The Irony of Fate

[Линос. За 24 года до основных событий.] «Правящая семья показала наследника» «Первое появление будущего правителя перед народом» «Правитель стал дедушкой!» Такие заголовки красовались на первых страницах местных газет. Род Ким – семья правящая на протяжении многих десятилетий. Ким Джихо — нынешний правитель страны, сегодня показался перед народом с внуком, пятимесячным Намджуном. На фотографиях для газет он позировал с семьёй, держа в руках свёрток с малышом, а рядом сын Джувон с супругом Ёнлином. Люди гадали, от чего же юного господина Кима показали именно сейчас, ведь по традиции новых членов правящей семьи не показывали на большой публике до тех пор, пока им не исполниться год от рождения. Поэтому пошёл слух, что Джухо собирается передать своё место правителя сыну. И правда ведь, он уже стар, и узнав о том что Ёнлин ждёт ребёнка решил передать власть Джувону сразу после того, как малышу исполниться год. Вот только, в сказке про этого принца всё пошло не по классическому сценарию… Намджуну было десять месяцев когда однажды ночью в спальню к его родителям забежал раненый Джихо, незнавший о том, что против его семьи готовили заговор. Охрана была отравлена ужином, сторонников правящей семьи «убрали», речь для народа, с выдуманной историей о том, что с правящей семьёй случился несчастный случай, уже давно готова. Правлению семьи Ким пришёл конец… В отличии от отца Джувон предполагал что подобное возможно, но не был готов к этому именно сейчас. Немного наличных, поддельные документы и дом на окраине Джуквана, подальше от столицы — это всё что у них было. Джувон не знал что именно задумал враг, но что бы это ни было, свою семью он спасёт. То же самое было и в планах его отца. Когда им удалось добраться до потайного выхода он передал Джувону сумку и не принимая возражений приказал бежать. «Ты должен идти. Никто кроме тебя не в силах защитить твоего мужа и ребёнка. Береги их! Береги себя! » —такими были последние слова Джихо, после чего дверь за ним закрылась. Он пожертвовал собой, дав сыну с мужем и внуком шанс сбежать и спастись. Родители Намджуна скрылись на окраине Джуквана, в маленьком доме, который был построен как раз для подобных случаев, и прожили так, пока Намджуну не исполнилось 3 года. За это время они узнали что во дворце, как писали газеты, произошёл пожар, и вся семья Ким погибла в огне. Пожар и вправду был, но народ ничего не подозревал о том, что это был совсем не несчастный случай, как и о том, что большая часть семьи Ким спаслась, и сейчас живёт в бедности и очень скрытно. Позже, дворец, как ни в чем не было, отреставрировали, и там поселились те, к кому перешла власть. Те, кто сделал это с семьёй Намджуна. Мин Юджон, лучший друг Джихо. Тогда-то и стало понятно, что всё было давно спланированно. Только лучший друг знал, когда Джихо планировал передать власть сыну, и решил избавиться от рода Ким пока это не произошло. Кроме того, повсюду были уничтожены любые упоминания о правлении рода Ким. Из-за этого народ начал понимать, что всё не так, как преподносится, но открыть рот боялись и не решались пойти против жестокого диктатора. И постепенно люди начали вести себя так, как будто и не было никакого рода Ким. Спустя ещё четыре года Мин Юджон скончался, а власть перешла к его сыну Юонгу, который в этот момент ждал появления на свет уже второго своего ребёнка. И не смотря на это радостное событие, он всё же решил завершить то, что когда то не стал делать отец. [7 лет назад] После долгих пыток Ким Джихо рассказал всё, что от него требовали. Всё, кроме одного. — Спрашиваю ещё раз. Где скрывается Джувон со своей семьёй? Младший Мин равнодушно буравит взглядом окровавленного, еле дышащего старика, но тот, как и прежде, в ответ на этот вопрос сильнее сжимал губы, даже не смотря на то, что после нанесённых ему ударов, они были рассечены в нескольких местах. — Ещё. Сразу после тихого хруста раздался пронзительный крик старика и на окровавленную столешницу упал ещё один обломок его ногтя. — Где сейчас твой сын, его супруг и ребёнок? — ужасающе спокойным тоном повторяет один и тот же вопрос, уже кажется в сотый раз, Юонг. Его голос звучал настолько обыденно и непринуждённо, как будто он сейчас не человека пытает, а беседует с другом за чашкой чая. Как будто они друг другу никто, и никогда никем не былибыли. Старик молчал, не отрывая взгляда от окровавленного пола. — Ещё. — Господин Мин, этот был последним, —нерешительно произнёс стоящий рядом мужчина, чья одежда была буквально залита кровью, осматривая истерзанные руки старого альфы. — Рубите пальцы, — раздражённо, но без тени сомнения рычит Юонг и окидывает мужчину свирепым взглядом. Глухой стук, снова пронзительный крик Джихо и густая алая жидкость тонкими струйками стекает с деревянной столешницы прямо на холодный мраморный пол, и без того запачканный кровью. — Ответь мне, чëртов старик, и я позволю тебе наконец умереть! Раздражение в голосе младшего альфы росло как на дрожжах. Очевидно, он из тех людей, который с отрубленным пальцем выдал бы всё, и даже больше. Поэтому то, что кто-то даже это может стерпеть, просто не могло не выводить из себя. — Г… Горр… — вдруг захрипел старик, и младший Мин рывком опустился на корточки, заглядывая в его лицо. — Что? — нетерпеливо поторапливал он. — Город? Граница? Гиблиз? — Г... Го… Гори в аду, дьявольское отродье! Джихо резко поднял голову и плюнул в лицо тому, кого знал с пелёнок. Кого вместе с лучшим другом забирал из родильного дома. Кого в детстве катал на плечах, трепал по волосом и хвалил за любые успехи. Говорил, что малыша Юонга ждёт прекрасное и светлое будущее… Не о таком будущем он тогда думал. Даже когда родной сын, говорил о том, что видит в Юонге не друга, а угрозу, Джихо продолжал верить в то, что ставший в подростковом возрасте скрытным и холодным юноша, всё тот же малыш Юонг, который любит сидеть на коленях у дедушки Джихо, чем зачастую вызывал ревность Джувона. И вместо того, чтобы выслушать сына, узнать почему он так думает о Юонге, Джихо ругал его за то, что тот сомневается в друге. Выходит, старый добряк Ким ошибся. И даже тогда, много лет назад… — Прости сынок, отец был не прав… Младший Мин поднялся на ноги и достав из кармана платок стёр с щеки сгусток крови. — Продолжай, — отходя к стене отдаёт приказ Юонг. — Простите, господин Ми… — Я сказал продолжай! — резко обернувшись заорал альфа, перебивая подчинённого. — Но, Господин Мин. Господин Ким… Он не дышит. Младший Мин несколько секунд молча смотрел на неподвижного Джихо, после чего кивнул мужчине стоявшему у входа. Тот подошёл к обмякшему телу, приложил два пальца к шее, пытаясь нашупать пульс. — Пульса нет, господин Мин. Юонг закусил губу, осматривая помещение, стопку бумаг на столе и лужи крови. — Отнесите тело в его спальню, —приказал альфа и вышел за дверь. Поднявшись по ступенькам он оказался в гостиной, где в кожаном кресле сидел отец, не сводя глаз с карманных часов. — Час , двадцать семь минут… — тихо произнёс пожилой мужчина. Ровно столько времени прошло с момента, когда Джихо увели в подвал. — Я добыл всё что было нужно, — не желая слушать сожалеющий тон отца перебил Юонг, кладя на стол возле него стопку бумаг.— Почти всё. Где прячутся Джувон с Ёнлином и ребёнком он так и не сказал. Как бы там ни было, далеко уйти они не успели, поэтому я немедленно вышлю людей на их поиски, и к рассвету от этой жалкой семейки не останется и… — Нет, — перебил Юджон, наблюдая за тем, как окровавленное тело с изуродованными конечностями его лучшего друга выносят из подвала к лесницам. — Не сын Джихо, ни его супруг и ребёнок угрозы для нас не представляют. Оставь их. Пожилой мужчина поднялся с кресла и направился к выходу, не в силах больше находиться в этом доме, с трупом лучшего друга и сыном, который постепенно превращался в монстра, не знающего ни терзаний совести, ни сожаления. — Ты прекрасно знаешь, почему я это делаю! Я обещал папе, поэтому я хочу довести дело до конца, — пыталась возразить младший Мин, но отец и слушать не хотел. — Я всё сказал, — устало вздохнул альфа. — Наши люди здесь закончат, а ты вернись к Минги и Чонки. Твой супруг наверное с ума там сходят от волнения. После этих слов, мужчина покинул дом друга, где только что лишил его жизни, а Джувона, который, считай, был ему как второй сын, любой надежды на счастливое будущее. Где бы он сейчас ни был, как обычный человек он жить не сможет, поэтому, либо он проживёт жалкую жизнь в отбсалютной бедности, либо его семья умрёт от голода, болезни или ещё чего, из-за отсутствия денег. — Теперь я простил тебя, дружище. Поэтому и ты меня прости, — в последний раз обернувшись ко дворцу произнёс старик. — Я помолюсь за успокоение твоей души… И за жизни семьи Джувона тоже. За свою душу молиться, как считал старый Мин, уже бессмысленно. Его руки по локоть в крови близких ему людей. Но его это не заботило. Ему было плевать, что станет с его душой после смерти, ведь сейчас он был спокоен, как никогда прежде. Эта долгая история наконец подошла к концу. Его месть осуществлена, всё кто должен был умереть — мертвы, а его семья наконец там, где всегда должна была быть.

