Чужой округ

Эта ночь ничем не должна была отличаться от остальных совершенно таких же темных ночей в департаменте. Ночное дежурство всегда было чем-то удручающим для сотрудников. Сколько бы Тэтчер не расспрашивал других сотрудников полиции, их ответ всегда был одним: «Ночное дежурство выматывает тебя». Стоило согласиться, что многие предпочитали после работы возвращаться домой, где их могут ждать их семьи, домашние животные или друзья. На жаль, Тэтчер был полностью лишен чего-либо из этого списка, если не считать Дэйва. Но стоило подметить, что даже так он не являлся какой-то сильно мотивирующей для него причиной, чтобы поскорее вернуться домой. Именно по этой причине Тэтчер, видимо, обязан отсиживать свою очередную смену. Будем честны, с ночным дежурством у Тэтчера дела обстояли плохо. Кроме того, происшествие, в котором он потерял верного напарника и подругу, отбивало желание самому оставаться в участке на ночь. Изначально ему было сложно это делать из-за неясных страхов полного одиночества и темноты, которые он, конечно, мог скрывать от всех своих коллег и друзей, но сам отрицать попросту не мог. Позже он как-то смирился и принял свои страхи, ведь никто не может боятся вечно, особенно, когда люди могут нуждаться в помощи в позднее время. Только спустя долгое время он смог избавиться от паранойи, что его преследуют альтернативы, и просто начал жить с фактом из неощутимого присутствия рядом. Следующей проблемой могли стать телефонные звонки. Часть из них была реально полезной, ведь люди жаловались на убийства, ограбления и прочие обыденные вещи. Но основной проблемой оставались альтернативы, на звонки с которыми просто запрещено отвечать. Каждый раз, когда ты слышишь звонок, то для тебя начинается испытание на удачу, которое может с легкостью подпортить настроение на предстоящую ночь. За столько лет он все еще с трудом переносит звонки, по ходу которых оставшиеся в живых жители с до боли привычной жалостливой нотой в голосе умоляют помочь им спастись от очередных альтернативов. И никогда не знаешь, когда по ту сторону трубки, вместо жертвы, с тобой будет общаться ещё одна, преследующая тебя, тварь. Хоть Дэвис и понимал, что боятся ему теперь нечего, ведь на своем опыте он отлично понял, что альтернативы никак не могут ему навредить, но он все равно с опасением каждый раз поднимал трубку. Однако на этот раз, когда он сходил в главный зал, чтобы вновь примоститься к кофеварке (за что он не раз получал предупреждения, потому что после его «бессонных» ночей в департаменте почему-то наблюдался резкий спад общего запаса кофе во всех кофемашинах по всему участку. Тэтчер не был виноват, что их было всего от силы три, ему чисто физически не хватало такого обильного, по мнению окружающих, количества кофеина в крови, чтобы пережить какие-то жалкие шесть или восемь часов), за одним из столов раздался телефонный звонок. Обычно, во время ночных смен, все звонки поступали непосредственно на телефон, который находился в будке на входе в участок. Видимо, были какие-то технические неполадки. И он ожидал, что под техническими неполадками по-любому подразумевался очередной альтернатив. Но на этот раз на другом конце трубки раздался недовольный женский голос. Когда она услышала, что она разговаривает с самим лейтенантом, ее голос стал чуть мягче, но грубая и недовольная манера речи все равно никуда не пропала. Она со злостью сообщила, что «буквально пару минут назад парень неприметной внешности зашел в магазин на заправке, схватил пять упаковок лапши и свалил, перед этим демонстративно угрожая девушке за кассой пистолетом, обещая его применить, если она позвонит в полицию». Тэтчер реально ненавидел свою работу. В обычное время он бы ни за что не взялся за это дело, ведь это был лишь мелкий воришка, за поимку которого могут взяться и более низкие по должностям сотрудники. Но прямо сейчас он быстро надевал на себя свою кофту, собираясь выехать на это ультра-срочное дело. На самом деле, из-за появления альтернативов, преступность в округе действительно упала, но зато смертельность все равно сильно повысилась. Из-за отсутствия важных дел, Тэтчеру, по приказу начальства, видимо, придется работать таксистом и разъезжать по всей Манделе, выполняя самые тупые и простые поручения. Пускай он на месте разберется, что делать с горе-преступником. Для начала, нужно было его хотя бы найти, чтобы делать дальнейшие предположения. Тэтчеру повезло, в отличии от этого незнакомого дебошира, который явно не мог своим поступком предполагать, что на эту прекрасную ночь ему выпадет шанс стать целью для самого лейтенанта полиции. Пока Тэтчер сидел в собственной машине, в ожидании появления на горизонте преступника (передвижение которого было довольно-таки легко засечь по любезно предоставленным камерам от магазина, а также остальным камерам на государственных учреждениях. Этот парень настолько недооценивает полицию или что? Откуда у него вообще пистолет?!), он рассматривал себя в зеркале заднего вида. Спутанные волосы, бледная кожа и синяки под уставшими покрасневшими глазами. Все это создавало образ скорее замученного подростка, идущего против правил на зло взрослым, чем зрелого и опытного лейтенанта. Ему для полной картины не хватало подобающее одежды, и тогда без шуток можно будет его запускать как замаскированного сотрудника в какую-нибудь компанию подростков. Как бы Рут оценила его нынешний облик? Все так же продолжала бы шутить про «мама, это не просто фаза?» или тактично промолчала, понимая, что ее приятель в ужасном состоянии? Тем не менее, это уже не имело никакого значения. Нынче на улицах и вовсе людей не было, поэтому Тэтчеру не составило труда точно выделить свою цель. Вот он: шел, как ни в чем не бывало, держа в руках пакет с пятью чертовыми упаковками лапши быстрого приготовления. Вся эта ситуация просто вгоняла Тэтчера в ступор, ведь с подобными выходками он имел дело очень и очень давно, поэтому понять, что на уме у этого парня, он попросту не мог. Как ему вообще его поймать? Ладно, у него продолжалась импровизация, словно он не лейтенант полиции, а всего лишь новичок-стажер, впервые столкнувшись с подобной проблемой. Дэвис аккуратно вышел из машины, стараясь не создавать шума, ведь этот грабитель мог поймать абсолютно любой, даже очень тихий звук, что грозило его дальнейшим побегом. Бегать желания вообще не было, поэтому ему в голову пришла определенно самая гениальная идея за всю его жизнь, которую он будет обдумывать еще долго, спрашивая сам у себя: «Какого черта я это сделал?!». Тэтчер тихо подошел сзади и резко перехватил незнакомца за руки, чтобы обездвижить. Стоило делать все крайне быстро, пока он не достал пистолет. — Не сопротивляйся, и все пройдет гладко, — Тэтчер говорил это без какого-то скрытого смысла. Им обоим будет лучше, если этот парень просто примет то, что его поймали, сдастся, послушает некий выговор, может, получит штраф, и они мирно разойдутся. Почувствовав, как после этих слов некогда уставший преступник с двойной силой попытался вырвать руки, заведенные ранее за спину. Дэвису, как сотруднику полиции, не было сложно провернуть нечто подобное, да и горе-воришка не отличался исключительной силой, однако его старания были не напрасны, ведь Тэтчер почти упустил один из рывков, чуть не потеряв контроль. Он попытался экстренно придумать, как можно успокоить парня. — Тэтчер Дэвис. Лейтенант полиции. Кажется, парень остановился на пару секунд, обдумывая сказанное. Но Тэтчеру с головой хватило этого времени, чтобы на запястьях парня клацнули наручники. Он попытался еще несколько минут повертеть руками, явно надеясь на их ненадежность. Под конец лейтенант обыскал парня, пытаясь найти пистолет, который в итоге он достал и забрал, решив, что он еще понадобится. — Отвали, пидорас! — первая фраза со стороны преступника. Тэтчер даже немного опешил, не ожидая такой грубости от парня. Он слегка нахмурился, скидывая с головы преступника капюшон. — Ай, как грубо! — Он аккуратно потянул парня за ухо, чтобы преподать ему урок, но явно не собирался причинять ему слишком много вреда. — Да пошел ты нахуй! Тэтчер явно не собирался терпеть к себе подобного отношения. Он, теперь грубо, схватил парня за капюшон и потянул к своей машине, все еще попутно борясь с ним, пока тот продолжал оказывать сопротивление и показывать свое негодование таким образом. Но когда у входа в машину он попытался ударить Тэтчера в ногу, тот окончательно вышел из себя и грубо прижал вора щекой к крышке багажника, чтобы попытаться в очередной раз его угомонить. И почему ему так повезло на подобное ночное дело? — Только посмей достать член, я- — Что?! — Тэтчер в очередной раз сильно удивился. Резко для него все стало на круги своя, словно в голове что-то щелкнуло. Этот парень оказывал сопротивление, потому что он думал, что Тэтчер хочет его изнасиловать? Черт подери, к нему такое никогда в голову бы не пришло! Он вздохнул и ослабил хватку, разрешая парню немного приподняться. — Я не собирался тебя насиловать, успокойся. Я просто хочу тебя отвести в участок, написать отчет и отпустить, ничего страшного не произойдет. Парень вздохнул, полностью расслабляясь, позволяя усадить себя на заднее сидение. Тэтчер не осмелился садить преступника прямо позади него, не зная, что может прийти к нему в голову. Дэвис аккуратно сел за руль, заводя машину и смотря на пассажира сзади, внимательно наблюдая за все его действиями. — Ты бы лучше на дорогу смотрел, старик, — пробурчал парень, кивая головой на лобовое стекло. — Старик? — Тэтчер недовольно посмотрел на свое отражение. Да, ранее он сам себе жаловался, что выглядит слишком молодо, но он не думал, что это приведет к тому, что его какой-то ребенок будет называть стариком. — Да я тебе... — В отцы годишься? Да, есть такое. Тэтчер ничего не ответил, лишь нахмурился. Он хотел поставить радио, но нашел занятие куда более интереснее. Дэвис достал магнитофон из бардачка и закрепил его на держателе над магнитолой. Нажав на кнопку записи, он покашлял, чтобы прочистить свое горло. Может, даже для того, чтобы сделать свой голос грубее. — Итак, — торжественно начал он, будто не аудио записывал, а какое-то интервью, которое сделает прорыв во всей мировой науке, — представься для начала. — А