Легче сердца ибиса

Благоразумие благородно.

      Мне удалось обойти Восточные пустыни целиком и четырежды перебраться через Нил. Оказаться ужином крокодилам ныне упразднило бы все мои скитания. Но Сехт-аму так далëк от Фив и Гермополя, что мне выдаётся минутка на краткий перерыв. Ненароком я задумываюсь о Реммао и ребятах, оставшихся так далеко от меня; сладкий виноград тает на языке, а тень пальмы укрывает от палящего солнца. В местном храме меня не воспринимают всерьёз, таких как я, — бегущих куда-то, — много. Но моя вера в Амона-Ра чиста! Намного чище моих деяний.       Сейчас куда важнее поправки ошибок была моя жизнь. И впервые за последние четыре месяца она находилась не в такой настигающей опасности, нежели всегда.       — Беги, Эбе. Он ступает по коридорам храма.       Я замираю, отводя глаза от последней сладкой ягоды на грозди. Тень, нашептавшая подсказку, исчезает. Слегка улыбнувшись, я закидываю ягоду в рот. Разве может быть всë вот так просто?       Плотно завернувшись в шаль, я начинаю отдаляться от храма.       Не знаю наверняка, возгордился бы мною Реммао или постучал бы по голове плотным рулоном папируса, но со временем я пришла к осознанию, что онейромантия мне просто не подходит. Хотя необходимый курс я, разумеется, так и не окончила.       Души — наиболее полезный источник информации. Особенно в моей ситуации. Например, тень маленькой Нефтис, следовавшая за мной по храму. Если бы не информация, которой она располагает, меня бы так и не пустили в обитель. Выставили бы бродягой взашей.       Я бы так и не услышала её, если бы не стала развиваться в сфере некромантии.       — Нефтис. — я подбросила в воздух золотую монету без гравировки и девушка отшатнулась от неё, роняя на песок. Кажется, она решила, что я издеваюсь, а мне удалось даже посмеяться, — знаешь, откуда эта блестяшка? — круглая пластинка вернулась в мои руки.       — Нет, — прошипела она, явно сторонясь прелестной побрякушки.       — Метка Старшего жреца в доме Солнца, — стала я прятать её в сумку, — думаю, он к твоей смерти как-то причастен. Сможешь преодолеть страх — сможешь задать ему парочку вопросов. Он не человек, а мерзкое и самолюбивое создание. Развлеки его как следует.       — Эбе.       — Да?       — Спасибо.       — Тебе спасибо, честная душа.       Я сбежала по ступеням, подобравшись к толпе, а Нефтис снова исчезла в тени колонн. Мы с ней больше не встретимся.

