слезы и боль, что разрывала изнутри. Фэн Синь аккуратно провел рукой по лицу своего друга, нежно вытирая дорожки слез большим пальцем. Никогда они не были так близко. Хотя всегда их разделяло ничтожное расстояние, которое веками не могли преодолеть. Нарушать дозволенные границы было страшно. Всегда находились оправдания для своего поведения вопреки желанию.        Фэн Синь резко сжал волосы другого бога и притянул к себе, заключив в поцелуй. Хотел сделать его нежным и любящим. Но ненормальное желание взяло верх. Фэн Синь целовал глубоко, страстно и ненасытно. Грубо. Также, как они до этого дрались. Изменить все за такой короткий срок невозможно. Им определенно понадобится время.        Причина оставаться богом — другой бог.