это зачем? — парень наклонил слегка голову и прищурился, смотря на магнитофон. — Я просто сделаю аудио-отчет и отпущу тебя позже с миром, — Тэтчер улыбнулся. — Меня зовут Адам. — Фамилия? — Нахуй? — ответил парень грубо, явно не желая произносить свое имя и фамилию полностью. Не уж то у него есть что скрывать? Любопытный вывод. Видя то, как поменялось выражение лица Дэвиса на недовольное, он быстро исправился. — Ой, то есть, зачем, мистер лейтенант? — Ладно, я понял, — он потянулся к кнопке на магнитофоне, останавливая запись. — Так ничего не получится. Придется разбираться в участке. Больше у них никаких словесных перепалок по пути не наблюдалось. Конечно, Тэтчер ловил пару раз на себе осуждающий взгляд этого Адама, но в остальном более никаких попыток побега предпринято не было, что являлось определенным успехом. Может, парень все-таки понял, что им обоим необходимо одно и то же — спокойно закончить эту всю белиберду и разойтись по делам. Однако одно ужасное чувство не покидало Тэтчера. Ему казалось, словно он уже где-то видел это лицо. Но, возможно, из-за ужасного света ночных фонарей или из-за плохой памяти он просто не мог понять, где он уже мог видеть однажды этого человека. Адаму, конечно, не нравилось такое излишнее внимание к себе, поэтому он постоянно крутился с места на место, пытаясь как-то отвлечь внимание водителя от себя. В один момент он даже пнул сидение Тэтчера, когда тот в очередной раз начал вглядываться в черты его лица. Дэвис и этот поступок Адама никаким образом не оценил, поэтому он лишь резко нажал педаль тормоза, заставив парня дернуться вперед, ударившись лбом о железный регулятор на кресле. Когда же Адам выругался, то со стороны Тэтчера послышалось краткое «пф», намекающее на то, что тот ликовал от своей маленькой победы, что заставило Адама только сильнее нахмурится. Когда они доехали до участка, Тэтчер сразу же выпрыгнул из машины, собираясь помочь Адаму вылезти. Все-таки, обычно забирают кого-то из машины другие люди, а Тэтчер тут один, и за этим ребенком нужен глаз да глаз. Он открыл Адаму дверь, собираясь уже протянуть руку, но в эту же самую секунду парень сильно сжал пакет с лапшой, приведя к тому, что ода из пачек неприятно хрустнула. Тэтчер мгновенно выхватил пакет из рук вора. — Аккуратнее с моим пакетом, — Дэвис быстро повесил его себе на руку, протягивая ее Адаму. — С каких пор это твой пакет? — он изначально хотел встать и без посторонней помощи, но неприятный порог на машине заставил его отставить эту идею. — Но он и не твой, — Тэтчер вытянул Адама вновь за капюшон, закрывая за ним дверь. Когда Тэтчер и Адам зашли в участок, Тэтчер заметил, что он почти никак не волновался. После того краткого эпизода парень никаким образом не показывал страх или волнение, словно он уже не в первый раз был пойман полицией. Может, так и есть, просто Дэвис наблюдал за его допросом издалека, поэтому лицо воришки он знал лишь частично. Вместо того, чтобы повести парня куда положено, он решил провести его в свой кабинет. Какое-то странное чувство не отпускало его весь их путь, будто им судьбой суждено было встретиться, как бы бредово это не звучало. Тэтчер открыл ключом дверь и включил в кабинете свет, выпуская внутрь Адама. Он прошел аккуратно, сев за первый стул, который заметил, находившийся прямо около стола. Тэтчер прошел мимо, закрывая гардины огромного окна, которое находилось за его спиной, находясь в раздумьях. Он сел за сам стол, поворачивая к парню табличку, которая стояла на столе и напоминала заходящим о чине и имени владельца этого помещения. Адам прищурился, прочитав вновь имя полицейского, и дернул руками. Внезапно Тэтчер достал из стола еще один магнитофон (ради всего святого, сколько у него их?) и достал лист с ручкой, начав что-то записывать. Он нажал на кнопку записи на устройстве и положил его прямо напротив Адама. — Итак, дубль два, — Дэвис откинулся на своем стуле, стукнув ручкой по листу. — Имя и фамилия. — Может, сначала расстегнете наручники, лейтенант Дэвис Тэтчер? — он в очередной раз нахмурился и вновь махнул руками за спиной. — Я их сниму, когда буду убежден, что ты не представляешь для меня никакой потенциальной опасности, — на самом деле Тэтчеру отчасти понравилось, как Адам произнес полностью его имя, фамилию и чин. Это звучало на самом деле довольно величественно, только вот сам Тэтчер этим совершенно не гордился, но то, как это звучало с уст этого неугомонного юноши... — Вернемся к теме. Представьтесь. — Я не могу, руки ужасно затекли, — проговорил Адам слегка жалостно, пытаясь развести лейтенанта на то, чтобы он все-таки освободил его. — Просто приподними их, — недовольно ответил Тэтчер, — и положи в другое положение, в чем проблема? — Аргх! — Адам издал несколько раздраженных звуков одновременно, поэтому полурык, полустон и полутцоканье языком идеально сплелись в целостную симфонию недовольства. — К примеру в том, что у меня затекли руки? — Ради всего святого… — Тэтчер потер переносицу, этим жестом показывая Адаму ответное недовольство, только вот парень всем видом демонстрировал, что ему абсолютно наплевать на любые действия полицейского. Через несколько минут Адам расслабился на стуле, его поза стала более непринужденной. Видимо, он наконец-то свыкся со своим положением, откинувшись на спинку стула. Тэтчер вновь украдкой взглянул на парня, удивляясь, как все-таки быстро он менял панику на абсолютное равнодушие. Может, Адам только пытался сделать вид, что ему не страшно? Тэтчер вздохнул, махнув листом в руке. Если тот так и продолжит молчать, то они застрянут здесь надолго. — Хорошо, давай так, — Тэтчер встал изо стола и аккуратно прошел по кабинету за спину к Адаму. Удивительно, что на этот раз его уже не трясло, как осиновый лист на ветру, хотя Тэтчер видел, как тот затаил дыхание. В груди расползлось неприятное чувство. Что-то внутри заставляло Тэтчера думать, что парень сейчас определенно что-то вычудит, если к нему «как-то не так» прикоснуться. Однако он просто облокотился на чужой стул. — Ты мне говоришь свою фамилию, а я снимаю с тебя наручники. — Всегда вы, полицейские, живете на каких-то условиях, — вновь недовольно произнес Адам, задумавшись. Насколько равноценным был обмен свободы действий в этой маленькой комнате на его фамилию? Был ли смысл ее скрывать? Он все равно не доверял этим государственным шлюхам, которые ведут себя иногда как настоящие свиньи. После, возможно, минуты молчания, Адам качнулся на стуле, протянув полицейскому руки за спиной. — Мюррей. Моя фамилия — Мюррей. Тэтчер задумался. Сильно задумался. Он глубоко вздохнул, пытаясь сложить мысли воедино. Перед ним предстало сразу две вещи. Первая — записка о розыске ФБР двух неизвестных личностей, одного из которых звали Джона Маршалл, а другого как раз Адам Мюррей. Это точно объясняло, почему черты его лица были для Дэвиса знакомыми. Удивительно, что он не связал две эти вещи сразу. И он смеет называть себя лейтенантом? Так на него действует кофеин или трава? Ну, об этом размышлять не стоило, хотя бы в эту секунду. Тэтчер вспомнил, что у него была и вторая вещь, связанная с Адамом, но вот она уже лежала непосредственно в его деле. Да уж, прознались приятели за незаконную деятельность, кражу машин и других вещей. Иронично, что попался он именно за кражу какой-то лапши в магазине. Очень необдуманный и импульсивный поступок. Может, поэтому он и выглядел спокойным, ведь уже посещал участок огромное количество раз. Но каким образом у него получалось ускользать из самого участка, если у него не было влиятельных знакомых или родителей? А вдруг он... О, проклятье, Дэвис даже думать о таком не хочет. — Так ты расстегнешь мне наручники или нет? — Адам это почти выкрикнул, приводя полицейского в чувства. Черт, он совсем забыл о своей части уговора. Мюррею повезло, что этот полицейский умел держать свое слово. Он поискал в карманах ключ от наручников, мгновенно расстегнув их после этого. Адам чуть повертел запястьями и руками в целом, разминаясь. Тэтчер молча подошел к своему столу, начиная открывать в нем все ящики. Хорошо, что их оказалось не больше четырех. Он начал в них копаться, явно пытаясь что-то найти. Если бы в это мгновение он поднял взгляд, то увидел бы чужой взор, который немного удивленно уставился на него. Адам не понимал, что тот пытался найти, но все так же сидел спокойно, пытаясь не выдавать свою настороженность из-за этих действий. Тэтчер встал, явно не найдя ничего в своих ящиках, и недовольно начал осматриваться. — Ну, ну, продолжай, — Тэтчер прошел к книжной полке, которая стояла у левой стены и начал поиск там. Если Адам реально разыскивался и предполагаемо был у них в участке, то на него должно было быть дело. Конечно, Тэтчер не забирал к себе абсолютно все дела, он просто попросил разрешение забрать именно дело Адама, ведь личность парня показалась ему крайне знакомой, пусть у самого Дэвиса руки не доходили до того, чтобы разобрать его родословную. — Говори дальше. — Что мне говорить? — Адам хмыкнул, наконец-то облокотившись на стол, и первым же делом схватив одну из ручек Тэтчера, начав крутить ее в руках. — Мы могли бы пойти по плану, но, — Тэтчер достал одну из толстых папок и подошел с ней к столу, положив ее. Он начал копаться среди дел, которые там лежали. Большая часть из них уже попросту не имела никакой ценности, видимо, даже для начальства, — мне ужасно интересно, почему ты это сделал? — По той же причине, по которой другие люди воруют еду, — Адам проговорил это равнодушно, даже не смотря на Тэтчера, словно для него такое дело было обычным пятничным развлечением. Возможно, так и было на самом деле. — Я был голоден. — Поэтому ты решил выкрасть аж пять больших пачек лапши? — Тэтчер с недоверием посмотрел на него. — Я был очень голоден, — Адам даже специально подчеркнул слово «очень» в этом предложении, чтобы передать лейтенанту всю особенность его положения. — Ты меня за придурка не держи, — внезапно чуть грубее сказал Тэтчер. Это было явно не в его стиле, но последние события и так только сильнее добивали его, а этот ночной конфуз заставлял волосы на себе рвать. Стоило признаться, это было весело, но ужасно муторно. Дэвис предпочел бы сейчас сидеть и читать какую-нибудь газету из другого округа, ведь на свой