𓄿𓄿𓄿

      Большой рынок движется и дышит. Я с восторгом шагаю мимо длинных прилавков с фруктами и украшениями. Аляпистый каласирис мягко сияет расшитым подолом, — хочешь спрятаться, окажись на самом видном месте. Волосы я всë же укрываю шалью и ступаю робее обычного.       — Госпожа, — меня совершенно бесцеремонно хватают за локоть, — погодите.       Я оборачиваюсь на охотника, но с облегчением выдыхаю. Не он. Парень совсем молодой.       — Да? — выдавливаю я.       — Не подскажете, в какой стороне храм?       — Конечно, — осторожно улыбаюсь я. Недолго объясняю охотнику, как добраться до места, в котором меня и подавно нет.       Сейчас важно добраться до солнечной Гизы, а оттуда снова в Гермополь. Внутри всë ликует от нетерпения. Близость к дому делает меня счастливой. В столь длительном путешествии знакомые места всë чаще всплывают в голове.       До Гизы безопаснее добираться повозкой, но у берегов всë же придётся предоставить разрешение на переправку и содержимое сумки к осмотру. К чему бы волноваться? Ни маски, ни накидки у меня давным-давно не было. Теперь меня куда сложнее было назвать шезму среди простонародья. Феоноя, да благословит её Тот. Только он здесь и поможет.       Гиза — некрополь. Уже сейчас я знаю наверняка, мне будет с чем поработать в случае затруднений.       Судно, которое идёт через Нил сегодня, зовётся "Пиерией". Оно торговое, но за соответствующую плату и красивые глазки на борт попасть вполне возможно.       Уж не знаю, каким способом добираться быстрее, — сушей или по воде, — но выбор сделан в пользу корабля. Так явно будет проще.       — Как зовут юную путешественницу? Или и имя, небось, в секрете? — усмехается капитан наигранно.       — Конечно же нет! — балую я того видом счастливой кошки, а с именем долго не думаю: услышит раз — забудет раз, как и всегда, — я рада, что плыву домой в компании честных и добрых людей! Меня зовут Эме... — внезапно замираю я. В голову ударяет знакомый до боли запах. Мирт и гранат, заученные до скрипа зубов. Я ворочаю головой, прикрываясь платком, но зря — сейчас я одна среди купцов и рабочих.       — Эме. Чудесное имя для путешественницы.       Я едва держусь, чтобы не поморщиться и уже жалею, что назвала именно это имя.       Ночь только заходится. Впереди длинный путь и всë, что мне придётся делать — это слащаво улыбаться капитану. Уверена, он достаточно умён, чтобы считать это сердитой ложью. А я достаточно умна для того, чтобы рассчитывать путь меньшей платой.       Рассевшись среди бочек, я разворачиваю платок с финиками. С довольной улыбкой надкусываю один, глядя в сереющую даль. Небо, к сожалению, сегодня беззвёздное. Луна одиноко висит над Нилом, выбеливая мелкие волны.       Свет рассеянным сиянием ложится на белоснежную паутину волос. На мгновение мне кажется, что финик будет стоить мне жизни и от очередного своего промаха я уйду даже легче, чем обычно, но кашель у меня так и не выходит удержать. Он даже не вздрагивает. Стоит и улыбается этой своей улыбкой, какой улыбается всегда, когда что-то соответствует его плану. Самодовольно. Хитро. Уж я то знаю.       Полагая, что заметил он меня намного раньше, я стараюсь от души откашляться.       — Погубила тебя любовь к финикам, Эвтида...       — Главное, что не крокодилы, — хрипло отзываюсь я из-за бочек.       — Не устала бегать? — беззлобно хмурится эпистат.       — А тебе, похоже, нравятся догонялки, — язвительно замечаю я. Амен качает головой. Он медленно подходит ко мне, протягивает руку, но я всë раздумываю, стоит ли принимать его помощь.       — Так легко я с шезму не квитаюсь. Особенно с подобными тебе, — осторожно кивает он в сторону реки.       Я хмурюсь, хватаясь за протянутую руку.       Когда встаю ровно, он не отпускает руки́. Меня окутывает чем-то знакомым и близким, а пальцы в его ладони начинают слегка дрожать. Ужасно. Опрометчивая слабость.       — Такого на моём веку ещё не было, — как-то оскорблëнно ворчит он.       — Хвастаешься? Тебя провела какая-то девчонка из храма! — усмехаюсь я, слегка сжимая его пальцы. Его кожа словно светится в темноте.       — Прекращай, — почти ласково просит. Я отвожу глаза, стиснув зубы.       — Что прекратить?       — Притворяться бродячей кошкой, самой себе на уме. Ты вовсе не такая.       Я наигранно выдыхаю, хватаясь свободной рукой за сердце.       — Эва.       Мои губы трогает осторожная улыбка. Ненароком я пригибаюсь к нему ближе.       — Знаешь, моё имя прекрасно сочетается с твоим голосом, эпистат. — я аккуратно высвобождаю пальцы из его хватки, медленно и неспеша, стараясь растянуть этот миг, — Теперь, — говорю я громче, — вокруг нас Нил, под ногами палуба, где спрятаться можно разве что в бочке... Ты поймал меня, Амен. Я сдаюсь.       — Так просто? — шепчет он.       — Так просто, — дерзко гляжу я в его глаза.       — Не доверяю я тебе, Эвтида. — его голос падает на несколько октав, когда он склоняет ко мне голову.       Смешинки в уголках моих глаз не дают ему покоя и он убирает с моего лба тонкую тëмную косичку с золотой нитью.       — Мне жаль, — быстро рявкаю я, меняясь в настроении вместе с его отношением ко мне. Ещё немного и я распластаюсь на досках палубы. Упаду замертво.       — О чëм ты? — лишь на немного его ладонь касается моей щеки, пока он заправляет косичку за ухо.       — Я правда не рассчитывала, что ты ринешься за мной. Глупо было с моей стороны. Ты ведь за этим и носишься по Египту, — начинаю я ходить взад-вперёд. Серьёзная нота — это не совсем моё.       — Как ты это делаешь?       — Делаю что? — нетерпеливо вздыхаю я.       — Исчезаешь из-под носа в самый неподходящий момент.       — Думаешь, перед самой смертью я тебе всë до буквы разложу?       Я вновь останавливаюсь напротив, задираю голову, чтобы смотреть в лицо. Амен слегка ухмыляется.       — Хорошо. Информация на информацию.       Я вскидываю брови больше удивлённо.       — Злой эпистат предлагает тебе обмен, Эва, — повторяет он мне, словно ребёнку.       Я шумно вдыхаю.       — Всë проще, чем ты думаешь, Амен. А думаешь ты всегда наперёд и много. — я устало приникаю к нему одним плечом, ища опоры. Сегодня мне определённо везёт, — никуда я не исчезаю. Только тебе так кажется. Конечно, я прячусь. Но только прячусь.       С первым побегом он очень скоро настиг меня. Насколько же это было очевидно, что я побегу в очередной храм? Только там можно найти достойный ночлег или мне подобных. Эпистат оказался не только злым, но и рассчëтливым, а хитрая Эвтида оказалась ужасно предсказуемой.       — Возможно, не так уж хорошо я прячусь, раз ты всякий раз нагоняешь меня...       Я задираю голову и радуюсь тому, что он смотрит вдаль, а не на меня. Тем не менее, он кивает, а я слегка отрываюсь от него.       — Бывали ли случаи исключений среди шезму? Или злой эпистат казнит всех без промаху? — вопрошаю я на его манер. Теперь он долго-долго смотрит на меня, кажется, даже впивается своим суровым взглядом в мои черты лица.       — Не думаю. — он как всегда краток. Каждый остаётся при своих мыслях и неоднозначных ответах.       — Меньшего я и не ждала, — цыкаю я и натыкаюсь на его глаза. До того они злые и тëмные, что я невольно отступаю, а он хватается за моё предплечье, не позволяя.       Взглядом Амен словно режет по мне — неровно, рвано, а сам склоняется надо мной, почти пряча от луны.       — Ты близко, — констатирую я в его губы, соприкасаясь с ним носом.       — Иначе шезму не поймаешь. — его рука спадает немного выше моей талии. Пойманный зверь во мне от чего-то засыпает под скамейкой эпистата.       Он целует жадно, голодно — это ощутимо до боли, но сдержанность его никуда не исчезает. Его ладони не сдвигаются ни на миллиметр со своего места, он не прижимает сильнее положенного, стараясь не запугать. Дикий зверь просто так в руки не даётся, необходимо знать тому меру.       И есть только мирт и гранат. Вместо звёзд и луны — он.