***

— Отец вернулся! Из кухни выбежал семилетний мальчик и запрыгнул на Юонга, повиснув на шее. Его любимый сын, первенец — Чонки. Он не ложился спать, пока отец не вернётся с работы, даже не смотря на то, что сегодня он пришёл как никогда поздно. Юонг даже удивился, что ребёнок дождался его. Следом за сыном вышел и Минги в ночном халате, и отчётливо читаемым разочарованием на лице. — Папочка не мог уснуть, тебя ждал. Поэтому и я решил не спать пока ты не вершёшся с работы, — объяснил ребёнок, хотя сам уже клевал носом и еле стоял на ногах. — Спасибо что дожнался меня, сынок, —рассмеялся Юонг и потрепал маленького альфу по волосам. — Чем вы занимались на работе сегодня? — с горящими от любопытства глазами спросил ребёнок. Он бывал в офисе отца, и его бумажная работа не произвела на малыша такого впечатления, как знакомство с господином Мином, который в глазах маленького альфы был кем-то вроде всемогущего короля из сказок. — Сегодня ты сидел в кабинете или встречался с дедушкой Джихо? — Чонки, послушай что я тебе скажу, — поставив ребёнка на ноги серьёзно начал Юонг, а сам опустился перед ним на корточки. — Мы с твоим дедушкой очень много работали и… Как бы тебе объяснить. — Папа говорил, что если много работать, можно получить повышение. Минги отвернулся, встретившись взглядом с мужем и увидев, как в его глазах вспыхнули искры. — Верно, — улыбнулся альфа, снова уделяя внимание ребёнка. — Мы получили повышение, поэтому, теперь твой дедушка будет править нашей страной, а я будет правителем сразу после него. А после меня, ты сынок. — Я!? — ошарашенно переспросил ребёнок, у которого сон как рукой сняло. — Ухты! Прям как дедушка Джихо? — он радостно захлопал в ладоши. Юонг поднял взгляд на вмиг помрачневшего супруга. — Лучше чем дедушка Джихо. А теперь беги спать. У нас завтра много дел. — Но я не хочу спать! — воскликнул мальчик и тут же зевнул. — Сынок, — положив руку на плечо маленького альфы мягко произнёс Минги. — Ты сегодня очень устал и тебе нужно поспать. Отец тоже устал, поэтому иди к себе. Омега оставил поцелуй на макушке сына, после чего тот снова зевнул. Голос папы действовал на него как снотворное. — Ладно, — ответил Чонки и поцеловав родителей убежал в спальню. Как только в комнате остались лишь супруги, Юонг направился к мужу, на ходу скидывая пиджак на пол, и открывая вид на в прошлом белоснежную рубашку, сейчас же покрытую тёмно-алыми пятнами запёкшейся крови. — Ты всё таки сделал это… — не веря своим глазам прошептал омега прикрывая рот рукой. — Ты знал что так будет. Я шёл к этому с десяти лет. — А я до последнего верил, что ты одумаешься, — произнёс омега, отступая от мужа, пока не упëрся спиной в стену. —Это ведь так подло и… — не успел закончить Минги, как альфа грубо схватил его за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Я не раз говорил тебе Мини, что это всё ради тебя и Чонки, ради вашего будущего, — наклоняясь к лицу дрожащего омеги прошептал Юонг. — Повторяй за мной, милый. Это всё ради нас, — проводя кончиком носа по острым скулам продолжал шептать альфа. Но ответом была тишина, поэтому он крепче сжал рукой лицо мужа. — Я сказал повторяй! Он никогда этого не хотел. Это не то, что нужно ему, Чонки, их семье. Не было ни дня, чтобы он желал чего-то, что принадлежало Ёнлину, с которым он дружил с самого детства, и его семье. Слава, богатство и власть, ничего из этого, не являлось тем, без чего бы его семья не могла существовать. Монги всегда был доволен тем, что имел, и не желал большего. Так как же то, что сделал Юонг может быть для него, для их ребёнка? — Это… — дрожащим голосом начинает омега, но невольно всхлипывает. Он никогда не сможет пойти против мужа, и озвучить то, о чём на самом деле думает. — Всё ради нас, — глотая слёзы проговорил Минги, стараясь быть как можно тише, чтобы не разбудить Чонки. — Умница, — Юонг провёл пальцем по губе омеги. — Сделай так, чтобы мне больше не приходилось об этом напоминать, — прошептал он и впися в его губы грубым поцелуем. Только когда Юонг подхватил за бёдра дрожащего, но совершенно несопротивляющегося Минги, маленький альфа отполз от перил, где прятался за огромной старой вазой, к коридору. Крепко зажима рот влажной от слёз рукой, чтобы не издать ни единого звука, а второй прижимая к груди любимую книгу, он побежал в свою спальню. Сегодня он не попросит отца почитать ему перед сном. Никогда больше не попросит.