уже давно не хотелось смотреть, и параллельно пить очередную чашку кофе, но теперь он был вынужден сидеть с каким-то малолетним дебилом, которому хоть по лбу стучи, все равно ничего не получишь. Тэтчер произнес победное «о», когда достал папку, на которой почему-то ручкой в месте указания имени и фамилии человека, которому принадлежало это дело, было аккуратным почерком написано «Адам Мюррей». Адам подумал, что к такой вещи в оформлении могли подойди и более серьезно. Дэвис провел рукой по обложке дела, открывая его. Первое, что находилось в нем — вложенная листовка о розыске двух, видимо, опасных преступников. Тэтчер положил этот лист перед Адамом, прикрывая дело, чтобы полностью уделить внимание бумажке. Он увидел, как выражение лица Адама мгновенно изменилось. — По-любому это для тебя и твоего друга, — Тэтчер указал на второго изображенного парня, который был подписан как Джона. — Или как его можно теперь называть? Соучастника? — Никак, — резко ответил Адам, недовольно посмотрев на Тэтчера. Он посмотрел на цену суммы, которую давали за их поимку. А она, на самом деле, была довольно-таки огромная. За такие деньги он даже сам был бы готов прийти и сдаться в руки полиции. Потом он бы все равно нашел способ выбраться из тюрьмы, да и остался бы с деньгами. Однако, если отставить шутки, то быть в списке розыска у самих ФБР являлось огромной проблемой, а сейчас то, что он сидит прямо за столом у здешнего лейтенанта, совершенно не улучшало его положение. — Так все! Я уже устал с тобой. — Тэтчер явно вышел из себя. Он двумя руками хлопнул по столу, из-за чего держатель для ручек даже начал немного качаться, а чашка, стоящая на этом же столе, неприятно ударилась о блюдце, после этого зазвенев. Дэвис облокотился об стол сразу же после удара, немного наклоняясь и возвышаясь над уже на чуть ли не лежащим на столе Адамом. Вид у него был грозный, и это стоило признать. Однако Мюррей лишь лениво поднял на его взгляд, показывая максимальную незаинтересованность чужими словами. При этом он не отрицать, что агрессия полицейского на самом деле все-таки начинала приносить нечто новое в этот диалог. Внезапно, из мыслей Адама достал Тэтчер, который схватил того за переднюю часть толстовки, чуть приподнимая, чтобы они были на одном уровне взглядами. — Довольно пререкаться со мной. Заимей хоть каплю уважения, ты, маленький имбецил. — Ауч, каким образом я заимею уважение к буквальному отражению эмо-движения? Тебе сколько лет? Пятнадцать?!— Адам специально выделил «ауч», словно показывая, что такой жест от полицейского явно не принес ему никакой радости. Он перехватил Тэтчера за руку, словно он как-то мог противостоять силе человека, который старше и явно выше его. Но, кажется, даже такие факторы не заставили Адама отступить. — Взял, вырядился в подобную одежду... — Это полицейская форма! — Намазал подводкой себе под глазами, — Адама будто не волновали какие-либо слова Тэтчера, он лишь продолжал гнуть свою палку, — покрасил волосы, и начал вести себя как эмо-девочка с синяками под глазами. Они из-за того, что ты вместо того, чтобы спать, каждую ночь плачешь в подушку из-за собственной тупости и жалости? А каждый свой день ведешь отсталый образ жизни, в мыслях думая: «О господи, когда же меня кто-нибудь трахнет?»... Хлопок. Адам наконец-то получил за свой длинный язык. Голова кружилась, оказывается, рука у Тэтчера была по-настоящему тяжелой. Адам даже нагнулся из-за такого, обхватив рукой место, по которому ему прилетел подзатыльник. Он немного замычал, а Тэтчер лишь опустил руку. Он явно перегнул палку, ведь у него стоял негласный запрет на то, чтобы не наносить физические повреждения малым преступникам. Но Адам и в правду слишком много наговорил, и даже смог почти вскопнуть момент с плачем по ночам, как бы не было стыдно это признавать. Он глубоко вздохнул и прошел к двери. Было опасно оставлять Адама сейчас одного, но еще опаснее было Тэтчеру оставаться с ним. Ему требовалось пару минут, чтобы собраться с мыслями, успокоиться и больше не допускать такого. — Это было мое последнее предупреждение, — строго сказал Тэтчер, открывая дверь и переступая порог. — Я даю тебе время обдумать все свои слова. Тэтчер хлопнул дверью, оставляя Адама наедине с собой. Только бог знает (есть ли в таком месте Бог?), куда и зачем он пошел, но Адаму это было попросту неинтересно. Он потер затылок, накинув на свою голову капюшон, и нахмурился. Да что этот полицейский себе позволяет? С ним и вправду сложно иметь дело, но это была собственная маленькая победа Адама. Можно сказать, что их счет сейчас составляет 1:1, хотя Адам глубоко в мыслях уже давно вырывался на первое место. Видимо, он как-то серьезно задел полицейского, из-за чего тот пришел в ярость. Но это же явно не из-за того, что он сказал, что Тэтчер Дэвис — эмо-девочка, которую надо трахнуть. Разве на такое обижаются? Кто знает этих полицейских округа Манделы... Адам встал и прошел к столу, желая найти там свой пистолет, чтобы, когда Тэтчер пришел, он смог, угрожая Дэвису, выбраться из участка. Однако его взгляд упал лишь на магнитофон на столе, который все еще вел запись. Зачем ему вообще это нужно? Тэтчер не запомнит все? Кто вообще такими вещами пользуется в их время? Реально, старик какой-то. Адам остановил запись, нажав на кнопку и решил все-таки продолжить поиск. Внезапно, он увидел слева внизу шкафчик, который был закрыт. Его Тэтчер не проверял, пока искал дело. Значит, там может быть что-то интересное. Адам быстро разрыл один из шкафчиков, найдя там пару скрепок. Хорошо, что опыт обращения с закрытыми замками у него был. Удивительно, но он даже достаточно наловчил руки, чтобы справляться со всем без использования пассатижей. Вряд ли они могли бы заваляться где-то в кабинете у лейтенанта. Адам довольно улыбнулся, когда замок скрипнул и он смог наконец-то резко потянуть на себя шкафчик, и... Он удивленно уставился на кучу магнитофонов. Хотя «куча» слабо подходила под определение количества магнитофонов, которую, не без помощи какой-нибудь магии, Тэтчер смог уместить в этом ящике. Адам хотел только закрыть ящик шкафчика, но перед этим решил все-таки послушать одну из них. Иногда он сам ненавидел свое излишнее любопытство. Он покрутил в руках магнитофон, пытаясь разобраться, как все-таки включать этот прибор. На устройстве была надпись: 17 мая, 1989. Такая старая дата, даже удивительно найти нечто подобное в этом помещении. Адам наконец-то нашел кнопку воспроизведения, в ожидании вслушиваясь в тишину. Запись началась. На ней можно было распознать голос Тэтчера, только более молодой. Конечно, учитывая, сколько лет уже этой кассете. Непонятно, что он пытался сделать, но можно было точно определить, что он пытался что-то усердно установить, втыкая в землю. Адам даже сам удивился, что смог как-то распознать этот звук. В это же время он решил открыть собственное дело, поняв, что защищаться тут почти нечем. Стоило хотя бы понять, с какими обвинениями к нему попытается выступить Тэтчер, чтобы заранее придумать оправдания или защиту и не терять контроль над ситуацией, что постоянно происходило после его встречи с Дэвисом. Адам и далее вслушивался в запись. На ней появился еще один голос, который принадлежал на этот раз женщине. — «Тэтчер, я сомневаюсь, что люди празднуют свое поступление на службу в полицию тем, что они идут в какой-то лес и начинают ставить палатки», — голос у девушки звучал явно радостным. Несмотря на то, что у Тэтчера познаний в сфере отдыха на свежем воздухе было не больше, чем у какого-нибудь среднестатистического городского жителя, кажется, он весело проводил время со своей коллегой. Адама скорее поразил совершенно другой факт: Тэтчер пошел на работу около двадцати лет назад, когда Адам даже ходить не мог. Удивительно о таком думать, когда ты считаешь сам себя вполне взрослым и самодостаточным человеком. Проклятье. Тогда возникал другой вопрос. Сколько же лет было сейчас Тэтчеру? Около или даже более сорока? Тогда почему он выглядел подобным образом?! Лицо Адама выражало все его эмоции, которые прямо сейчас он испытывал. От шока осознания до какого-то легкого отрицания. За это время запись успела закончиться. Это было одно из тех теплых и добрых воспоминаний, который всегда хотелось хранить. Неудивительно, что магнитофонами был забит весь запертый ящик. Видимо, это те самые воспоминания, которыми Тэтчер крайне дорожит и которые он хочет скрыть ото всех. Интересно, почему? Мюррей потянулся еще раз в ящик, в это время листая информацию о себе. Ничего удивительного он там не обнаружил, скорее всего, потому что это незаконченное дело, а лишь список всех его преступлений. Адам покачал головой, доставая новый магнитофон. Он посмотрел на ее дату: 9 июня, 1994. Устройство отличалось от предыдущего, поэтому у Адама еще немного времени ушло на поиск кнопки воспроизведения. Сначала на пленке была смертельная тишина, посему ему даже показалось, что на ней ничего и не будет, но внезапно Мюррей услышал кашель, словно кто-то прочищал горло. — «Рут, прошло уже два года с того, как я в последний раз слышал твой голос,» — Адам чуть ли не подавился. Это было настолько внезапно и непредсказуемо, что даже как-то смешно. Только вот Адаму было совершенно не до смеха, потому что голос Тэтчера был наполнен болью и горечью. Да и то, Адам и не смог бы посмеяться над этой ситуацией, если бы только это не был краткий истерический смех. Было слышно, как Тэтчеру сложно произносить все эти слова. Впервые Адам услышал его таким уязвимым. Только этой уязвимостью не хотелось воспользоваться. Да и будто бы Адам мог использовать чужое горе, чтобы высмеять человека. — «Я не сильный, я не понимаю, почему они продолжают так думать. Я слаб. Я слаб и жалок, Рут,» — Адам затаил дыхание, вслушиваясь в чужие слова. Ему уже не было дела до собственного дела, все его внимание было сфокусировано на чужих словах, интонации и дрожи в голосе. Тэтчер плачет? — «Я не стал особенным из-за того, что смог пережить встречу с альтернативом. Я не стал лучше. «То, что не убивает тебя, делает тебя сильнее»? Тогда почему я предпочел бы умереть в тот день вместе с тобой?» Адам даже ни о чем не думал. Людей не стоит оценивать по внешности, поэтому было глупым предполагать, что человек с такой