о вечности бытия

***

      От проблем бегут трусы. Этого Скарамучча никогда не будет отрицать. Поэтому, несмотря на свои неудачно появившиеся чувства, он продолжал находиться рядом с Итэром (и компаньонкой, куда же без неё).       Порой у него проскальзывали мысли, чтобы сблизиться с Путешественником, но страх сковывал его на месте цепями. Так что вместо хоть каких-либо действий или слов, Скарамучча мог лишь открыть и закрыть рот, как рыба. Итэр в такие моменты непонимающе смотрел и нервно усмехался, словно боялся чужого ступора. А вдруг думал, что некудышная кукла дала сбой? Этой теории нет места быть, ибо Итэр относится к нему намного человечнее, чем любой из его прошлого, но сердце все равно неприятно покалывало.       Добавить ко всему, что Скарамучча - не эталон. Он, как минимум, причинял Итэру много вреда и боли ранее, этого не отнять, ведь из всего Тейвата именно блондин запомнил все до последней детали. Как максимум, любой другой его приятель или подруга будут лучше Скарамуччи по всем фронтам, ну разве что личико сложно будет компенсировать. Хотя, едва ли Итэра заботила внешность. Так что и тут Скарамучча терпит крах.       В голову также приходит на ум некий Адепт из Ли Юэ, который не меньше сломлен жизнью, но он, очевидно, играет более важную роль в жизни Путешественника, неоднократно спасая его от передряг. Скарамучча познакомился с ним совершенно случайно. Итэр рассказывал про своё приключение в стране Гео Архонта и, невзначай, упомянул имя Адепта, отчего тот сию же секунду материализовался перед ними с копьем наготове. По взгляду Сяо было видно, что доверия Скарамучча у него не вызывает. Ну и пожалуйста. Будто сам Сказитель горел желанием раскрывать руки для теплых обнимашек. Только вот Итэр в тот день завязал с Адептом долгий разговор, отчего Скарамучче около часа пришлось стоять в стороне. Он даже с Паймон начал разговаривать! Настолько все было критично. А позже, чтоб уж совсем добить сформировавшиеся чувства Скарамуччи, до конца дня Итэр лелеял Сяо, рассказывая о подвигах, и восхищался чуть ли не каждым его вздохом.       Поражение за поражением. У Скарамуччи нет шансов, он мог лишь сжимать кулаки до побелевших костяшек. Так бывало до ночных посиделок у костра, когда Итэр с нежностью или искоркой в глазах смотрел на него, улыбался и говорил обо всем на свете, в сопровождении храпа спящей Паймон. В такие моменты парень думал: не его ли это возможность? Отбросить сомнения и просто вывалить Итэру весь арсенал своих чувств. А потом процесс самокопания возобновлялся, словно это замкнутый круг, выйти из которого поможет разве что чудо. Шло время нещадно быстро, а Скарамучча все больше уверовал в свои чувства, что могут лишь остаться скрытыми в глубинах его внутренностей, и не вылезать, ради общего блага.       Правда потом, в холодный зимний вечер, когда человек будет жаться к Скарамучче, неосознанно, в поисках долгожданного тепла, парень покраснеет в районе ушей и будет терпеливо сидеть, пока Итэр спит на его плече. Вот так беззаботно посапывал на враге, хоть и прошлом. Доверил свой сон и сохранность, зная, что Скарамучча по ночам редко спит. Это, опять же, не входит в потребности куклы, так что на дозоре, по обыкновению, оставался он. Паймон даже как-то благодарно погладила его по голове, сказав, что Итэр наконец начал выспаться, а круги под глазами стали гораздо меньше. И все это с появлением бывшего Предвестника в отряде.       