***

Намджуну сегодня исполняется семь лет. Маленький альфа сидит на коленях у папы, медленно жуёт маленький кусочек праздничного торта, и в сотый раз благодарит Джувона за непонятно откуда и за какие средства добытое угощение. — Отец, так вкусно! Точно не хочешь попробовать? — снова спросил младший Ким, который, ну очень хотел, чтобы все смогли попробовать торт. — Разве что малюсенький кусочек, — мягко улыбаясь наконец согласился Джувон. Ребёнок сразу засветился от счастья, угощая отца редким в их доме лакомством. — Пап, и ты попробуй. Не собираясь дожидаться возражений маленький альфа поднёс ложку к губам Ёнлина. Тот засмеялся и принял угощение. — Это самый лучший день рождения на свете! Намджун сегодня был настолько возбуждён, что никак не мог перестать говорить одно и то же. Так он пытался выразить то, насколько он счастлив. — В следующем году он будет ещё лучше. Но на этом подарки не закончились, — подмигнул сыну Джувон, и глаза младшего альфы загорелись от счастья. Отец решил не мучит его молчанием и сразу сказать всё как есть. — Сынок, в животике папы сейчас находиться твой братик. — Сюрприз! — улыбнулся Ёнлин поднявшему на него непонимающий взгляд сыну. — Это… — Намджун испуганно соскочил с колен папы, отставляя на стол недоеденный кусочек торта, о котором вмиг позабыл, ошарашенный новостью. — Это там он сейчас сидит?! — указывая пальцем на живот папы воскликнул Намджун. — Да, малыш, — смеётся над реакцией сына Ёнлин. — Но как? — Нуу… — не зная как объяснить начал омега. — Семь лет назад там сидел ты, а сейчас твой братик. Намджун не смело кладёт руку на едва округлившийся живот Ёнлина. — Только мой и больше ничей? — неожиданно серьёзным голосом уточняет он. — Только твой, и больше ничей, —улыбается омега, накрывая ладонь сына своей. — Но ты должен пообещать нам, — обнимая мужа за плечи произносит Джувон. — Что ты никогда не бросишь, и не дашь братика в обиду. Будешь любить, оберегать и заботиться о нём. Чтобы он никогда не пострадал от плохих людей. — Обещаю! Конечно, обещаю! — ни секунды не задумываясь воскликнул Намджун, как что-то самое собой разумеющиеся. Он ещё совсем мал, и даже не понимает почему отец задаёт ему такие вопросы. Он ещё не знает насколько жесток этот мир, и люди, что днём и ночью грезят о расправе над его семьёй. Но Джувон видит в его глазах непоколебимую уверенность в своих словах. Он обязательно защитит брата, путь даже пока и не знает от чего. От кого. Поэтому, теперь они с Ëнлином могут не бояться привести в этот опасный мир нового человека, потому что о нём есть кому позаботиться. Пару месяцев спустя, посреди ночи Намджуна разбудил папа, сказав что им нужно бежать. Сонный, ничего не понимающий ребёнок только успел натянуть на себя брюки и толстовку, на бегу схватить лежащего на кровати плюшевого медвежонка и покинуть дом через заднюю дверь. Отец взял его на руки, схватил за руку Ёнлина и бросился вперёд. Старший Ким бежал быстро, чем не только окончательно разбудил, но и ужасно напугал Намджуна. Ребёнок плакал и просил объяснить что происходит, но в ответ слышал лишь просьбы папы быть тише и повторяющееся уже наверное в сотый раз, то-ли сыну, то-ли самому себе, успокаивающее «всё будет хорошо». Семья добралась до стены, за которой, по рассказам отца, находилось ужасное место, которое называют Гиблиз. Папа говорил, что людям там живётся очень плохо. Там нет домов, школ и магазинов, только трущобы. Что значит слово «трущобы» Намджун не знал, так же как и то, зачем им надо туда идти, если это место такое ужасное. В стене, за густо растущими кустарниками была канава, через которую, в круглую дыру, закрытую решёткой, утекала вода. Намджун видел как отец уходил в сторону этого места с какими-то инструментами, и возвращался спустя несколько часов, промокший насквозь. Джувон поставил Намджуна на ноги и отпустил руку омеги, пытаясь отдышаться. Ёнлин поглаживал свой живот, тихо шепча себе о том, что ему нельзя волновался, а маленький Намджун прижимал к себе плюшевую игрушку, ничего не понимая следя за родителями. Вдруг, в нос ударил знакомый запах. Дым? Младший Ким медленно обернулся в сторону, где находился их дом, и увидел возвышающиеся языки пламени, клубы серого дыма и белые хлопья пепла. Но он не понимал, почему видит это прямо над тем местом, где он жил столько, сколько себя помнит. — Папа… Наш дом… — Не смотри туда, малыш, — прижимая сына к себе просил омега, с трудом сдерживая слёзы. — Там больше нет нашего дома. Злые люди забрали его. — Но почему?! Почему эти злые люди всё время так с нами поступают?! Из за них отец не мог, как остальные, ходить на работу. Ты не мог выходить из дома и гулять со мной. Что мы им сделали?! —растирая по лицу слёзы кричал маленький альфа. — Сынок, пожалуйста, послушай что я тебе сейчас скажу, — схватив сына за плечи серьёзно произнёс Джувон, даже повысив голос. — Запомни мои слова, но никогда не повторяй их вслух. Сейчас, ты не поймёшь о чём я говорю, но однажды ты вспомнишь мои слова, и всё осознаешь. Слушай внимательно, — Намджун перестал всхлипывать, внимательно слушая отца. — Ким Намджун, ты — наследник правителя страны. Ты будущий правитель. Поэтому злые люди пытаются от нас избавиться. — Я… — Нет! — Джувон накрыл рот сына ладонью. — Я же сказал, не говори это вслух. Повторяй мои слова про себя каждый день, и никогда не забывай об этом. Запомнил? Намджун кивнул. — А теперь залежи дыхание.

***

— Господин Мин, — обратился мужчина к стоящему с супругом над колыбелью младенца Юонгу, который гадал над именем новорождённого. — Слушаю, — не отрывая взгляда от маленького, тихо кряхтящего и едва уловимо пахнущего чем-то вроде клюквы омеги, ответил Мин, не обращая внимания на напрягшегося Минги. — Мы осмотрели участок сразу после того, как всё сгорело, но никаких намёков на останки тел или чего-то подобного найдено не было. — Говори прямо, — на глазах помрачнев перебил Мин. — Вы снова их упустили. — Возможно, кто-то из них знал что мы придём. Они не могли сбежать в сторону Джуквана. Только к стене, ведущей в Гиблиз. Но мы не знаем как они перебрались на ту сторону. Юонг вдруг усмехнулся. — Неужто так борются за свои жалкие жизни, что добровольно пошли в Гиблиз. — Это будет сложно, но стоит ли нам достать их? — Нет, — возвращая внимание малышу ответил альфа. — Вероятность того, что они погибнут там больше девяноста процентов. Я бы сказал, почти ровна ста. Пускай дохнут там. — Да, господин Мин, — ответил мужчина и поспешно покинул комнату. — Ты… — послышался дрожащий голос Минги и Юонг наконец посмотрел на оцепиневшего омегу. — Столько лет прошло, и они ничего не предприняли! Так почему? Почему ты просто не дашь людям спокойно жи.. Альфа схватил супруга за горло и вжал в кроватку, несмотря на то, что прямо сейчас в ней спит малыш. Колыбель покачнулась, но малыш не проснулся. Минги вцепился дрожащими пальцами в перекрывшую воздух руку, но как бы не пытался, не мог оторвать её от себя. — Ты так ничего и не понял? Сейчас всё хорошо, но кто сказал что однажды Джувон, Ёнлин, или их отпрыск не захотят нам отомстить. Таких гарантий мне никто не давал, а рисковать своей жизнью, твоей или жизнями наших детей я не намерен. Поэтому я сделаю то, что при жизни не давал мне сделать отец. Я убью их всех. Напомни ка мне, зачем я это делаю? Минги, не смотря на то, что от природы был бледным, стал практически белым. Вены на лбу и шее вздулись. Рука сжимающая его горло не ослабила хватку не на секунду, потихоньку отбирая силы и без того слабого после нелёгких родов омеги. — Ради нас, — уже почти теряя сознание, еле шевеля губами, толи прошептал, толи прошипел омега. Только после этого Юонг наконец разжал пальцы на тонкой шее. Так как, до этого момента, Минги оставался на ногах только благодаря державшей его за горло руке, сразу после того как она его отпустила, омега рухнул на пол, пытаясь отдышаться, но случайно толкнул кроватку и разбудил спящего в ней малыша. Тишину пронзил громкий плач младенца и омега забыв обо всём подскочил на дрожащие ноги и взяв малыша на руки, прижав к груди и начал успокаивать. — Я знаю что вы с Ёнлином были очень близки, но не думаешь ли ты, что уже слишком поздно меня останавливать? Ты бы и раньше не смог, а сейчас подавно. Поэтому сделай одолжение и перестань нести этот бред. Мне не нравятся синяки на твоей коже. Юонг направился к выходу из детской комнаты, только на пороге остановившись и обернувшись на успокоившегося младенца, сжавшего в кулачке папину блузку. — Юнги. Нашего сына будут звать Мин Юнги.