внешностью на самом деле не может быть таким серьезным. На протяжении остальной части записи Тэтчер просто попытался сделать вид, будто он записывает обычное сообщение для Рут, будто она жива и сможет все это послушать. То, насколько Дэвис привязался к этой девушке, не могло не поразить Адама. Как только магнитофон перестал воспроизводить запись, оставляя Адама в сильном впечатлении от прослушанного, и щелкнул, обозначая конец записи, дверь распахнулась, заставив Адама от неожиданности даже слегка дернуться в чужом кожаном кресле, в которое тот успел сесть, пока был занят прослушиванием чужих записей и просмотром своего досье. В дверях стоял Тэтчер с тарелкой в руках. Его выражение лица мгновенно изменилось, стоило ему только увидеть магнитофон в руках Мюррея. Он нахмурился и зашел в кабинет, закрывая за собой дверь. — Кто тебе давал разрешение лезть в мой шкаф? — Прости, — Адам сам не смог проконтролировать, как подобное вылетело у него изо рта. Он правда не ожидал, что «прости» выйдет таким эмоциональным. Выражение лица Тэтчера опять за секунду изменилось на удивленное, пока тот смотрел на Адама. Неужели он удивлен тем, что парень попросил прощения? Ну же, что за бред, Адам же не такой ублюдок. Он отлично понимал, что услышал то, что ему не следовало слышать. Мюррей нагло влез в чужую жизнь и не станет ее никаким образом комментировать, ведь поступил элементарно неправильно. — Мне правда не нужно было туда лезть. — Ладно, — голос Тэтчера стал мягче. Он подошел к столу, поставив на нее тарелку и прошел сзади кресла Адама. Его рука, кажется, захотела потянуться, чтобы потрепать его по волосам, словно вознаграждая того за то, что тот понял собственные ошибки и принял свою вину, но он будто в последнюю секунду передумал, желая не нарушать личные границы другого человека. Однако, Дэвис быстро дернул свое кресло, на котором сидел Мюррей, словно показывая, чтобы тот шел на свое место. — Но впредь такого не делай. Адам кивнул и сел спокойно, на этот раз обращая внимание на тарелку, которую принес Тэтчер. Полицейский, в это время, перечитывал дело, заметно мрачнея, видимо, вчитываясь в каждую «заслугу» Адама и Джоны. Он быстро вернулся в начало документа, пытаясь вспомнить, с чего ему следовало бы начать. Внезапно до Адама дошло, что за тарелка стояла перед ним все это время. — Это моя лапша! — с возмущением воскликнул Адам, снимая крышку с нее и смотря на залитую горячей водой лапшу. — Не твоя, — безразлично ответил Тэтчер, видимо, продолжая гнуть свою линию. — Ты в курсе, что ты её вообще неправильно ешь? — Адам наклонил голову, ожидая реакции второго человека. Когда тот поднял взгляд с дела, смотря на тарелку, Мюррей нагло взял и отломал кусок лапши, пока тот не успел раствориться в воде. Через секунду кусок оказался уже во рту у Адама, сопровождаемый возмущенным взглядом Дэвиса. — Как ты... — только смог произнести он, через секунду уже вздохнув, явно заставляя себя не обращать внимания на некую наглость Мюррея. — Ладно, знаешь, это уже неважно. Тэтчер вновь опустил взгляд в дело, так же быстро меняясь в лице. Удивительно, какой отчасти выразительной у него была мимика. А может это просто Адам так влиял на него, ведь даже Дэвис мог сказать точно, что после встречи с ним он заметно оживился. По крайней мере, чужую быструю смену эмоций Адам находил очаровательной. Он мог сказать, что точно знал еще одного человека с такой же особенностью на яркие эмоции и живую мимику, однако вспоминать его вновь совершенно не хотелось. Конечно, он не могу сравнивать Джону и Тэтчера, ведь особо и не знал второго, но после откровения, записанного на магнитофон, Адам мог поклясться, что воздуха в комнате все больше и больше не хватало. — Мюррей, — Тэтчер выглядел задумчиво. Видимо, он совершенно не собирался как-то обратиться к Адаму. Скорее, он пытался распробовать чужую фамилию, будто что-то вспоминая, поэтому парень никаким образом не откликнулся на это. Тэтчер покрутил в руках запись, которую до этого слушал Адам. Неудивительно, что он смог опознать ее и явно вспомнить, что было на ней. — Адам, как много ты прослушал? — Достаточно, — Адам вздохнул. Его вполне устраивал этот ответ, и, кажется, его не волновало, устраивал ли такой ответ Тэтчера. Однако, для уточнения, он кивнул на магнитофон в чужой руке. — Все, что было на этой, а также кассету про один из твоих походов с Рут? — Что на ней было? — Тэтчер казался слегка взволнованным, из-за чего Адам лишь приподнял одну бровь. — Ты не мог установить палатку всю запись, — спокойно говорил он, пытаясь понять, что же стало причиной для такой внезапной реакции. — Фух, — Тэтчер выдохнул, чуть облокотившись на свое кресло, опять расслабляясь и что-то обдумывая. На самом деле он перепугался, что Адам мог достать кассету, на которой те много выпили и несли откровенную чушь, да и творили тоже. Неприятные воспоминания, особенно, если учитывать, что в тот день на Тэтчера упала палатка, когда тот запутался в своем спальном мешке, пытаясь для Рут изобразить гусеницу. Адам лишь покосился, словно читая мысли и без того встревоженного Тэтчера. Однако улыбка на лице мужчины быстро сменилась некой печалью. Мюррей отвел взгляд, не желая больше пытаться разобраться в чувствах другого человека. Такое ощущение, словно они никуда совершенно не торопились, хотя на часах была глубокая ночь. Прискорбно, если Адам к утру не успеет прийти домой. Что он скажет Саре? «Ой, Сара, прости, я пропадал всю ночь и не мог принимать звонки, поступающие в наше агентство, потому что меня схватил какой-то полицейский, из-за того, что я пошел в магазин, забыл взять деньги и самым логичным вариантом увидел перспективу обворовать магазин с пистолетом, и в итоге с этим полицейским мы просидели целую ночь, потому что он был истеричкой, а я удачным мудаком»? Ладно, Адам не был мудаком, да и Тэтчер не был истеричкой. Удивительно, как человек мог продолжать контролировать все эмоции, которые переполняли его. Внезапно Адам услышал скрип кресла. Он взглянул на Дэвиса, который медленно подошел к нему и встал прямо напротив него. Даже как-то слишком близко. И сразу же после этого Тэтчер сел на корточки, смотря на того снизу вверх. — Адам, как я мог тебя не узнать… — взгляд Тэтчера даже стал каким-то мягким. С чего бы так? Он немного посмотрел на Адама, но быстро начал пробегаться взглядом по разным предметам в комнате, в надежде как-то оттянуть время. Он явно пытался собраться с силами, чтобы что-то сказать, но это давалось ему с трудом. Внезапно он двумя ладонями взял Мюррея за руку, аккуратно держа ее. Это окончательно заставило Адама возмутиться, но он не успел никак среагировать, потому что Тэтчер сразу продолжил. — Твою маму звали Линн Мюррей, не так ли? — Э-э-э... — Адам почти не соображал, что от него требуется говорить. Может, это из-за внезапного вопроса, к которому он, вроде, готовился, но все равно был удивлен услышать нечто настолько глупое по формулировке. Это обычная тактика для каждого полицейского? Если да, то Адам начинал разочаровываться в полиции. А может это из-за чужих теплых рук, которые прямо в эту секунду начали поглаживать ладонь Адама, из-за чего тот вообще потерял дар речи. Вроде он прямо сейчас слишком много позволял делать этому полицейскому, а вроде его интонация, выражение лица и аккуратные прикосновения заставляли забыть про что-то подобное. — В тот день, мы с Рут выехали на вызов, который поступил от твоего отца, и из-за моей глупости она умерла, — Тэтчеру явно было тяжело это вспоминать, а в особенности произносить. Адаму было слышно, как голос Тэтчера дрожал, но мужчина все равно никак не двигался. — Она умерла из-за альтернатива, но я мог ему противостоять, и если бы я только был там... Адам немного нахмурился. Он в том возрасте практически ничего не мог сделать. По-любому, факт того, что ты выжил после встречи с альтернативом, не является достижением, ведь твоя психика сильно рушится после этого, но было ужасно осознавать, что ты мог помочь дорогому тебе человеку, если бы был рядом. Только вот у Адама не было дорогих людей после смерти его родителей, которых он мог спасти от альтернатива. Вспоминать о Джоне совершенно не хотелось, ведь это даже не Адам его кинул, с чего бы ему спасать его? — И я боялся, — Тэтчер перестал гладить руку Адама и сжал ее, снова поднимая к нему свой взгляд. — Боялся, что ты тоже мог умереть. Твоя пропажа была моей единственной надеждой, что хоть кто-то мог выжить после этой ужасной ночи. Адаму стоило волноваться, что все начинает становится каким-то неправильным. Нервный взгляд Тэтчера, его поджатые губы и слегка трясущиеся руки давали на Адаме занятный эффект. Он не мог поверить, что именно так реагирует на подобное. Разве это не должен быть какой-то душераздирающий момент? Тогда почему прямо в эту секунду взгляд Адама направлен строго на чужие губы. Он смог уловить то, как жалобный взгляд другого человека резко перешёл в возмущение. На самом деле Адама и вправду волновала ситуация с его матерью, ведь про нее он не слышал и мало о ней знал. Он не хотел смотреть правде в глаза, не хотел осознавать, что она мертва. Можно было сказать, что перед ним сидит человек, который не спас его мать, но на самом деле Тэтчер не мог никого спасти, но он этого просто не понимал. Ну, конечно, что еще можно взять от полицейского. Неужели Тэтчер так и продолжал себя винить за каждую смерть на его счету? Адам не видел в этом смысла, особенно, когда смерть буквально не зависела от Тэтчера, но тот продолжал свято на себе нести эту ношу, даже если он делал вид, будто мог легко перенести чужую смерть. Возможно, он видел прямо сейчас Тэтчера таким из-за того, что прослушал его кассеты, и, в принципе, скрывать свою настоящую личность уже не имело смысла. И Адам бы проникся всей ситуацией, если бы смог как-то отвести взгляд от Дэвиса. Но черт, тот был намного ближе, чем был раньше, заставляя любоваться собой. Проклятье, почему Адам вообще любовался кем-то подобным? — Адам, ты меня вообще слушаешь? Кажется, это были последние слова перед тем, как Мюррей нагнулся к Тэтчеру. На самом деле, его в данный момент не волновало минувшие события, но осязать перед собой человека, который имеет хоть какую-то, даже самую минимальную связь с его родителями (хотя