Проклятие небес

Клэри проснулась через час после Джейса. Весь этот час он лежал, любуясь на умиротворенное лицо девушки, на котором он впервые не видел ни иронии, ни насмешки, ни ехидства, а только какую-то подсознательную радость, из-за которой Фейрчайлд во сне улыбалась уголками губ. Блондин еще раз оглядел девушку и задался вопросом: Как можно было влюбится в эту рыжую бестию, ангелка с кинжалом в руке за спиной, ту, в которую природа вложила все, что не может ужиться в одном человеке? Он в миллионный раз ответил на свой вопрос: потому что она такая, он, последняя сволочь и волокита, влюбился в нее из-за ее издевательств. Мазохизм... Но правда. Он любовался каждой черточкой ее лица, изгибом алых, как кровь, губ, густыми темными ресницами, бросающими тень на белоснежные высокие скулы, тонким маленьким ровным носиком, который она так смешно морщила во сне, и тонкими рыжими бровями, застывшими в изумленном выражении на белом,как снег, лбу. Наконец веки девушки дрогнули, и она открыла свои ярко-зеленые глаза. Она думала сначала, что вся ночь сон, ужасный, невероятный, наверно неправильный, но такой приятный сон. Клэри оглядела комнату и поняла: это не сон. Вокруг кровати были разбросаны их с Джейсом вещи, а когда кто-то прижал ее за плечи к теплой груди, все сомнения отпали. Все это не сон. Клэри развернулась и... влепила пощечину парню: — Только попробуй приблизиться ко мне ближе чем на три метра,— прошипела с наигранной яростью девушка. Сердце кричало во всю глотку, что ты делаешь? Мозг, хотя и был разумнейшим представителем организма, орал тоже самое, а думали за девушку или почки, или печенка. Логично, что желудок не мог, так как Джейс роскошно готовил, а больше было некому. — Хорошо. Как скажешь. Я того же мнения.— со злобой, но искренней, сказал блондин. Сердце разбили на тысячи кусочков, а кто?.... Эта... Эта... Эта коза!!! Он поднялся с кровати и забрал все свои вещи: ну и пошла коза к черту! Он ушел к себе, оделся и пошел на кухню. Так как было всего лишь семь утра, никого, кроме него самого не было поблизости. Вся злость, обида, разочарование и горечь разбитого впервые и навек сердца ушли в готовку. Когда все пришли, холодильник ломился от приготовленной Джейсом еды, а на столе не было и квадратного сантиметра, на котором не стоял бы пирог или какая-нибудь другая вкусность. Пока все завтракали, Джейс ушел в музыкальную и сел за ноты — еда в холодильник уже не лезла, а продукты закончились. Если так пойдет, то придется купить либо новый холодильник, а лучше два, либо отсылать еду по порталу в Аликанте. Он написал три мелодии, просидел за фортепиано весь день — сердце разрывалось от боли, а душа пыталась ее убить искусством. У Джослин тоже разрывалось сердце, но по другому поводу: Джейс ей был, как родной, а в его мелодиях сейчас было столько боли и злости, что было невозможно слушать без слез. Клэри весь день сидела в своей комнате, ругаясь попеременно со всеми частями тела и не давая ни одной опять толкнуть ее на глупости.