***

Отец ошибался. Гиблиз не ужасное место. Гиблиз – это ад на земле… Голод, холод, просто разъедающая глаза нищета, и смерть на каждом шагу. Горы трупов и нестихающие крики пожирающих их воронов. За пять месяцев жизни в Гиблизе это стало отвратительной обыденностью. Джувон многое знал об этом месте, поэтому, всего через пару месяцев ему удалось войти в доверие к здешним людям, в том числе и к главе общины, став его заместителем. Сейчас же он вечно где-то пропадает, собирает людей и строят что-то. Живот Ёнлина стал просто огромным, и в последние несколько недель он не выходил из их лачуги и почти не вставал с матраса, которые всём заменяли кровати. Но сильнее всех изменился Намджун. От того мальчика, играющего с плюшевым мишкой на полу в кухне, пока папа готовит ужин, не осталось и следа. Как и от его заливного смеха и лучезарной улыбки. Кажется, он смеялся последний раз месяца три назад. Когда пожалел какого-то малыша, бегающего перед их лачугой и отдал ему свой кусочек хлеба. Малыш обрадовался и убежал, а через несколько часов Намджун нашёл его тело, на котором живого места не было. Более старшие дети хотели отобрать у него хлеб, но малыш намертво в него вцепился, и его, буквально, забили до смерти. Намджун смеялся очень громко, роя небольшую могилку, смеялся со слезами на глазах, прижимая к груди медленно остывающее тело, смеялся пока от спазмов не потемнело в глазах. Он лежал на свежезакопанной земле, пытался думать, почему этот милый ребёнок умер, и единственный верный ответ, который он смог найти, это потому, что в этом большом жестоком мире, у него не было никого, кто бы смог его защитить. Намджун поклялся себе, что когда родиться его брат, он никогда не позволит подобному произойти с ним. Никогда. Намджун взрослел не по годам, а по дням. Помимо любви и заботы родителей он видел уродливый и жестокий мир, в который его загнали злые люди. Маленький альфа им этого не простит. Придёт день, и каждый из них заплатит ему. Он в этом не сомневается. Именно эти мысли он вынашивал каждый день, на протяжении уже почти полугода. — Я дома, — объявляет Намджун, войдя в лачугу. — С возвращением, сынок, — улыбнулся Ёнлин, но смотря на него Намджун не может улыбнуться в ответ. Он больше похож на скелет, с огромным круглым животом, чем на его папу. Тонюсенькие руки покоятся на животе, накрытом тонким покрывалом. Отросшие волосы прикрывают острые торчащие плечи, которые можно детально рассмотреть даже под огромной футболкой. А лицо почти не узнать. Кожа приобрела сероватый оттенок, под глазами большие фиолетовые пятна а щëки просели настолько, что кожа кажется прозрачной. —Отец кое-что для тебя нашёл. Поешь, — аккуратно опустился на колени рядом с неподвижно лежавшим Ёнлином маленький альфа. Он достал из кармана маленькую булочку, яблоко и бутылку воды, положив рядом с матрасом. – Я оставлю это здесь, поешь пожалуйста. Намджун уже собирался подняться с пола, как вдруг папа резко хватается за его запястье одной рукой, а второй за свой живот, после чего издал непонятный звук, похожий на вой раненого зверя. — Папа! —Намджун перехватывает тонкую ладонь омеги и зажимает в своих руках. — Папа, что с тобой? Папа! В ответ Ёнлин лишь приглушённо завыл. Было очевидно, что ему сейчас очень больно. Настолько, что он даже слова выдавить не может. — Пожалуйста, потерпи немного. Отец скоро вернётся, — оцепенев от страха повторял Намджун, еле сдерживая слёзы. — Намджун, подай пол… Полотенце! — выговаривает омега и маленький альфа опускает на него непонимающий взгляд. — Полотенце? — Быстрее! Намджун подскочил с колен и побежал к куче вещей, лежавшей в углу комнаты и, нарыв в ней старое протёртое в нескольких местах полотенце, поспешил обратно к папе. — Вот, принёс. Младший Ким трясущейся рукой протянул полотенце папе, но тот был явно не в состоянии взять его из рук сына. Омега сильно вспотел и дрожал всем телом. — Постели его… У меня между ног. Намджуну страшно. Он не понимает что проиходит, но всё же делает то, о чём просит папа. — За домом стоит таз с водой… Он долго стоял на солнце поэтому вода в нём уже тёплая. Неси его… — омега зашипел после очередного спазма. Он приподнимает покрывало своей тонюсенькой рукой и видит, как промокли штаны. Воды отошли. — Неси его сюда! Таз был тяжёлым, но не смотря на это, маленький альфа нёс его максимально аккуратно, пытаясь не пролить ни капли. Он вернулся в комнату, и замер на входе. Папа широко развёл ноги, накрыв их белой простыней, по которой расползалось мокрое пятно. Омега тяжело дышал, мял пальцами покрывало, а по впалым щекам катились слёзы. — Папа! — едва не выронив таз из рук, но вовремя удержав его и поставив на пол, закричал Намджун и бросился к мужчине. — Сынок… Дай мне руку. Омега крепко сжал протянутую ребёнком ладонь и сделав глубокий вдох, с протяжным криком начал тужиться. Намджун сидел неподвижно, смотря на простынь, которой были накрыты папины ноги. Весь этот ужас из крови, непонятных просьб и истошных криков омеги продолжался несколько часов, и ребёнку уже казалось, что он вот-вот сойдёт с ума. Как помочь папе? Как избавить его от страданий? Как… Из раздумий его вырвал резко раздавшийся писк. Нет… Это плач. Но какой-то другой. Не папин, который он иногда слышал по ночам. Этот совершенно не знакомый, но в Намджуне он вызывал странные чувства. Он должен защитить. — Папа?! — Сынок… — еле шевеля сухими потрескавшимися губами, которые на данный момент были уже белыми, позвал омега. — Нож. У Намджуна сердце ухнуло в пятки. Он не знал зачем папе нож, но видел как ему сейчас больно и каждое слово даётся с трудом. Поэтому не стал заставлять его повторять. На ватных ногах он дошёл до маленького, потрёпанного деревянного стола и взяв оттуда длинный тупой нож, а вернувшись обратно, дрожащими руками протянул его омеге. Ёнлин поднялся на локтях и попытался оторвать кусок простыни, что у ему, естественно, не удалось сделать, поэтому Намджуну пришлось самому догадаться и отрезать небольшую часть простынии ножом. — Там есть спирт, — папа указал на маленький деревянный ящик с тем скудным количеством лекарств, что тут них было. — Смочи им лоскут и протри нож. Маленький альфа уже даже не думал. Просто тут же выполнял все странные папины просьбы. Но его руки так дрожали, что он нечаянно пролил пол бутылки спирта и виновато посмотрел на омегу. Но тот на него не смотрел. Его потускневший взгляд был устремлён к ногам, туда, откуда раздавался плачь. — Готово. Ëнлин набрал в лёгкие воздуха, будто готовился к последнему рывку и собрав последние силы, упираясь почти не дееспособными руками в матрас и поднялся, привык сидячее положение. Омега наклонился к источнику шума. Там он крепко перевязал пуповину, потянутся за ножом, но силы покинули его раньше и он упал обратно на спину, так и сжимая пуповину в руке. — Намджун, — обессиленно хрипит омега и всхлипывает. — Сынок, ты должен её отрезать. Младший Ким ошарашено вытаращился на омегу. Громкий плач из под простыни не прекращался, что ещё больше сбивало с толку, но давало ясно понять — там кто-то живой. — Пап… Я не могу, — изо всех сил сдерживаясь, чтобы не расплакаться запротестовал маленький альфа. — Не бойся, малыш, — тяжело дыша и глотая слезы успокаивал папа. — Просто отрежь вот тут… Быстрее. Намджун на коленях подползает ближе, берёт из папиной руки склизкое белое нечто, длинное как верёвка и подносит нож. Одним резким движением разрезать не получилось, что ещё больше пугало. Но после нескольких попыток оно наконец делиться на две половины. Один конец падает на покрывало, а со второго продолжает раздаваться громкий душераздирающий плач. Ëнлин всё же находит в себе силы приподняться и взять наконец в руки кричащий, окровавленный, покрытый непонятной слизью комочек и откинувшись на подушку положил его себе на грудь. — Намджун, посмотри, — гладит успокоившегося младенца по липким волосам омега. — Вот и твой брат. Намджун подбирается ближе, заворожено следя за крошечным человечком. Он видел маленьких детей, но не настолько. Этот, кажеться, смог бы уместиться в ладони отца. — Возьми... — из последних сил просит старший Ким. — Его зовут Ёнджун, и… Он омега. Намджун испугался от просьбы папы, но всё же протянул руки к мокрому комочку. Это настоящий человек, состоящий из плоти и крови и костей, но в то же время он кажется таким хрупким и беззащитным. Малыш кряхтит, размазывает кулачком кровь по лицу, открывает маленькие глазки и встречается взглядом с Намджуном. В этот момент альфа почувствовал, как весь его внутренний мир разрушился и за мгновение выстроился снова, совершенно по новому, и предназначен он был именно для этого малыша. Всё в этом мире его обожает, всё трепещет от соприкосновения с ним, всё жаждет защитить. Младенец с не меньшим интересом разглядывает лицо брата. Удивительно, он появился на свет всего пару минут назад, а взгляд его такой глубокий, заинтересованный. Он тянется крошечной ручкой к лицу Намджуна и оставляет на нём кровавый отпечаток своей ладошки. Намджун его не видит, но чувствует как кожа на этом месте горит огнём, будто на ней оставили клеймо раскалённым железом. Теперь оно с ним на всю жизнь. — Он такой красивый, — шепчет Намджун и переводит взгляд на папу. Омега улыбнулся. Измученное, мокрое от пота лицо в глазах маленького альфы расцветает, только от одной его улыбки. Но так же быстро увядает. Ёнлин не произнёс ни звука. Его тонкая рука упала на матрас, а глаза медленно закрылись. — Папа? Альфа прижал к себе маленького Ёнджуна и прислонился головой к груди папы. Сердце… Стучит. Грудь вздымается и опускается. Он дышит. Он жив. Альфа поднялся на ноги. — Наш папа очень устал. Ему сейчас надо отдохнуть, — обратился он к сжавшему в кулачке кусочек его футболки Ёнджуну. —Я позабочусь о тебе, —Намджун задумался. — Я обещал папе, что никогда не брошу тебя, не дам в обиду и буду оберегать. Намджун опустился на колени перед недавно принесённым тазом с водой и аккуратно обмыл маленькое тельце, голову и лицо брата. Потом всё в той же куче вещей нарыл свою самую тёплую кофту и завернул в неё младенца, который в тепле почти сразу заснул. И снова это чувство, переворачивающее всё внутри вверх дном. Он забыл о том, что сам ещё очень мал и совсем недавно плакал и дрожал от страха. Ребёнок в нём исчез, а вместо него появился Намджун — старший брат Ёнджуна, которому нельзя плакать, нельзя сомневаться, нужно быть сильным. Он должен, нет, обязан заботится о Ёнджуне. О маленьком омеге, от которого, как он только что почувствовал, пахло полевыми цветами и летним зноем, как от папы. И вдыхая этот чарующих запах альфа заснул. — Я вернулся! — раздался голос отца, который разбудил и Намджуна, и малыша. — Намджун, что это там у тебя? — Это… Ёнджун… — Намджун не успел договорить, как младенец недовольно закряхтел, а потом и вовсе расплакался. Отец не веря ушам пробежал к сыну и аккуратно взял в руки вмиг замолчавший комочек, с интересом разглядывающий новое лицо. — Сынок, ты… Где папа? — Когда всё закончилось он уснул, и пока ещё не просыпался. Лицо отца исказилось от ужаса, а Намджун не понимал, что его так напугало. Старший Ким ещё раз посмотрел на новорождённого, поцеловал в лоб и вернув Намджуну отправил их спать. Сам же направился к мужу. Столь радостное событие как рождение Ёнджуна не прошло без трагедии. Из-за отсутствия стерильных условий и должного ухода Ёнлин подхватил инфекцию и у него отказали ноги.