можно ли связь с их альтернативом называть минимальной?), было чем-то удивительным, и Адам не собирался терять свой шанс, чтобы сбросить хоть какой-то стресс за этот вечер. Он резко и уверенно столкнулся с чужими губами, особо уже не продумывая, что он будет делать дальше. А если Тэтчер откажет? Это же будет просто ужасно. Пока Адам думал о том, какие последствия могут его ожидать за такие импульсивные действия, Тэтчер, кажется, решил не растягивать этот момент, и сам первый развил поцелуй. В эту секунду он мог просто сломать Адаму ладонь, настолько сильно он ее сжимал. Но, видимо, Мюррею это совершенно не мешало, ведь он просто положил свою ладонь поверх своеобразного «замка» из рук. Тэтчер чуть приподнялся, позволяя себе быть на одном уровне с Адамом, но для удобства быстро высвободил свои руки, облокотившись одной ладонью на стол и другой на спинку стула Адама, подобным образом возвышаясь над ним. Однако распускать руки совершенно не хотелось. Адам охотно отвечал на поцелуй, хотя и сам уже не понимал, зачем он это сделал. Да и было ли это чем-то важным, если прямо сейчас Адама вполне устраивала вся ситуация? И если Тэтчер не позволял себе прикасаться к чужому телу, то Адам вполне мог сделать что-то подобное. Он первый посмел прикоснуться к чужому телу, позволяя Тэтчеру углубить поцелуй. Удивительно, какой все-таки уверенностью мог обладать этот человек, при этом все равно держа свои руки «при себе». Адам готов был улыбнуться прямо в поцелуе, когда он почувствовал, что Дэвис на пару секунд остановился, когда одна из рук Адама нагло легла на его плечо. Грустным был тот факт, что это совершенно не предел возможностей действий Мюррея и даже не начало. Второй рукой, видимо, решив не медлить, он прикоснулся к чужой груди, проводя ладонью чуть выше к шее. Когда же рука, которая переместилась на талию, притянула Тэтчера чуть ближе, заставляя его упереться коленом в стул, то тот остановился, отпрянув и восстанавливая дыхание. После того, как Тэтчер вновь окинул взглядом покрасневшего под ним Адама, его расслабленное выражение лица мгновенно сменилось на некую тревогу. Он подправил воротник собственной рубашки, пытаясь найти слова для продолжения диалога. — Адам, прости, я... — Тэтчер говорил это быстро и нервно, уже собираясь вставать. Видимо, бездействие Мюррея после поцелуя создало ощущение отсутствия дальнейшего желания продолжать. Видимо, для того, чтобы доказать обратное, Адаму придется предпринять хоть какие-то меры. — Ты так и собираешься раздевать меня без помощи рук? — Адам ехидно улыбнулся, вызывая у Тэтчера очередное удивление. Можно ли было воспринимать это как прямое разрешение на последующие действия? Этот вопрос долго мучал бы Дэвиса, но он решил задать совершенно другой. — А разве мне нужно будет тебя раздевать? Адам, видимо, не посчитал нужным даже отвечать на этот глупый вопрос. Он перехватил Тэтчера за воротник рубашки, подвигая его лицо ближе к своему, но на этот раз целуя не в губы, а в правую скулу. Несмотря на то, насколько еле ощутимым был этот жест, он привел Тэтчера в настоящий восторг. Можно ли это было расценивать как попытка показать какую-то любовь? Хотя, какая любовь может между ними сейчас быть? Может, это лишь извращенный способ показать свою благодарность за все? Ладно, такой вариант тоже был маловероятен. Но, кажется, его это уже вовсе и не интересовало, когда он наконец-то откликнулся на вторую попытку Адама поцеловать его в губы. На этот раз он отстранился, сопровождаемый удивленным взглядом Мюррея, но через несколько секунд с большим энтузиазмом поцеловал Адама вновь. И этот поцелуй несильно-то отличался от первого, если бы во время него, к огромному удивлению Адама, Дэвис буквально не подхватил Мюррея. Удивительно, с какой легкостью этот старый на первый вид мужчина смог поднять уже взрослого парня. Адам даже был готов запаниковать, когда его подняли, заставляя распрощаться с землей. Но через несколько секунд его уверенно усадили на стол, забираясь руками под толстовку. Адам задержал дыхание от того, как холодные руки властно и уверенно гладили его по всему телу. Нельзя сказать, что Адам был аккуратным человеком. Никто не гарантировал, что кража разных машин и изучение всяких мест, заполненных чем-то сверхъестественным, могут быть чем-то безопасным. На теле Адама были, царапины, синяки, но абсолютно не было никаких шрамов, что было довольно удивительно. Чужие руки продавливали в некоторых местах кожу, ожидая чужой реакции. Если Адам шипел или начинал как-то по-другому реагировать на прикосновение к каким-то участкам, Тэтчер останавливался на них и бережно их поглаживал. Это становилось уже не какой-то чередой страстных поцелуев, которую они делили между друг другом, а особым актом заботы. Адаму совершенно не нужно, чтобы его кто-то жалел, чтобы кто-то рассматривал его раны. Он не хотел, чтобы кто-то мог к ним прикоснуться, ведь это было уже достаточно личным. Однако, он сам влез в личную жизнь Тэтчера, и прямо сейчас он охотно позволял Дэвису делать так же. Тэтчер оторвался от чужих губ, медленно осыпая поцелуями щеки и шею. Легкие и простые, но такие поцелуи кажутся намного интимнее, чем засосы по всему телу. Адаму даже было как-то непривычно быть «жертвой» такой излишней любви. А может Дэвис всегда так поступал с каждым своим временным возлюбленным объектом? Но даже при такой мысли Адам чувствовал себя каким-то особенным, словно только он может получать нечто настолько любвеобильное от Тэтчера. Удивительно, что даже после всего того, что наговорил Адам Тэтчеру, после всего вечера, на протяжении которого Мюррей только и делал, что грубил этому полицейскому, Дэвис все равно с такой нежностью к нему относился, будто какой-то взрослый, наблюдающий как маленький ребенок немного буянит. Даже когда Тэтчер опустился к чужой шее, он продолжал ее аккуратно целовать. В это же время Адаму хотелось чуть ли не разорвать его. Нет, в этом не было злого умысла, просто пока любовь Тэтчера была чем-то особо нежным и аккуратным, любовь Адама скорее была порывом его чувств, которые он пытался скрыть. Излишняя привязанность может легко подвести, и он это отлично знал, но было ужасно тяжело сдерживать себя от желания прямо сейчас показать Тэтчеру, какой может быть импульсивная любовь. Разве это хорошо? Адам просто не мог выразить сейчас все свои чувства, которые он испытывал, ведь с подобным проявлением симпатии он не сталкивался вовсе. — Ох, стой, Тэтчер, — Адам придержал его рукой, но Тэтчер так и не поднял голову. Он просто лежал на чужом плече, тяжело дыша, вслушиваясь в последующие слова. — Мы не выключили магнитофон. Нет, все он выключил, причем давно. Жаль, что Дэвис не мог увидеть ехидную улыбку, которая расплывалась на лице парня, когда тот включил запись. Удивительно, но Тэтчер даже не заметил этого, видимо, слишком увлеченный своими делами. Он, спустя такое большое количество времени, как показалось Адаму, наконец-то решился прикусить губами кожу, пока его руки прошлись по чужой груди, задевая уже твердые соски. Внезапно, руки Тэтчера вернулись обратно к телу. Он приподнял голову, чтобы оставить поцелуй за ухом Адама. — Адам, прости, я все еще… — Тэтчер, кажется, не хотел заканчивать мысль, думая, что Мюррей догадается, о чем тот говорил. Хорошо, что он действительно догадывался, что хотел сказать Тэтчер, и это вводило его в ярость. Несмотря на то, насколько прекрасно звучал тихий голос мужчины, это не могло исправить ситуацию. — А теперь послушай, — Адам перехватил Тэтчера за плечи и оттащил его, заставляя смотреть себе в глаза. Взгляд у парня был серьезный, что вполне помогло понять другому человеку, что извинения были лишними. — Хватит извинятся. Тебе не за что. Ты ни в чем не виноват. Ты всё равно не мог никого спасти. И это не из-за того, что ты слаб, а из-за того, что тебе не повезло попасть в такую ситуацию. Это неудачное стечение обстоятельств, а еще эти ебанные альтернативы, но никак не ты. — Адам, я... — Еще раз я услышу от тебя хоть какое-то маленькое «прости», которое совершенно не к месту, и я тебя заткну, — Адам протянул тихое «м-м-м», пытаясь придумать, что может послужить для мужчины наказанием, — своим членом. Нихуя себе заявление. Тэтчер даже замер от этого на пару секунд. Он поднял взгляд, который можно описать просто как «ошарашенный». Адам улыбнулся, смотря на такую реакцию. Конечно, он и не собирался воплощать свой план в жизнь, ему нужно было только произвести должный эффект на мужчину. Однако, видимо, Тэтчера второй раз осведомлять об этом никакой необходимости нет. Он вновь наклонился к чужому уху. — Тогда я сильно извиняюсь, — он растянул «извиняюсь» настолько, насколько мог, чтобы акцентировать внимание на очередной мольбе о пощаде, но на этот раз специально, — что я вел себя настолько плохо. Если бы Тэтчер только представлял, насколько быстро его пониженный тембр и речь в целом могла свести Адама с ума. Мюррей вовлек мужчину в поцелуй вновь, в это время расстегивая пуговицы на его рубашке. Он делал это достаточно быстро и нервно, поэтому, когда одна из пуговиц со звоном упала и закатилась под стол, никто из них двоих не был удивлен. Адам уже видел пару пуговиц на форме, которые отличались от остальных, поэтому он предполагал, что Тэтчеру пришить новые пуговицы вовсе не составляло труда, а ради общего счастья можно было и потерпеть. Да и то, Тэтчер, видимо, не был против, ведь он никак не отреагировал на такой наглый вандализм в отношении своей любимой рубашки. Внезапно Тэтчер, словно не дожидаясь приказа от другого человека, сам оторвался от чужого тела и упал перед ним на колени. Адам чуть привстал, поставив ноги на пол и упираясь спиной в углы стола. Тэтчер вовсе не собирался тратить свое время на какие-то пустые ожидания чужих слов. Он ухватился за ремень и, поразительно виртуозно, быстро расстегнул и избавился от него вовсе. Конечно, перспектива быть связанным чужим ремнем во время всего процесса соития была слишком притягательна, но не настолько, чтобы вовсе запудрить мозги. Это их первый раз, знакомство с привычками и вкусами друг друга, поэтому не стоило внезапно влетать со своей кучей непонятных фетишей и пристрастий. Тэтчер прикусил губу в ожидании, когда его рука начала высвобождать возбужденный член