Что ж, хотя бы чем то он может быть полезен. Правда, бывало, что мысли Скарамуччи достигали своего пика, не давая прохода. В таких случаях он прибегал к тактике труса - убегал. Точнее, спал. Во сне, на удивление, нет ничего мятежного. Он просто находится в темноте до поры до времени, а потом открывает глаза и в голове - чистота.       В плохие дни Сказитель мог быть несговорчивым, грубым и отстойно заносчивым. Паймон сторонилась его, как будто перед ней огромная собака, у которой пена изо рта вытекает без конца. Но не Итэр. Конечно же не он. Блондин заваривал Скарамучче горький чай, что так помогал остудить пыл, и оставался в зоне досягаемости. Мог положить к себе на колени загруженную воспоминаниями голову, перебирая чужие пряди.       Скарамучча спокойно принимал эту немую поддержку, а когда возвращался в норму, тихо кричал в подушку от осознания. И плевать ему, что проявил слабость. Доверие к Путешественнику было выгравировано временем. Чего уж таить, Итэру хотелось доверять. Полюбить его было проще простого, даже для такого как Скарамучча. Особенно для него. Труднее жить с этим чувством, не зная куда себя деть, лишь бы в груди не тянуло. В первую очередь, нужно вести себя как взрослый мальчик. Поступать также. Именно поэтому Скарамучча сейчас сидел перед Нахидой, которая так любезно приняла его в гости. — Давно не виделись, рада знать, что с тобой все хорошо. — И вправду, — Скарамучча поджал губы, отводя взгляд, на что Архонт, конечно, обратила внимание. — Что-то случилось? — решила уточнить она. — Мне нужен твой совет, — не стал таить парень. — Ты же богиня мудрости и так далее. Нахида улыбнулась, прикрывая глаза. Прямо таки видно как она скучала. — Постараюсь помочь, обещаю! — Может, тебе известно, что я уже некоторое время путешествую кое с кем.. — Ах, да. Как там Итэр и Паймон? Они знают, что ты тут? — Ох, — Скарамучча почувствовал себя более уязвимым от знания Нахиды с кем именно он делит все время. — С ними все хорошо. Сказал, что мне на пару дней нужно в Сумеру. — И никто не задавал вопросов? — Эм, нет? — Парень нахмурил брови, вспоминая как Итэр спокойно кивнул, а Паймон прищурилась. — Мы, вроде как, доверяем друг другу. Уголки губ Нахиды поднялись вверх. — Это замечательно. Я, конечно, верила в Путешественника, но боялась, что у вас не сойдутся характеры. — Это ты попросила Итэра быть моим компаньоном? — осторожно задал вопрос Скарамучча, не зная какой ответ хочет услышать. Архонт помедлила, видимо, пытаясь разглядеть по лицу собеседника эмоции, но Сказитель смотрел на неё совершенно безразлично. — Мы разговаривали о тебе, не буду врать, — вздохнула девушка и сложила свои руки на коленях. — Так как Итэр знал тебя дольше, я смела предположить, что с ним разговор пройдет легко. Мне хотелось помочь тебе жить, а не существовать. Путешественник подал идею, которая вылилась в то, что мы сейчас имеем. — … Вот как, — Скарамучча поджал губы, а в глазах его сквозило презрение, правда, к самому себе. Итэр предложил руку помощи, а не желание быть компаньонами. Ему попросту было жаль куклу, разбитую изнутри. Скарамучча ненавидит жалость, её легко спутать с привязанностью. — Я вижу, что тебя что-то гложет. В чем причина? — Мне нужно сблизиться с Итэром, но чтобы это выглядело не подозрительно, — Скарамучча решил не терять возможность, даже если ему это не понадобиться. — Из каких мотивов? — Благих. — В таком случае, думаю, что есть у меня парочка идей.