***

— Юнги, ты здесь? — опустившись на корточки перед большим шкафом спросил Чонки. В ответ послышался тихий всхлип. Старший Мин открыл дверцу шкафа и вытащил от туда маленького, растирающего по лицу слёзы омегу. — Ты снова прячешься здесь, — усмехнулся он. — Отец… Он снова папу… — всхлипывая произнёс Юнги, но не успел закончит, как брат сильнее прижал его к себе, заставив уткнуться лицом в свою шею. — Юнги. Ты ничего не видел. Ты просто ещё глупенький и очень впечатлительный, — вкрадчиво прошептал старший. — Но я же… — Тебе просто показалось, — выговаривая каждое слово, железным тоном произнёс альфа. Юнги опустил голову, чтобы брат не увидел его полный обиды взгляд и уткнуться лицом в его плечо. — К родителям сегодня придут гости. Министр Пак и его заместитель, господин Чон. Они приведут тебе новых друзей, —гладит брата по мягким вволосам старший Мин. Чонки вернул брата в его комнату, оставив на ковре в куче игрушек, а после отправился встречать гостей. Сейчас Чонки двадцать, и уже как пять лет он знает, как-же его дед пришёл к власти. Его с детства кормили ложью о том, что в их роду власть передавалась по наследству, думая что когда всё произошло он был ещё слишком мал и ничего не помнит. А он помнил. Помнил разговор родителей в ту ночь и окровавленную рубашку отца. Поэтому правду он решил искать самостоятельно. И вот, долгие поиски привели его к стопке документов. Ему было пятнадцать, когда он узнал о том, что его дед, на самом деле, правил всего семь лет. А до этого… Был кто-то другой. Кто-то, упоминание о ком не найти не в одном из даже самых ветхих документов, которые тоже оказались отредактированы. Не открыть не на одной книжной полке. Кто-то, от кого отец избавился в ту ночь, тринадцать лет назад. Кто-то, кого Чонки знал, на чьих похоронах был и заливался слезами. Но напрочь позабыл. Имя, фамилия, внешность, все воспоминания утеряны. Как будто сознание намеренно избавилась от этого образа. И кровь этого «кого-то» сейчас на руках его отца. Но… на самом деле, кто бы ни был тот человек, Чонки поступил бы так же. Как всегда говорит отец — ради семьи. — Юнги, знакомься. Это Чон Чонгук и Пак Чимин. Будь с ними дружелюбным, —произнёс Чонки, и закрыв дверь в комнату брата направился в кабинет отца. — Извините, я задержался, — сев напротив министра Пака и отца произнёс младший Мин. — Я что-то пропустил? — Да. Мы обсуждали информацию, которую донесли наши люди. Про журналиста, некого Чон Ынсока. Он печатает в своей газетёнке тексты с весьма аппозиционными настроениями и разоблачительные статьи. Мы просили его начальство повлиять на него, но глупый омега не останавливается. Проблема в том, что мы не сможем его засудить, так как закон он не нарушил. Он в своей статье не призывал к свержению власти или революции, не намекал на государственный переворот. По крайней мере, не настолько очевидно. К тому же он, как будто невзначай, решил упомянуть историю правления Линосом. Но мы то с вами знаем с какой целью это всё делается, — пояснил Пак Минхёк. — Гиблиз, — только и произнёс Чонки. — Гиблиз? Ты имеешь в виду отправить его в ссылку? — усмехнулся Юонг. — Я тоже об этом думал, но всё не так то просто. А вдруг у него есть друзья и родственники. Что будет когда они узнаю о том, что я незаконно, без суда и следствия выкидываю за приделы столицы тех, кто чем-то мне не угодил. Да и эта его статья врядли бы так сильно мне навредила. — Это правда. От статьи в газетёнке мало бы что изменилось, — согласился младший Мин. — Но тем не менее, мы не должны дать этим людишкам даже мысль допустить о том, что они могут пойти против тебя. Будь то открытый митинг с требованием смены власти, или жалкая статья в газете. Любое поползновение против нашей семьи не должно оставаться безнаказанным, — Чонки сделал паузу а потом добавил. — Ты ведь слишком многим пожертвовал для семьи. — Это мой сын, — с гордостью, смотря прямо в глаза Чонки произнёс отец. — Так тому и быть. Чон Ынсок и его семья сегодня же вечером будут вывезены за пределы столицы. — О слухах не беспокойся, отец. Я лично выясню, есть ли у него родственники и близкие друзья, а потом позабочусь о том, чтобы ни у кого из них не было смелости открыть рот. — В этом нет необходимости, — произнëс министр Пак. — Я всё выяснил. Муж третий год сидит в тюрьме после расследования засекреченного дела об организации группировки, направленной на свержение нынешнего правительства. То есть, так сказано в отчете. На самом же деле он, и ещё около двадцати человек были расстреляны и тайно вывезены за пределы столицы ещё в ту же ночь, когда были задержаны. Близких родственников нет, как и друзей, за исключением коллег по работе. Возвращаясь к семье, есть ребёнок. — Понятно. Тогда я займусь Чон Ынсоком и… — начал младший Мин, но его перебили. — Чонки. Ты — единственный наследник, — поднимаясь с места произнёс Минхёк. — Твоя личность не должна мелькать в таких делах как это. Поэтому доверь всё мне. Я как раз заскучал в последнее время. Чонки посмотрел на отца, тот одобрительно кивнул. — Развлекайся. — Сделаю всё в лучшем виде.