Адама. В данный момент он бы не соизволил себе поднять глаза, ведь при всех своих уверенных действиях, он бы точно умер со стыда, если бы посмотрел в чужие глаза. Но Тэтчер пересилил себя и уверенно провел по всей длине члена, представшего перед ним, словно оценивая, сколько ему придется взять. Тэтчер аккуратно провел языком у основания, выбивая из парня первый рваный вздох. Нельзя было назвать Тэтчера мастером минета, но за свою «ненасыщенную» жизнь он повидал многое, в том числе он мог и иметь достаточных опыт. Кто же знал, что получение им знания уйдут на удовлетворение какого-то жалкого воришки... Но Адам не просто какой-то воришка. Адама можно было назвать достойным всех этих действий. По крайней мере, если Тэтчер так считал, то все так и было, ведь он приносит удовольствие лишь тем людям, которых он хочет выделить на фоне всех остальных. Имеет ли смысл это «выделение» кого-то, когда Тэтчер уверенно берет в себя головку члена Адама, пару раз проходясь по ней? И только в этот момент он все-таки решился посмотреть вверх, столкнувшись со своим партнером. Взгляд Адама был слегка затуманен. Можно ли было описать это как взгляд человека, который наслаждается ситуацией и вполне удовлетворен чужими действиями? Прекрасно, а ведь это только начало. Когда Тэтчер взял в себя чуть больше, кажется, его мозг наконец-то включился и попытался осознать абсурдность всей ситуации. Лейтенант полиции стоит в своем кабинете на коленях перед разыскиваемым ФБР преступником, который по совместительству является его знакомым ребенком, и делает тому чертов минет. Но он должен был признать, что плата в виде чужих рваных вдохов и стонов, была полностью достойной и оправданной. Адам перехватил Тэтчера за волосы, но никак не направлял его. Он всего лишь убрал челку Дэвиса, которая так и норовила «залезть» в глаза, мешая всему процессу. Чужая рука погладила Тэтчера по волосам, опустилась до щеки, и провела линию по его скулам. Создавалось ощущение, будто Адам пытается ему помешать, поэтому Тэтчер остановился и чуть нахмурился, заставляя Мюррея вернуть ладонь обратно на волосы. Лучше пусть она уже будет покоится на волосах, а не лазит по всему лицу, мешаясь. Однако, когда рука Адама вновь сползла чуть ниже, Тэтчер грубо перехватил ее. Он так и собирается его трогать, пока тот занимается такими вещами? Однако Тэтчер решил не заканчивать начатое, ведь план изначально был совершенно другим. Член, смазанный предэякулятом и слюной, кажется, идеально бы вошел в него, если бы он заранее подготовился. Тэтчер слегка задумался. Адам, вновь возвращаясь в реальность, опустил на него взгляд. Его напугало то, как быстро Дэвис снова поднялся, аккуратно толкнув Мюррея на стол, усаживая и отталкивая его чуть дальше, чтобы тот не сидел у самого края. После этого Тэтчер залез на стол, видимо, желая использовать позу «близкого контакта». Однако, кажется, стол никто не спрашивал, ведь он неодобрительно скрипнул под ними. — Тэтчер, а ты уверен, что со столом будет все в порядке? — Адам еще раз покачался на нем, пытаясь вызывать еще один скрип, который подтвердил бы его опасения. — Не волнуйся, он столько преступников выдержал... — Тэтчер слегка улыбнулся, смотря на стол под ними, словно вспоминая какие-то моменты из прошлого. Однако, когда он посмотрел на Адама и на непонимающий взгляд того, то слегка дрогнул, замахав рукой. — Нет, нет, я имел в виду, что я их лицом бил об этот стол. Адам улыбнулся, видимо, не считая необходимостью далее выслушивать попытки объясниться. Почему-то он и вправду поверил в эти слова Тэтчера. Если честно, лейтенант не выглядел как какая-нибудь шлюха, хотя это бы объяснило, как он с таким характером смог получить повышение. Но, вроде, с годами его характер сильно смягчился, поэтому не стоило делать поспешные выводы об этом мужчине. Адам сразу же метнулся к тому, как Дэвис пытался расстегнуть свой собственный ремень. Мюррей резко положил руку на одну из ладоней Тэтчера, чем явно привлек его внимание. — Подожди, а смазка? — Адам посмотрел в глаза Дэвису, взгляд которого опустился, из-за чего тот вновь принял задумчивый вид. — А разве природная не подойдет? — Тэтчера буквально не заботило собственное состояние. Есть предположение, что Адаму отсутствие нормальной смазки может сильно помешать, но не настолько сильно, как это могло помешать Дэвису. Однако у него совершенно нет запасного плана ровно на тот случай, если он захочет заняться сексом с кем-то в своем кабинете посреди ночи. — Нет, так не пойдет, — Адам, хоть и пытался объяснить свой отказ тем, что он в первую очередь заботился о собственном комфорте, однако все труднее и труднее было отрицать то, как его заботил комфорт Тэтчера, даже если он будет его одноразовым партнером. — Тебе необходимо найти что-то подходящее. — Это кабинет, а не секс-шоп, — Тэтчер нахмурился. Нет, правда, где ему вообще брать замену смазки? Адам словно решил придумать ему какое-то ужасное испытание, пока его член изнывал от возбуждения. Все же, несмотря на свои протесты, Тэтчер встал, застегивая штаны. Нет, Адам уверен, что Тэтчер точно не станет простым одноразовым партнером. Этот человек был воистину интересным, чтобы заканчивать их знакомство просто так. Он сначала немного понаблюдал за тщетными попытками Тэтчера что-нибудь найти, которые заключались в том, что он пытался найти что-нибудь в полках или в кармане пары курток, которые висели у него на крючках. Странно пытаться найти замену смазки в карманах своих служебных вещей, но Адам не смел осуждать его в этом. Чего только он не находил в бардачках украденных машин. Когда он рылся в них, он словно влезал в чью-то личную жизнь, иногда даже слишком личную... Адам даже предположить не мог, что спустя некоторое время бессмысленных поисков, мужчина все-таки удосужиться достать что-то из ящика, улыбаясь. Видимо, он был доволен своей находкой, пока крутил баночку в руках, рассматривая ее содержимое. На самом деле, с далека было сложно предположить, что же там находится. Вряд ли смазка, ведь Тэтчер не был похож на человека, который постоянно пытается переспать с первым попавшимся человеком. Да и, по правде говоря, он не был похож на человека, который захочет быть снизу. Тогда почему он так уверенно снял свои штаны и готов был принять в себя чужой член, даже не пользуясь толком нормальной смазкой, наплевав на собственный комфорт? Ответ напрашивался сам по себе: Тэтчер продолжает отчасти излишне заботиться о Адаме. Изначально это льстило, но теперь это начинало даже выбешивать. Такое излишнее пренебрежение к собственной безопасности может ужасно сказаться в будущем. Тэтчер подошел, наконец-то раскрывая Адаму содержимое банки. Конечно, ненамеренно, ведь Тэтчер и не собирался ничего показывать. Вдруг Мюррею не понравился бы его быстрый выбор, ну или тот отказался бы от всего секса в общем. Хотя, похож ли Адам на человека, который может отказать себе в подобном из-за каких-то сущих пустяков? Он пригляделся к банке, различая на ней надпись: «Алоэ вера». Удивительно, без примесей и добавок. Вроде, такое было даже излишней редкостью, сам Адам не разбирался в подобном. Он помнил, как пытался вместе с Эвелин найти идеальное алоэ вера без добавок, она что-то постоянно говорила про его полезность и несла прочую женскую чушь, которую Адам понять не мог. Однако, все-таки, кое-что Мюррей знал про подобные препараты. — Масло алоэ вера? Серьезно? — Адам посмотрел уже на Тэтчера, который лишь вздохнул, когда вновь услышал его чем-то недовольный голос. — Давай я тебе сразу дрелью твое анальное отверстие насквозь рубану? — Лучше уж дрель, чем член недовольного ребенка, — сказал угрюмо Тэтчер, однако от своих изначальных планов отказываться не стал. Он снова расстегнул штаны, залезая на стол, заставляя тот в очередной раз заскрипеть, намекая, что следующий раз подобного незаконного действия по отношению к себе он больше не выдержит. — Тогда дай мне время, и я притащу к тебе заодно и шуруповерт, проверим тебя на вместимость всего ящика инструментов, — Адам нахмурился, чуть отползая от назойливого полицейского, который явно не мог понять, что они не будут продолжать, пока тема не будет закрыта. — Если не нравится, то я могу и сам справиться, — Тэтчер все еще не останавливался, несмотря на протесты Мюррея. Он уверенно открыл баночку. На самом деле, он даже уже не мог помнить, откуда она у него взялась. Вроде, месяц-два назад к нему в офис заскочила коллега, говоря, что привезла с собой из-за границы прекрасное лекарство из алоэ веры, которое является огромной редкостью в Америке. Почему именно Тэтчеру? Наверное, потому что иногда он может выглядеть ухоженнее даже некоторых девушек, просто Адам застал его в не то время, в не тот период его жизни. — Ладно, я понял, — Адам демонстративно цокнул языком перед тем, как остановить руки Тэтчера и самому опустить ладонь в баночку, доставая часть масла и размазывая ее по пальцам. На самом деле, Тэтчер был его первым мужчиной, который лег под него. До этого, если у него возникали отношения с мужчиной (которые и отношениями нельзя было назвать), то его сразу же воспринимали как нижнего, думая, что он прямо с ходу захочет принять в себя любой член, который увидит, поэтому рукой он входил только в девушек. Конечно, Адам не похож на серийного романтика, но опыт у него был достаточный для того, чтобы с помощью одних лишь пальцев свести девушку с ума. Проблема была только в одном — у Тэтчера, соответственно, другое строение тела, которое с женским не имеет ничего схожего. Кроме, конечно, определенной «точки наслаждения», как ее романтично любят называть другие, но и те выполняли разные функции и, скорее всего, приносили разные ощущения. Однако это не значит, что Адам собирался упускать свой шанс. Тэтчер чуть наклонился назад, уже отлично понимая намерения партнера. Удивительно, что он не выглядел как человек, который смущается положением, в котором прямо сейчас находится. Странно было предполагать, что это не первый его раз, поэтому он держится так уверенно. Может, огромную роль так же играет его простая уверенность в себе, а также большой опыт контроля подобных чувств (Тэтчер, все-таки, не молодая школьница), сыграли должную роль, но прямо сейчас Адам наслаждался Тэтчером, которого он видел напротив