Когда-то все было нормально

      Скорее всего, это покажется странным, но Блиц чертовски любил просыпаться по утрам.       И нет, не просто «просыпаться в своей задрипанной халупе», потому что тогда бы он каждый день, закрывая глаза перед сном, мечтал и молился больше никогда, нахуй, не проснуться, а именно «просыпаться в огромной мягкой теплой королевской кровати», где, черт возьми, хотелось остаться на всю жизнь: есть, играть, учиться, воспитывать детей - все, не вставая с кровати.       Шелковые простыни будто шептали ему самые сладкие речи во всем аду, приковывали к себе этим медом на ушах. В них можно было только и нежиться, ворочаться, чувствовать это приятное ощущение легкости. В эти моменты Блиц представлял себя в рекламе постельного белья.       Наверное, это единственная вещь, по мнению Блица, которая нравилась ему в их «выгодных» отношениях, – лежать в этой чертовски приятной кровати, где он утопал словно в меду.       Шипы не упирались в твердые пружины, которые постоянно саднили спину. Матрас был до ужаса мягким, словно облако или хлебное тесто. Он мог буквально задохнуться в нем и в этих огромных надутых подушках. Даже, на удивление, рога немыслимым образом не мешали сну, не упирались в спинку как «дома».       Блиц очень завидовал принцу, и наверняка кто-то также сильно завидовал Блицу за возможность такого редкого комфорта (и уединения с принцем).       Единственное, что не нравилось Блицу, - скорое расставание с этой прекрасной постелью и пробуждение Столаса. Если первое еще было неизбежным, то на втором гадай только на картах таро, проснется ли этот гребаный дроченный сыч раньше или оставит беса в покое, чтобы насладиться ласками кровати.       К сожалению, не в этот раз. Столас наверняка посчитал, что его ласки будут для Блица куда приятнее теплой и мягкой постели с шелковистым и приятным телу постельным бельем. Полный идиот!       Столас частенько тянул свои грязные лапы к бесу, чтобы поласкать его с утра, расслабить и успокоить перед, возможно, трудным рабочим днем и насытить на целый месяц до их следующей встречи. Но Блицу это не нужно было, и тот искренне ценил моменты, когда просыпался раньше Столаса и поскорее съебывал от него.       И это как раз тот частый случай…       Гоэтия, лежа буквально в пятнадцати сантиметрах, подперев рукой голову, любовался на спину своего бесенка, которую так и хотелось огладить своими лапками. И Столас не считал, что не имеет права. Блиц сейчас лежит в его кровати после их уговора, где более зависимой стороной все же является Блиц, так что кто может ему запретить? По крайней мере, Блиц никогда не выражал своего реального возмущения по поводу утренних ласк. По причине?…       Длинная изящная рука принца потянулась к бесенку и практически невесомо, лишь кончиками пальцев, коснулась его спины на месте шипов, которые моментально двинулись вверх от нежного прикосновения. Шипы двигались всегда, поэтому Столас не знал, бодрствует его любимый или нет, но это ему и не мешало.       Конечно, цели разбудить Блица у него не было. Наоборот, он хотел дать ему тот комфорт, который обычно происходит у парочек по утрам, да даже просто хотел дать ему любви, которой бесу априори не хватало, по мнению Столаса. Опять же, он знал, что его любимый возмущаться не будет по причине…       Глубокий вздох, потому что тело бесенка тяжело поднялось и опустилось после движения совы. Тот хмыкнул от внешних факторов и стал очень медленно выводить узоры пальчиками, особенно между шипами и на шее, которая очень ныла в последнее время по словам Блица.       Перышки наверняка щекотали голую кожу беса, а чертовски мягкие подушечки пальцев и ладони заставляли Блица биться во внутренней агонии от блаженства, ведь, блять, это было очень приятно, а массаж ему делали не так часто! Как раз-таки раз в месяц!       Но он этого не покажет. Ни в коем случае не покажет своей слабости перед ним! Лишь легкое непроизвольное мычание, выдающее Блица с потрохами. Этого для принца было достаточно, чтобы с самодовольной ухмылкой продолжить утренние ласки, не думая, что делает что-то не так.       Легкие поглаживания по спине, выделяя шипы, по шее, напирая чуть сильнее, и по голове, у основания рогов. Хорошо, что не у основания хвоста, иначе бы Блиц мог расплатиться на месяц вперед…       Хвост беса после этого нагло вылез из-под одеяла и схватил Гоэтию за руку, отводя от себя, а сам бес с сонным лицом привстал с подушки и полугрозно взглянул на виновника.       – Разве нельзя дать мне иногда хоть немного выспаться? – хватка спала, а голова снова упала на подушки.       Столас хихикнул. Либо совы делают это очень мило, либо только он.       – Спи дальше, я просто расслабляю тебя, – с блаженной улыбкой принц рассматривал заспанного бесенка и не мог им налюбоваться. – Тебе же нравится?       – Ты будишь меня этим, у меня чуткий сон, – Блиц не стал отвечать на этот идиотский вопрос.       – А когда твоя дочь звонит тебе ночью, а ты даже и хвостом не повильнешь, у тебя тоже чуткий сон?       – Завали ебало, Столас, и не умничай, – решил поставить точку в этом споре, использовав запрещенный и выигрышный прием.       – Как скажешь, милый, – и даже зная, кто кого переиграл, принц лишь хихикнул и продолжил поглаживать беса.       И пусть даже Блиц постоянно начинал ворчать, мол, будят с утра пораньше, а ведь всю ночь старался, он все равно молча принимал все, что делает Столас, потому что хуй там, без претензий хорошего не примем, нужно чтоб поуговаривали, тогда и ты не выйдешь в плохом свете. Гоэтия все это прекрасно видел, ведь с Блицем знаком уже не первый день. Точнее, их договор действует уже не первый день. Год так точно.       И Столас знал, что, в итоге, Блиц также ворчливо буквально сотрет эти пятнадцать сантиметров между ними, спустится чуть ниже и… прижмется к принцу, зарывшись носом в его перышки на груди, потому что, черт возьми, Столас напоминал Блицу эту безумно мягкую кровать, но (!) никто и никогда не дождется, что Блиц в этом признается. Слышите? Никто!       И забудьте все изначальные недовольства Блица, ведь Столас прекрасно видел, как его бесенку не хватало этой ласки, и он, с радостью, ему ее восполнит.       Наверное, Блицу это все не нравилось не потому, что это Столас, и не потому, что в нем видят слабость, а потому что они снова засыпали в обнимку и теряли счет времени, когда как Блиц уже прилично опаздывал на работу и «чутко слышал» миллион звонков от своих коллег.