***

— Так вы братья? — ставя очередной кубик на башню спросил Юнги. — Да! — лучезарно улыбнувшись ответил Чонгук, подовая Мину новый кубик. — Нет, — тут же отозвался второй омега. Он сидел в сторонке, хмурый как туча, и не прикасался к игрушками. — Сводные братья, тоже братья, Чимин! — обратился к нему Чон . Чимин в ответ лишь фыркнул. — Ясно, — улыбнулся Юнги и задумался. — Но Чонки сказал, что ваши родители министр и его заместитель. А когда я говорил отцу, что хочу правит страной после него, он ответил, что омеги в нашей стране не занимают высоких должностей. Так как же… Сидящий в стороне, и без того хмурый Чимин сильнее свёл брови, и скрестив руки на груди отвернулся к окну. — Я что-то не так сказал? — растерялся Мин. — Нет. Просто наши родители оба альфы, — пожал плечами Чонгук. — Оба… Альфы? — Юнги подумал что ослышался. — Ага. Отец сказал, что мой папочка умер когда я родился. Но потом, он встретил отца Чимина, и они друг друга полюбили. Он сказал, что они истинные. Но у отца Чимина был другой муж… — Чонгук посмотрел на сжавшего кулаки Чимина. — И ему пришлось с ним расстался, чтобы быть с моим отцом. Поэтому Чимин злиться. Юнги подполз к Чимину. — Но почему ты злишься? — Хочу и злюсь, — пробурчал омега и уткнуться лицом в локоть. — Ты не хочешь что бы твой отец был счастлив? — искренне недоумевал Мин. — Мне всё равно. Юнги опустился на пол и сложил руки на груди, подумав о том, что Чимин похож на ёжика. Пытаешься к нему приблизиться, а он выпускает колючки. — Вот когда встретишь своего истинного, ты и сам всё поймешь , — хмыкнул Мин, отчего Чонгук прыснул в кулак. Чимин резко поднял горящее от смущения лицом и посмотрел на Юнги недовольным взглядом. — Что за глупости ты говоришь? Не будет у меня никакого истинного! Омеги рассеялись. — Когда у тебя появится истинный, мы всё ему расскажем, — смеётся над насупившимся Чимином Юнги. — Дурак, —бурчит под нос Пак и падает на ковёр, от удара прилетевшей в него мягкой игрушки. — Не обзывайся, — хихикает Мин и уклоняется от полетевшей обратно игрушки и та прилетает Чонгуку по голове. Медленно но верно всё перетекло в настоящий бой не только игрушками, но и подушками и даже одеялом, которое пришлось накинуть на Чонгука, так как он немного старше и превосходил младших по силе. — Мальчики, — позвал заглянувший в комнату Сынге. — Отец! — Чонгук подбежал к мужчине и обнял его за ногу. — Наигрались? Нам пора домой. — Ага. Пока, Юнги, — помахал ладошкой новому другу младший Чон и Юнги улыбнувшись помахал в ответ. — Чимин, — позвал альфа. Пак отвёл взгляд, как делал на протяжении последних полутора лет, с тех пор как его отец съехался с отцом Чонгука. Но сейчас не от неприязни. Он о чём-то думал. — Мне… Мне нравиться Юнги, — посмотрев на Мина произнёс Чимин, чем вызвав у всех присутствующих лёгкий шок. Юнги хоть и узнал его совсем недавно, но уже догадался, что ему не свойственны такие сентиментальности. —Можно прийти к нему ещё раз? Сынге несколько секунд удивлённо хлопал глазами, а потом улыбнулся, заставив Юнги невольно подметить, что улыбка Чонгука точь-в-точь как у отца. — Конечно, солнышко. Сколько захочешь. Чимин кивнул и направился на выход. — Пока, Юнги. Юнги всё ещё сидел со смущённым румянцем на щеках, после недавно сказанных омегой слов. — Пока. Чимин с опущенной головой подошёл к Сынге и протянул ему руку, отчего тот, кажется, с трудом сдержал слёзы счастья. Он аккуратно взял её в свою руку, а за вторую его схватил довольный Чонгук. — Мы пошли, — повернув голову в право произносит Сынге. — Увидимся, Минги. — Увидимся. Когда гости покинули комнату, Юнги бросился к папе. — Пап, они такие классные! Они же теперь мои друзья? Настоящие друзья, да? Минги рассмеялся. — Конечно, малыш, — поглаживая сына по спине и уткнувшись носом в пахнущую клюквой макушку ответил омега. — В будущем ваша дружба будет одной из самых важных вещей в твоей жизни.