себя. Дэвис, явно заметив на себе ненасытный взгляд, слабо улыбнулся. На самом деле, Мюррей прекрасно знал, что он сгорал от нетерпения. Да ладно, на самом деле они оба испытывали одно и то же желание, поэтому он, не желая только больше оттягивать время, аккуратно ввел один палец, словно прощупывая почву перед действиями. Адама больше интересовала реакция Тэтчера. Конечно, масло было неплохое, ведь ввести палец было несложно, но следовало помнить и про другие минусы алоэ вера, такие как жжение или другие неприятные ощущения, вызываемые этим препаратом. И Адам думал, что он увидит хоть какую-то яркую реакцию на это, чтобы сказать что-то на подобии «а я же говорил!». Однако, к сожалению, хотя скорее к их общему счастью, у Тэтчера не проявилось никакой реакции на масло. Конечно, ощущения были совершенно новыми, а из-за этого слегка неприятными, но не было такой уж огромной боли. Видимо, это алоэ вера действительно качественное, за что стоило бы все-таки поблагодарить ту коллегу, если Тэтчер сможет придумать, каким образом он выяснил, что масло не вызывает неприятные ощущения в интимных местах. Дэвис прикусил свою губу, когда в него ввели второй палец. Он чувствовал яростное рвение со стороны Адама, и вполне понимал, что что-то такое могло быть в его характере. Мюррей, в свою очередь, в свое оправдание мог сказать лишь то, что растрепанный вид полицейского, слегка напряженного и настолько нуждающегося, только сильнее побуждал его перейти к всему делу прямо сейчас. Может, именно из-за этого навязчивого желания он даже не заметил, как излишне поторопил события, вставив в Тэтчера третий палец. Удивительно, что он был к такому готов. Адам поразился, какой все-таки большой выдержкой отличался Дэвис. Ну, конечно, выносливость у него должна быть достаточной, чтобы он все еще в своем возрасте занимал подобную должность. Адаму всегда казалось, что мужчины после сорока сразу становятся дедами-семьянинами, а не сидят полуголые на столах в откровенных позах напротив молодых парней. — Ого, ты так хорошо принимаешь меня, — Адам улыбнулся, делая подобное замечание, все еще зачарованно смотря на тело Тэтчера. Внезапно он почувствовал, как другой мужчина сжался вокруг его пальцев. Неужели ему понравилась похвала? Может, стоит давить именно в этом направлении? — И даже не сопротивляешься... Хороший мальчик. Слащаво и клишировано. Проблема только в том, что Адам мог заметить, как сильно прерывалось дыхание Тэтчера на каждой похвале, что показывало, насколько сильно такое обращение нравилось ему. Он заметил, как Дэвис прикусил губу настолько сильно, что на месте укуса стала видна кровь. Интересно, он сам это заметил? Тогда Адам укажет ему на эту проблему. Он наклонился, языком проводя по нижней губе, аккуратно вылизывая прокушенное место. А когда Тэтчер чуть приоткрыл губы, то резко и нагло влез с языком в чужой рот, вовлекая мужчину в очередной поцелуй. Адам осознавал, что имеет власть над своим партнером, пока тот пытался сдержаться, пока тот пытался показаться сильнее, будто ему совершенно не было больно из-за нескольких резких вторжений чужих пальцев в него, будто это не ему ужасно нравилось, как Адам мог похвалить его, пускай так халтурно. Внезапно пальцы Адама словно наткнулись на то, что было необходимо, надавливая. Тэтчер в первый раз позволил себе издать негромкий стон, оповещающий Адама о том, что тот наконец-то смог исполнить свою задачу по нахождению чужой простаты. Он еще пару раз аккуратно прошелся по ней, желая каждый раз продемонстрировать искусность своих пальцев. Как только Адам посчитал, что он выбил из этого мужчины достаточно стонов, вызванных только с помощью его пальцев, и они наконец-то могли играть «по-крупному», он сразу вытащил из Тэтчера пальцы. Адам дал себе пару секунд отдыха. Он отвел руки за спину, вытягиваясь, так как, все-таки, в таком ужасном положении спина затекает достаточно быстро. Как только он хотел слегка поддаться вперед, то его сразу же перехватил Тэтчер, в очередной раз целуя. На этот раз руки Дэвиса аккуратно проходились по чужому телу, аккуратно гладя зону от чужой груди до плеч. Его руки спустились к рукам Адама, и... — Поймал, — тихо, достаточно низким голосом, чтобы Адам мог поклясться, что это была самая сексуальная интонация, которая идеально смогла совпасть с голосом Тэтчера и которую он вообще мог услышать от него. И все-таки проблема была даже здесь. Он дернул руками и обнаружил себя снова сидящим в наручниках. Адам недовольно нахмурился, думая, что это все было лишь огромной попыткой его подразнить, из-за чего стало крайне обидно. Однако, к удивлению, Тэтчер совершенно не думал о том, чтобы остановиться. Он придержал рукой чужой член, после этого, видимо, не думая о предупреждении или хотя бы паре секунд для того, чтобы подготовиться хотя бы морально, сразу же взял в себя весь орган полностью, останавливаясь. Он пытался выровнять свое дыхание, пока все еще удивленный Адам просто прожигал его взглядом. — Дай же и мне хотя бы немного постоять у штурвала, — Тэтчер аккуратно прошептал это на чужое ухо, пытаясь объяснить свой поступок и успокоить. Конечно, Адаму ужасно не нравилось сидеть в наручниках, но, учитывая все условия, в которых они находились, это было достаточно возбуждающе. — Не хочу, чтобы ты был настолько самостоятельным в нашем сексе. Тэтчер словно специально выделил слово «нашем», чтобы показать, насколько сильно он желал разделить этот момент с Адамом. Тот наконец-то улыбнулся. Это совершенно не обозначало то, что ему нравится в наручниках. Поза, в которой они сейчас находились, в достаточной близи друг к другу, могло обеспечивать максимальное проникновение, из-за чего Тэтчер в начале даже слегка дернулся. Однако ощущения ему были приятны, поэтому, превозмогая легкую боль и непривычные ощущение, он начал движение. В это же время Тэтчер наклонился, чтобы оставить еще один легкий поцелуй на одной из ключиц Адама, как только Дэвис смог услышать первый приглушенный стон парня. Адам хотел хоть немного потрогать Тэтчера, погладить его грудь, потрогать его бедра, его ребра и поцеловать его куда-нибудь в предплечье. Насколько же прекрасным и одновременно желанным было это тело. Однако, как только его руки пытались потянуться, прикоснуться, потрогать, ущипнуть, они не могли сделать ни одного нормального движения. Адам с огорчением и досадой промычал, когда Тэтчер в очередной раз смог прикоснуться к нему, а он к Тэтчеру — нет. — Ну же, малыш, спокойнее, — подобное обращение к себе заставило Мюррея остановится и зачарованно посмотреть на полицейского, который лишь хихикнул с этого и легонько поцеловал того в лоб. — Это необходимая мера. Не волнуйся, когда понадобится, я готов освободить твои руки в первую же секунду. Возможно, такое могло бы и вправду его успокоить, да и умиротворенный голос Тэтчера так и желал убедить Адама в правдивости слов, которые он говорил. В данной ситуации Адам и не слишком пытался выбраться из наручников, только покорно сидел на месте, пока Дэвис выполнял всю работу. Было заметно, что движения мужчины стали более активными, а его стоны громче и прерывистее. Да в жизни Адаму никто не поверил бы, если бы он сказал, что смог довести лейтенанта полиции до такого. Хотя Тэтчер сам по себе слабо походил на стереотипного полицейского, поэтому вся ситуация была неудивительной. Адам осознавал, что чужие ловкие руки, которые пробирались через толстовку, чтобы вновь перехватить за торс одной рукой, а потом поиграться с соском другой, могут свести его с ума. Он ужасно не хотел терять время и терял только самообладание. Он начал рывками пытаться высвободить свои руки, словно прослушав все слова, которые Дэвис говорил до этого. Не было времени церемониться. Адам, после нескольких неудачных попыток, поднял взгляд, сталкиваясь с чужими яркими глазами. И, о, черт, он заметил на лице Тэтчера победную улыбку. Конечно, Мюррей даже предположить не мог, насколько его тщетные действия были Тэтчеру в радость. Увидеть такого наглого молодого преступника, закованного в наручники и извивающегося от удовольствия, управлять которым может только полицейский, было прекрасно. Адам понял, что выбраться без помощи он не сможет, поэтому он лишь наклонил голову вниз. — Сними наручники, — это не был приказной тон, скорее усталый. Адам уже потратил всю свою последнюю энергию на попытки выбраться, поэтому сейчас мог лишь тихо осознать свой проигрыш и попросить о помощи. — Проси лучше, — с лица Тэтчера не сползала эта глупая, по мнению Адама, улыбка. Он чуть наклонился, хватая Мюррею за щеки и притягивая вновь к себе, но оставляя небольшое пространство между их губами, подобным образом дразня парня. — Тэтчер, ради всего святого, — Дэвис мог даже услышать, как после этих слов голос Адама надорвался. Даже отчасти было приятно поставить этого придурка на место, но Тэтчер не был живодером, поэтому мучать Адама дальше не желал. — Сними их, пожалуйста. Тэтчер наконец-то преодолел расстояние между ними, усыпая все чужое лицо поцелуями, пока его руки были заняты расстегиванием наручников. Как только Тэтчер откинул их в стороны, избавляясь от ненужного предмета, от отодвинулся, с лаской смотря в чужие глаза. Однако стоило заметить, что как только Адам размял свои ладони, и его лицо слегка исказилось в улыбке, то ожидать чего-либо хорошего точно было нельзя. Адам подхватил момент, когда Тэтчер приподнялся, грубо перехватил за бедра и резко вошел в него полностью. Дэвис малость дернулся от подобной выходки, но издал очередной стон, который обнажал то, что ему достаточно нравились даже такие действия. Ну, простите, дяденька полицейский, Вам стоило понимать, что за этим может последовать. Адам просто не мог сдержаться при виде на обнаженное привлекательное тело и расстегнутую рубашку. Удивительно, что даже под такой возраст Тэтчер смог сохранить себе мышцы, причем, неплохие. Настолько, что в один момент Адам провел рукой по чужому торсу и глубоко вздохнул. Возможно, Тэтчер бы это заметил, если бы прямо сейчас не скакал на чужом члене. Хотя, вроде, с такого обзора все было замечательно видно. Может, Дэвис просто не хотел поднимать об этом тему, чтобы еще больше не заставлять завидовать юношу. Все же, факт того, что это тело полностью принадлежит в данный