𓄿𓄿𓄿

      — Она не могла далеко уйти... Бросить все силы на поимку. Город большой, из-под носа улизнëт быстро.       Лишь спустя доброе количество времени, когда половина моего тела успевает онеметь, капитан поднимает крышку бочки и даже подаëт мне руку, помогая выбраться.       — Ушли... Ну даёшь, Эвтида. Я так на трети своей жизни на корм крокодилам пойду.       — А я этого и пытаюсь избежать, — невесело смеюсь я. — Что бы я без тебя делала, Секани.       — Угостишь выпивкой и на том сочтëмся.       — Спрашиваешь!       — Как ты вообще в бочку уместилась, — ухмыляется он, а я хмуро потираю бедро.       — Сердито и с упорством. Я даже думала, что он воспримет меня всерьёз. Тонула бы я в бочке. — такая смерть мне тоже была не по вкусу.       — Бросай эти игры, девочка.       — Как только жизнь шезму станет немногим слаще. — я подхватываю сумку, закидывая на плечо, — пошлëшь Реммао весточку? Я хочу заглянуть ещё разок в местный храм.       Секани смеётся, но соглашается. Он знает, как мне ценны мои ошибки. Мы познакомились всего четыре месяца назад и по меньшей мере три раза он переправлял меня через Нил. Моя натура слишком очевидна, чтобы не понять её и не заметить моей искренней симпатии к этим самым ошибкам.       У ближайшего прилавка Гермополя я щедро отсыпаю золота за финики и неспеша иду знакомой дорогой. Вины шезму нет в том, что они существуют. И в своих деяниях они тоже не виноваты. Всë проще: таково их предназначение.       Страшнее властного мужчины разве что разгневанная женщина, Амен.