***

— Отец! — маленький альфа резко принял сидячее положение на кровати. На покрасневших щеках блестели солёные дорожки от слёз, а сам мальчик пытался отдышаться после очередного кошмара. Дверь распахнулась, в комнату вбежал встревоженный омега и кинулся к кровати сына. — Хосок, это я. Я здесь, мой мальчик. Всё хорошо. Тише, — прижимая сына к груди успокаивал омега. — Папа, — с наворачивающимися слезами произнёс ребёнок. — Отец… Он… — Он скоро вернётся. Это был всего лишь сон, — Ынсок поцеловал сына в макушку. — Помнишь, ты написал ему письмо пару недель назад? Так вот, я сегодня ходил к нему, и он попросил меня передать тебе это, — мужчина достал из кармана маленький белый конверт и протянул сыну, а тот сразу перехватил его. — Я хотел отдать его тебе сразу после работы, но ты уже спал. — Можно я прочитаю его сейчас? — с нетерпением спросил младший Чон. Ынсок улыбнулся. — Конечно, мо… Мужчина не успел договорить, так как его перебил звук дверного звонка. Хосок от неожиданности вздрогнул, посмотрел на часы, которые показывали, что на дворе была глубокая ночь. Он перевёл на старшего Чона и заметил как тот напряжён. — Пап… — Всё хорошо, — улыбнулся сыну омега и встал с кровати. — Жди меня тут, ладно? Хосок кивнул, после чего Ынсок вышел из комнаты, направившись к входной двери. Младший Чон пару секунд просидел столбом, и наконец отогнав от себя воспоминания из прошлого встал с кровати, и подойдя к двери выглянул в щёлку. Папа открыл входную дверь, и в неё вошёл высокий, широкоплечий мужчина в дорогом костюме. — Господин Пак? — очевидно удивился омега. — Чему я обязан такому визиту? — Здравствуй, Ынсок. Давно не виделись. В последний раз, кажется, во время задержания твоего мужа, не так ли? — ухмыльнулся альфа. — Верно, — нервно сжимая руки в кулаки ответил Чон. — Я эту встречу на долго запомнил. Сегодня по чью душу? Альфа обошёл хозяина дома, проходя в коридор. С усмешкой посмотрел на стоящие у стены домашние тапочки большого размера, которые явно не принадлежали ни стоявшему здесь омеге, ни его сыну. Вероятно дожидаются своего хозяина, которого уже, вот как третий год, нет в живых. Минхёк подошёл к висевшему на стене фотографии с семейным портретом в белой рамке и раскачал его пальцем. — На этот раз, мой дорогой, по твою, —обернувшись к омеге, который так и застыл у входной двери, за которой стояло с десяток вооружённых людей, принёс Пак. — На каком основании? — пытаясь не выдать дрожь в голосе произнёс Ынсок. — Ты знаешь, — альфа потянулся к карману, достав от туда сложенную в несколько раз газету, последнюю неуничтоженную копию и швырнул к ногам Чона. — Это всего лишь безобидная история о прошлом. — Ты видишь перед собой дурака? — Минхёк подошёл ближе, почти вплотную. — Это то, что перед законом должно выглядеть как безобидная история. Для меня же это саботаж. А для народа, это наживка, которую ты собирался забросить. А тех кто, проглотил бы её, пару сотен точно нашлось. Решил продолжить дело мужа? Омега сглотнул ком в горле, образовывающийся там при любом упоминании о его альфе. Сейчас нельзя расклеиваться. Не перед сыном, который следит за всем, что тут происходит. Омега сразу почувствовал на себе его взгляд. Вероятно он смотрит сейчас из какой-нибудь щели в двери. — Это всего лишь ваши домыслы, — теребя обручальное кольцо на пальце произнёс омега. — У вас на меня ничего нет. Ни единого доказательства, чтобы завести на меня дело. — К счастью, как и в деле с твоим мужем, никакие доказательства мне не нужны. Как, в общем-то, и судебное разбирательство. Ынсок замер, не веря ушам. Он же всё просчитал. Тщательно спланировал месть за мужа, собираясь при этом наблюдать за всем со стороны. Так почему же? Почему всё обернулось так? Ему нельзя в тюрьму, нельзя умереть, нельзя отставить сына сиротой. Его опасения подтвердились, любимый муж и вправду мёртв, и по всей видимости, уже давно. Омега догадывался, но всё же…Он бы дал себе пару минут на то, чтобы переварить информацию, но сейчас не до этого. Есть вероятность, что он умрёт прямо здесь и сейчас. Сам то Ынсок смерти не боится, но что будет с Хосоком? Правительству не к чему оставлять свидетелей своих гнусных преступлений. То есть, если его убьют прямо сейчас… То и Хосока… Нет! Хоть этот мир и ужасен, но он должен жить. Должен выжить любой ценой. Старший Чон тяжёло вздохнул. — Я понял, — рука медленно опускается вниз. — Так вам, животным, крови моей семьи мало? Он хватает с тумбочки первый попавшийся предмет, которым оказалась глиняная статуэтка, и с размаху кидает её в Минхёка. Альфа успевает увернуться, так что она не рассекает ему лоб, но всё же зацепляет небольшой участок между глазом и бровью, оставляя там глубокую царапину, из которой, застилая левый глаз хлынула кровь. — Хосок, беги! — вдруг слышит маленький альфа, после чего папу сразу валят на землю вбежавшие в дом вооружённые люди. Хосок отшатнулся от двери, падая на пол. Всё как в тот день. Всё повторяется снова. Точь-в-точь как тогда, когда задержали отца. А теперь тоже самое происходит и с папой. Вдруг послышалось шаги, направляющиеся в его сторону. Мальчик подполз к двери, несколько раз прокрутив на ней замок. В следующую секунду раздался удар ногой по древесине, второй, третий. Хосок и опомниться не успел, как дверь разлетелись чуть ли не в щепки, которые полетели прямо в него. Он закрыл глаза, прикрывая лицо руками, а когда открыл, то с ужасом осознал, что двери, которая была для него чем-то вроде щита, больше нет. Сейчас, он абсолютно уязвим. Он попытался встать с пола, но его тут же хватают за предплечье и волокут из комнаты в коридор, где на полу без сознания уже лежал Ынсок, с кровоточащей ранкой на лбу. — Папа! — Хосок кинулся к омеге, упав перед ним на колени и начал трести за плечи. — Он жив, пока что. Так что не поднимай шум, — вдруг послышался со спины голос Минхёка. Хосок с силой сжал кулаки, подавляя в себе желание врезать этому ублюдку. Он далеко не глупый мальчик, и прекрасно понимал, что он не в том положении, в котором может себе это позволить. — Что ж, если уж твоего сумасшедшего папашу пришлось вырубить, то слушай сюда, малец. У вас сейчас два варианта. Первый — мы убиваем вас здесь и сейчас, быстро и безболезненно. Второй — я даю тебе ровно минуту чтобы собрать всё необходимое, после чего мы вывозим вас за пределы столицы, и бросаем кое-где. Дам подсказку, на твоём месте, я бы выбрал быструю смерть. Ну так что? Кажется этого мужчину абсолютно не смущает факт того, что он предлагает такое одиннадцатилетнему ребёнку. Заставляет выбирать участь для себя и папы. Хосоку всё равно, что говорит этот мудак про быструю смерть, и что в их ситуации — это лучший вариант. Как и любой ребёнок, для себя и папы он выбирает жизнь. Если отец вернётся домой и узнает что их с папой больше нет в живых, он этого не переживёт. А так, куда бы их не увезли, отец обязательно найдёт их и вернёт домой. Нужно только немного подождать. — В-второй… — Так и знал, что ты не прислушаешься к моему совету, — вздохнул Минхëк. — Дети такие непослушные. А ведь я как лучше хотел… Ну ладно, второй так второй. Время пошло. Хосок в недоумение поднял глаза. Альфа стоял над ним, не отрывая взгляда от наручных часов. — Осталось пятьдесят секунд, — объявил Минхёк. Пятьдесят секунд?... Точно! Нужно взять какие-то вещи. Хосок поднялся с пола и побежал в родительскую комнату. На стуле возле письменного слова лежала сумка Ынсока. Она была довольно вместительной, так как папа был журналистом, и ему часто приходилось носить с собой кучу всего. Хосок взял из родительского шкафа пару вещей, в которые папа мог бы переодеться. То же самое взял и в своей комнате. — Время вышло! — послышался раздражающий голос альфы из коридора. Младший Чон открыл шкаф и из-под кучи игрушек достал маленький мешочек и быстро сунув его в карман вышел в коридор. Один из находившихся там амбалов закинул Ынсока к себе на плечо и направился к выходу. — Всё что нужно собрал? Тогда выдвигаемся, у нас мало времени! — поторапливал Пак так, будто они сейчас отправляются в сказочное путешествие. В детских мыслях впервые появилась картинка, созданная диким желанием, где он сворачивает Минхёку шею. Уже стоя в дверном проёме, Хосок напоследок окинул прощальным взглядом родной дом. — Стойте! Маленький альфа вбежал обратно в дом и, встав на цыпочки, снял со стены криво висящую рамку с семейной фотографией, и с размоху кинул её на пол. Как и ожидалось, и рамка и стекло разлетелись вдребезги. Вооружённые люди переглянулись, не понимая что происходит, и лишь Минхёк ухмыльнулся. Хосок же, тем временем, присел на корточки, вырвал из ноги вонзившийся кусок стекла, и, не обращая внимания на боль, аккуратно достал из под осколков фотографию. Младший Чон провёл пальцем по лицу отца, мысленно попросил его возвращается поскорее и закинув фотографию в сумку, как будто её вот-вот кто-нибудь отберёт, вернулся на улицу и сел в одну из машин, куда закинули папу. Нет, Хосок не прощается с этим местом. Он обязательно вернётся. Все они, вместе с отцом и папой. И тогда всё будет как раньше. Машины тронулись. Всю дорогу до места, в которое их везли, было невозможно что-то разглядеть за окном. Автомобили ехали быстро и е включая фар, поэтому Хосок бросил идею запомнить дорогу, чтобы потом вернулся по ней обратно. Он повернулся ко всё так же лежавшему без сознания папе и обняв его за руку уткнулся в плечо. Странно, но не смотря на недавно пережитый ужас, который продолжается и по сею секунду, младшего Чона начало клонить в сон. Наверное, рядом с папой он уснёт хоть в жерле действующего вулкана. Из полудрёмного состояния его вырвал мерзкий протяжный скрип. Маленький альфа поднялся и, привыкшими к темноте глазами, увидел открывающиеся перед ними огромные ворота. По всей видимости, они на месте. Машина остановилась. Дверь со стороны папы открыли и, всё тот же альфа снова закинул его на плечо. Хосок же схватил сумку и вышел следом. Вокруг не видно никаких построек, светящихся витрин магазинов, даже уличных фонарей. Лишь горевшие кое-где оранжевые пятна, напоминавшие костры. Хосок попытался осмотреть местность чтобы понять, что делать дальше, как вдруг услышал голос держащего его папу альфы. — Не припомню, чтобы мы просто так отпускали таких красивых омег. Ребят, поразвлечься хотите? Хосок не веря своим ушам обернулся, и его взгляд моментально устремился на лежавшую прямо на ягодице папы большую ладонь. — А что, и правда. За подобные операции нам полагается награда. Картина лапающих его папу амбалов и их намерения в мгновение ока разожгла в маленьком альфе всепоглощающее пламя. Как рассказывал отец, внутри каждого альфы есть свой собственный зверь, и если его омеге угрожает опасность, он способен на ужасные вещи. Наверное, это и есть зверь Хосока. Папа — только его омега, пока рядом нет отца, и он никому не позволить к нему прикоснуться. Ублюдок уже небрежно сбросил Ынсока прямо на пыльную дорогу и развёл омеге ноги, ведь он был совершенно не в состоянии сопротивляться. Ещё двое наблюдали со стороны, и, будучи поглощёнными своими грязными мыслями, никто из них не замечал беснующиеся пламя в глазах ребёнка. Хосок влетел в громилу, сбивая его с ног с такой скоростью, что никто и отреагировать не успел, а сам Чон уже вбивал в его живот осколок. Тот, который достал из своей ноги и незаметно для остальных припрятав в кармане. Рана не смертельная, но больно было однозначно. Оставшимся двум влетело по лицу ногой и локтем. Расправившись с обидчиками Хосок оттащил папу в сторону, рыча как дикое животное и закрыл его собой. Со стороны, было похоже на сражение в дикой природе хищников за добычу. Обычно, в них побеждает не самый сильный, а тот, кто считает что добыча принадлежит только ему, и одним своим видом доказывает это другим. — Ах ты ж мелкая дрянь! — выдернув глубоко засевший осколок, и отбросив его в сторону зашипел альфа, и сняв ружье с плеча, направил на не пугающегося дула автомата ребёнка. Он уже был готов выстрелить, как вдруг где-то позади раздался смех Пака. Все участники недавнего представления обернулись на него. — Да уж, давненько никто меня так не веселил, — смотря в пылающие адским пламенем глаза Хосока, который всё так же прикрывал папу от людей министра, а теперь и от самого Пака, произнёс он. —Займите свои места, мы уезжаем, — обратился уже к своим людям, и тут его внимание привлёк какой то предмет, валяющийся в пыли. — Твоё? — подняв белый мешочек спросил он. — Верни! — рявкнул Хосок, но Пак вытянул руку вверх, так, что, если бы младший альфа и попытался добраться до мешочка, даже в прыжке ему бы не удалось достать то, что принадлежало ему. — Верну если скажешь что это, — будто бы играя с ребёнком произнёс Минхёк. — Письма от отца из тюрьмы! Отдай! Минхёк согнулся пополам, но слово сдержал и кинул Хосоку мешочек с конвертами, которым он так дорожил. Чон быстро спрятал его под толстовку, а стоящий радом альфа снова рассмеялся. В этот раз так и громко и заливисто, что у Хосока едва не заложило уши. — От отца говоришь? Не знал что с того света можно писать письма. Хосок устремил на мужчину непонимающий взгляд. Он хоть и умный ребёнок, но конкретно сейчас совершенно не понимал о чём идёт речь. Тем более, причём тут «тот свет»? —Ладно. С тобой конечно весело, но меня дома семья ждёт. Может быть как-нибудь заскочу навестить тебя. Если дела не займут. Ворота перед Хосоком со знакомым протяжный скрипом захлопнулись, оставляя его наедине с выбившей его из колеи новостью. Отца больше нет? Он умер? Его убили? Нет, этого просто не может быть. Кто-то же писал ему эти письма. К тому-же, не на улице он их подобрал. Их приносил ему папа, лично передовая в руки, поэтому ошибки тут быть не могло. Хосок прижал омегу ближе. Рана, покрывшаяся запёкшейся кровью ободралась, и из неё снова выступили алые капли. Чон младший оторвал край свой кофты, и перевязал папе голову. Силы стремительно покидали его юное тело, и он сам не заметил как уснул, прижавшись к папиной груди.