***

      Разговаривать с Нахидой продуктивно. Её присутствие ощущается как лёд, приложенный к сломанной руке. Вроде как дала наставления, но все зависит от Скарамуччи, будет ли он следовать советам или пустит все на самотек, как было до этого.       Паймон встретила его испуганным криком, когда он подошел со спины, а Итэр похлопыванием по плечу и вопросами о том, как все прошло. В целом, его кратковременное отсутствие не сулило большим переменам, но.. Они выполняли поручения и отвечали на просьбы жителей в бешеном темпе. Вот это смутило Скарамуччу. Итэр как будто старался угодить всем и каждому, независимо от своего состояния. С чего бы вдруг? Даже толком не отдыхал, продолжая носиться туда сюда, пока Сказитель прикрывал его спину. В своем то здравии он не сомневался, усталость редко касалась его плеч, предпочитая ложиться на членов отряда.       Конечно же, такое халатное отношение Путешественника к своему отдыху привело не к лучшему исходу.       Они выполняли очередную зачистку лагерей, все шло в относительном спокойствии, пока Итэра не ранил бегущий хиличурл чуть выше колена. Путешественник за пару секунд обезвредил его и тут же грохнулся на землю. Видимо, глубоко задело. Он зажал руками рану, из которой обильно текла кровь. Светлые брови нахмурились, а губы сжались в тонкую линию. Скарамучча округлил глаза, быстро оглядывая место, заметил, что в Итэра целится ещё один хиличурл, на этот раз с арбалетом. — Постарайся заботиться о нем, в первую очередь. Итэр часто пренебрегает своим здоровьем и безопасностью, — вторил голос Нахиды. — Проследи, чтобы с ним все было хорошо.       Скарамучча мало что знает о заботе, честно говоря, поэтому идея подставить себя заместо Путешественника показалась ему оптимальной. Стрела пробила плечо, а Скарамучча даже глазом не повел, наблюдая за Итэром, который с шоком уставился на торчащее спереди лезвие. — Сиди здесь, — сказал парень, удостоверившись, что Путешественник в относительном порядке, и быстро расправился с надоедливым хиличурлом.       Когда врагов больше не наблюдалось, Скарамучча отломал кусочек стрелы, вытаскивая оставшееся из плеча. Итэр уже хромал к нему навстречу. — Я же попросил оставаться на месте, — рявкнул Скарамучча, быстрее доходя до Итэра и сажая его на землю. — Как ты? — обеспокоено спросил блондин, поднимая дрожащие руки к Скарамучче. — Сойдет, лучше о себе побеспокойся. Хей, Паймон, — крикнул он фее, что в страхе прячется всегда за деревьями или камнями. — Неси сюда аптечку, быстро!

***

      Этим вечером Скарамучча заставил Итэра лечь поспать, наконец. Перед этим, конечно, обработал все раны и накормил едой, чтоб уж точно все было хорошо.       На следующий день Путешественник благодарно улыбался и все пытался расспросить о чужом самочувствии. Как будто не знает, что все повреждения Скарамуччи исчезают спустя несколько часов. — Спасибо, если бы не ты, я, думаю, не справился. — Ага, смотрю ты часто забываешь, что не бессмертный. — Бывает и такое, — хихикнул Итэр, подсаживаясь ближе. — Как хорошо, что мы компаньоны и хоть кто-то может остановить мой пыл. Скарамучча завис, вспоминая свои мысли насчет компаньонов. Во-первых, сейчас есть возможность обсудить это. Во-вторых, Нахида также рекомендовала душевные разговоры. — Скажи, — начал Сказитель, вздыхая. — Ты позвал меня с собой из жалости? — вслух эти слова ещё противнее, чем в мыслях. — Итэр никогда не брал к себе в отряд кого-то, кроме Паймон. Они изначально шли в комплекте,— подсказывал голос Дендро Архонта из воспоминаний. — Наверняка ты особенный для него.       Путешественник округлил глаза, словно Скарамучча сейчас признался в тридцати убийствах котят. — Нет, конечно! Я предложил тебе возможность странствовать с нами, чтобы показать мир под другим углом. Что не всегда есть только боль и страдания. Я не хотел, чтобы ты разочаровывался в жизни больше, чем на тот момент, — выпалил на одном дыхании Итэр, неосознанно схватившись за запястье Скарамуччи. — О жалости не может быть и речи, уверен, тебе не нравится само существования этого термина.       Это правда. Скарамучча почувствовал невероятное облегчение. И заодно страх, что простые слова человека могут так на него влиять. Он взглянул на руку Путешественника, что до сих пор покоилась на запястье и, не долго думая, сцепил их пальцы в замок. На лице Итэра показалось удивление, которое позже сменилось спокойным взглядом. Они недолго играли в гляделки, до тех пор, пока оба не наклонились вперед, сталкиваясь губами в чувственном поцелуе. Скарамучча ощутил долгожданное облегчение в полной мере, а его руки несмело очерчивали себе путь на талии Итэра. Последний улыбнулся прямо в губы, отчего они отстранились. — Я уж думал это никогда не произойдет, — шумно выдохнул Скарамучча. — Никогда не говори «никогда», — весело ответил Итэр, утыкаясь лбом в грудь Сказителя. — Ты со мной надолго застрял. — Могу лишь предупредить о том же.

**