момент ему, затуманивал разум, позволял наклониться, оставить на шее засос, с которым мужчине придется справляться самостоятельно, ведь Адама уже не волновали последствия. Адам хотел опуститься ниже, к самому аду, добиться своего, видимо, повторного падения. Он хотел прикупить кожу Тэтчера, вдохнуть чужой запах, вкусить чужую кровь, насладиться ею полностью... Но Мюррей продолжал держать себя в руках. Жаль, конечно, что единственное, что у него получается сейчас держать — задницу Тэтчера. Однако одна из его рук перешла к чужому члену, к которому он наконец-то соизволил впервые за вечер прикоснуться, начиная надрачивать в такт с движениями Дэвиса. Адам заметил, что движения Тэтчера стали дерганными, из-за чего того и вправду стоило придержать. Адам понимал, что Тэтчер в таком положении долго не протянет, и он был совершенно прав. Дэвис схватил Адама за воротник чертовой BPS толстовки, которая и так уже успела побывать в совершенно поехавших ситуациях, и втянул в очередной поцелуй, который и должен был быть своеобразным предупреждением о том, что прямо сейчас Тэтчер кончит. Он излился в руку Адама с протяжным стоном. И, о черт, он так сильно сжал член Адама, что тому потребовалось просто несколько движений после этого, чтобы кончить вслед за Тэтчером. Они еще немного пробыли в таком состоянии, пока Дэвис не встал, немного посмеявшись и похлопав Мюррея по плечу. Адам мог видеть, что Тэтчер искал что-то, чем можно вытереться, но после этого попросту потерял его из виду, продолжая смотреть в потолок. Он даже не мог нормально описать то, что между ними произошло, но это было нечто настолько страстное и яркое, что Адам был уверен, что не забудет этот эпизод еще очень долго. В основном благодаря именно Тэтчеру. Теперь странные детали внешнего образа являлись лишь плюсом, своеобразной изюминкой, а характер добавлял только больше привлекательности. Тэтчер всегда был таким привлекательным? Адам остановил запись магнитофона, думая, что у мужчины теперь есть достойный подарок с этого вечера. Он увидел, как уставший Тэтчер, все еще с расстегнутой рубашкой, упал на кресло, закрывая глаза и отдыхая. Не стоило терять попусту время даже в полицейском участке, поэтому Адам сразу встал, осматривая стол. Когда он переложил часть бумаг обратно на стол (хотя какая ему с этого была разница?), он заметил, что на стуле снизу стоит та самая лапша. Когда Тэтчер успел ее переложить? Парень взял вилку и лапшу, хоть он и не любил ее в приготовленном виде. — Спасибо, Лейтенант Тэтчер Дэвис, — Адам уже оделся обратно, держа в руках злополучную тарелку. Он прошел до двери и вышел из кабинета, перед этим осмотрев его еще раз напоследок. У него была цель поскорее удалиться отсюда, а Тэтчер в таком состоянии лишь способствовал его побегу. — Эй, стой! — Тэтчер чуть ли не вскочил с кресла. Не хватало ему еще в таком состоянии упустить опасного преступника. Он сразу же вышел вслед за парнем из кабинета.

***

— Тэтчер, это уже слишком, — тон мужчины был действительно недовольным. Он вложил все свои силы в то, чтобы показать своему приятелю, как сильно, по истечению времени, его начинает выводить один и тот же процесс, который они продолжают на протяжении огромного количества времени. Дэйв покрутил в руках кучу магнитофонов. Ли помогал раз в два дня разбирать их, надеясь, что они быстро покончат с ними до следующего месяца. Однако, как бы Дэйв не старался помочь разбирать их все, кассет становилось все больше и больше, что вводило его и в шок, и в тоску одновременно. Зачем вообще стараться, если Тэтчер продолжает и продолжает приносить новые записи? Ему попалась на глаза одна из кассет, которая выглядела новее, чем остальные, а на ней была надпись, указывающая на дату, записанную тремя днями ранее. Удивительно, что у него было что-то столь новое. Дэйв посмотрел на дату. Три дня назад? Тэтчер мог бы увидеть, как поменялось выражение лица его приятеля, но он был занят раскладыванием коробок по местам, заполненных молодежными журналами, сбором которых он занимался в прошлом. — Дэйв, так что там было дальше? — и правда, ведь до обнаружения этой записи Дэйв ярко и в красках описывал Тэтчеру какую-то недовольную посетительницу, которая грубо требовала о том, чтобы он и его сотрудница побыстрее вытащили запись свадьбы с поврежденной кассеты. Ох, как же хорошо он рассказывал про то, кто там ее муж, кто она, и куда ей следует пойти. Однако этот чудесный рассказ теперь был прерван, и Тэтчер с нетерпением ожидал продолжение. Жаль только, что Дэйв не собирался отлипать от злополучной кассеты. — Что на ней, Тэтч? — Дэйв поднял кассету и слегка потрусил ее, указывая своему другу, о чем зашла речь. Тэтчер слегка прищурился, не желая подходить, чтобы рассмотреть надпись и ее внешний вид. Через несколько секунд он поменялся в лице так, словно к нему пришло озарение. — О, это просто запись моего допроса одного пацана, — Тэтчер слегка улыбнулся. Это было два дня назад, но он все еще детально хранил в своей памяти тот вечер. Конечно, было ужасно, что после этого дня у него теперь постоянно скрипел стол, а когда он поискал причину звука, то обнаружил, что в креплении стола отвалился кусок, и верхняя часть попросту упала на крепление. Удивительно, что они этого даже не заметили. Жаль, что у Тэтчера так и не дошли руки до того, чтобы его починить, хоть скрип ужасно выводит его из себя. Надо будет потом вновь поймать этого парня и заставить разбираться его с этим проклятым столом. — Представляешь, он от скуки ограбил магазинчик на пять пачек лапши. — Ого... Обычно ты не оставляешь у себя записи допросов, — Дэйв слегка покосился на предмет у него в руках. Что же в ней такого особенного? Однако это можно было спокойно узнать. — Я могу ее послушать? — Конечно, я и сам, если честно, не против переслушать, — Тэтчер запечатал последнюю коробку, издав глубокий вздох после проделанной работы. Он обернулся назад, встречаясь с еще парой подобным коробок, после чего последовал еще один разочарованный вздох. Он не прослушивал, что находится на кассете после того дня, но решил сохранить ее у себя на память. Дэйв кивнул, вставая. Он нашел проигрыватель, который стоял в этой комнате, и вставил в него кассету. Он сел рядом, решив продолжить разбираться с коробками, просто параллельно слушая, что происходит на ней. Да уж, этот «пацан» отвечал очень грубо. Удивительно, каких придурков приходилось иногда терпеть Дэвису. По записи было слышно, что два человека разругались, и один из них покинул кабинет, видимо, Тэтчер. Дэйв посмотрел на своего друга, который заметно помрачнел. С учетом того, что было на той записи дальше, это было неудивительно. Не хотелось, чтобы Дэйв слушал все эти раскаяния Тэтчера, но он уже их наслушался вдоволь, так что мужчина даже не подумал остановить запись, а просто решил продолжить перебирать журналы. Внезапно кассета остановилась. Дэйв подумал, что это были какие-то технические неполадки, но кассета просто забарахлила, переключаясь на другую дорожку. Кажется, теперь оба объекта были намного ближе к магнитофону. Дэйв остановился, вслушиваясь в запись, пока сам Тэтчер отошел в кладовку, пытаясь поставить коробки на место. Дэйв мог поклясться, что слышал проклятья, исходившие от его друга. Он мог услышать что-то про «чертовы коробки» и «ебучий шкаф», однако совершенно не это привлекло его внимание. На кассете в это время звучал диалог, шедший между Тэтчером и преступником, которого, кажется, звали Адам. Почему-то этот Адам успокаивал Тэтчера, что объяснить Дэйв не мог, так как предыдущие события на кассете отсутствовали. И все, кажется, было хорошо, если бы вскоре этот преступник не пообещал заткнуть Тэтчера собственным членом, а после этого с языка Тэтчера сорвалась, возможно, самая худшая фраза во время секса, которая звучала почти в любом среднем по качеству порно. Дэйв удивленно остановился, слушая, что происходит дальше. Нет, ему это совершенно не нравилось, его наоборот пугало происходящее и то, как легко Тэтчер согласился на подобное, а, если он правильно расслышал звуки, то даже последующее снятие ремня. Дэйв услышал сзади себя шаги, а также громкий звук, который дал понять, что Тэтчер сзади него поставил какой-то предмет. На самом деле, ему было уже совершенно не важно, ведь он прибывал в огромнейшем шоке с происходящего. Дэйв сидел не двигаясь, ожидая реакцию от другого человека на кассету. Только вот Тэтчер ничего не говорил, потому что происходящее на записи на данный момент было слабо различимо, но и просто так прерывать тишину из-за молчания его приятеля несильно и хотелось, поэтому они оба не сказали ни слова последующие несколько минут. Как только Дэйв наконец-то придумал, что можно было сказать в этой ситуации, кассета уловила и воспроизвела внезапный стон Адама, который тот издал скорее, чтобы больше подразнить своего партнера. В этот же момент Дэйв нервно и медленно обернулся на Тэтчера, встречаясь с его не менее яркой реакцией на происходящее. — Тэтчер, какого... — Вот мелкий засранец, — Тэтчер даже не дал договорить своему приятелю. Он быстро и с заметной злостью достал кассету и откинул ее в сторону. Ему все-таки пришло осознание, что тогда Адам включил, а не выключил запись. Его злость была вызвана больше тем, насколько неловко ему сейчас было перед своим другом, из-за чего хотелось провалиться сквозь землю, скрыть запись и задушить Адама вдобавок. Он буквально подскочил с места. Конечно, можно было предположить, что Дэвис просто не знал, что ему дальше делать, но при этом он закатил рукава и быстро вышел из комнаты, напоследок добавляя лишь: — Ему пизда. Дверь громко хлопнула, и Дэйв, на самом деле, не хотел бы оказаться на месте этого парня. Все же, он только пожал плечами, шок отошел и последовало принятие этих странных действий. Он поднял выброшенную кассету. Дэйв обязан будет спросить про подробности того вечера. Этот парень обязан быть особенным, иначе Тэтчер никогда бы не обратил на него столь много внимания. Ему, конечно, не следует знать все подробности, но любопытство сжигало его изнутри. Как жаль, что Дэйв даже и представить не мог, что ему совершенно не надо было пытаться развести Тэтчера на рассказ о том, как тот лег под парня, своровавшего пять пачек лапши из-за кучи тупых причин.