***

Минхёт аккуратно закрыл дверь, не издав и звука, после чего практически на цыпочках направился к лестнице, как вдруг в холле загорелся свет. Альфа выругался про себя и медленно обернулся. Сынге стоял оперившись о стену возле включателя, прожигая супруга строгим взглядом. — Пак Минхёк, время — пять утра, а ты только вернулся домой. Какого чёрта!? —возмутился он. — Чон Сынге, время — пять утра, а ты не спишь. Какого чёрта?! — спародировал альфа, подходя к супругу. — Где ты был? — без тени улыбки продолжил Чон. — Что такое? Подозреваешь меня в чём-то? Неужели ревнуешь? Одна рука Минхёка опустилась на талию Сынге, вторая скользнула по ключице под халат и альфа потянулся за поцелуем. Зря. Чон ловко извернулся и заломив супругу рука за спину прижал его лицом к стене. — Что с глазом? — Упал, — усмехнулся Минхёк и зашипел когда Чон приподнял его руку, причиняя боль. — Ладно-ладно, — сдался Пак. — Я был на задании. Нужно было сделать кое-что для Юонга. — Что за задание? — вздохнул Сынге отпуская мужа. — Ничего особенного, — разминая плечо ответил Пак. — Просто убрать одного назойливого журналиста. — Почему я не в курсе? — Тебе не зачем забивать свою прекрасную головушку лишней информацией. — Ясно, — ответил альфа и отвернувшись направился к лестнице. — Я спать. За руку прости. Но далеко уйти не удалось. Пак схватил его за запястье, развернул и прижал к стене. — Ну уж нет. Спать ты не будешь, пока не извинишься как следует.

***

Ынсок открыл глаза, чувствую как в них бьёт дневной свет. «Где я?» — первое что пришло в раскалывающуюся от боли голову. Небо застилали свинцовые тучи, вокруг стоял запах помоев, гнили и, кажется, разлагающейся плоти. Омега долго не мог понять откуда исходят эту ужасные запахи, пока не повернув голову вправо, увидев знакомую картину. — Нет… — прошептал он наконец осознав где сейчас находится. Как только он получил ответ на свой первый вопрос, в голову сразу же пришёл следующий: «Где Хосок?» Ынсок уж было хотел сорваться с места, как вдруг почувствовал знакомую тяжесть на груди. Там, вцепившись обеими руками в его кофту, спал Хосок, заставив омегу на многое забыть обо всём и тепло улыбнуться. — Сынок, — тихо позвал он, медленно принимая сидячее положение. Мальчик потирая глаза оторвался от груди папы, пару секунд пытаясь прийти в себя. — Папа! — бросившись на шею омеги воскликнул Хосок. — Прости что оставил тебя одного со всем разбираться, — прижимая к себе сына произнёс Ынсок, прекрасно понимая, что сам себя за это не простит. — Что произошло? Как мы оказались здесь? — Тот мужчина сказал мне выбирать. Либо он убьёт нас, либо увезёт сюда… Я выбрал второе, — Хосок поднял взгляд на папу, который с неописуемой печалью смотрел в сторону местной разрухи. — Я сделал неправильный выбор? Ынсок резко повернулся к сыну, от которого никак не ожидал такого услышать. Неужели его реакция заставила ребёнка допустить такую мысль? — Нет! Конечно нет, сынок, ты всё сделал правильно. Ты ведь… Спас нам жизни. Хосок поднял взгляд на папу, едва заметно улыбнувшись, как вдруг заметил что-то за его спиной. — Пап, там человек… Ынсок настороженно обернулся, но тут с ужасом осознал, откуда доносилась трупная вонь. — Не смотри! Омега резко поднялся на ноги, и пошатнувшись чуть не рухнхул обратно. Хосок успел его удержать. — Ничего страшного, — успокоил он напуганного сына. — Просто встал резко и голова закружилась, — омега снова посмотрел на трупа через плечо. — Нам нужно уходить. — Я успел кое-что прихватить из дома, — Хосок поднял с земли сумку и протянул папе. — Ты молодец, — грустно улыбнулся омега, представляя как сын в спешке собирал сумку, пока ему предлагали умереть. Он знал что то, чем он занимался было связано с риском, но никогда не думал что с настолько большим. А тем более, что подвергнет Хосока такой опасности. Он был слишком поглощён жаждой мести. Был уверен, что поступает правильно, но сейчас, слыша через что пришлось пройти его ребёнку и представляя, через что ещё придётся, омега понимает — он ошибся. Из-за него Хосок сейчас здесь, и он никогда не просит себя за то, что обрёк его не просто на тяжёлую жизнь, а на откровенное выживание в этом месте. Всё чего ему сейчас хотелось, это упасть на колени и расплакаться. Но он не может этого сделать, не перед сыном. Ынсок с Хосоком на ходу переоделись из пижам в обычную одежду, которую прихватил младший Чон, и съели по булочке, завалявшейся в сумке. Омега носил их, чтобы перекусывать на работе. Маленький альфа, не знал куда папа его ведёт, но тот выглядел так, как будто точно знал куда нужно идти. Поэтому и не задавал вопросов. Дорога пешком заняла около получаса. То что Хосок изначально посчитал руинами, оказалось шалашами, из которых на них, с непонятно откуда взявшейся ненавистью и опаской поглядывали тощие и грязные жители. Хосоку от этого всего становилось не по себе, и он сильнее сжимал папину ладонь. Но чем дальше они шли, тем лучше выглядили построения, и в какой-то момент, вокруг остались только хлипкие хижинки, а не шалаши из мусора. — Сынок, посиди здесь. Я скоро вернусь, — сказал омега и скрылся за хижинами. Хосок остался один. Ноги ужасно болели, живот урчал от голода и в горле пересохло. Как он успел заметить, даже намёка на торговые центры, супер макеты или хотя-бы продуктовые магазинчики здесь нет. Значит запасы еды, в виде пары бананов, двух банок ёгурта и четырёх булочек пополнить будет негде, еду и воду надо экономить. Прошло около пяти минут, а папа ещё не вернулся. Хосок не знал куда и зачем он пошёл, но догадываться, что он в курсе, что это за место. Возможно, у него здесь даже знакомые есть. Вдруг, откуда-то послышался странный звук, похожий на хрип вперемешку с приглушённым кашлем. Сначала Хосок не предал этому значения, но даже через пол минуты он не прекратился. Поэтому маленький альфа решил пойти и проверить.

***

— Извините за вторжение, — входя в построение произнёс омега. —Здесь кто-нибудь есть? Ынсок осмотрелся по сторонам и понял что тут пусто — ни единой живой души. Но его внимание тут же привлекло другое. Все стены были увешаны какими-то чертежами, на полу и столе также лежали исписанные листы. Омега подошёл поближе к чертежу, на котором было изображено что-то знакомое, и всматриваясь пару секунд понял что это такое. Карта Луеса, нарисованная вручную. Вдруг позади послышался щелчок. Омега обернулся, встретившись взглядом с дулом пистолета. — Руки, — грубо потребовал высокий, довольно таки крепкий альфа. Ынсок без каких-либо резкий движений и необдуманных поступков приподнял руки, как будто бы показывая, что он пришёл с миром. — Кто ты, и что здесь вынюхиваешь? — Я буду говорить с главой, — категорично ответил омега. — Откуда знаешь про главу? — насторожился незнакомец, и Ынсок решил быть ещё более осторожным. — А что в этом секретного? Все знают. — Тут к гадалке не ходи, и так понятно что ты неместный. Так что давай выкладывай, кто ты? Но учти, у меня уже есть предположение. И если всё окажется так, как я думаю — живым ты отсюда уйдёшь вряд ли. Около минуты они простояли просто пялясь друг на друга. Этого было достаточно, чтобы Ынсок понял — альфа не блефует со своими угрозами. Это не удивительно, что-то таком месте к чужакам относятся подобным образом. Лишь в одном взгляде мужчины он уже успел прочитать всё, что тот о нём думает. Вероятно, он принял Ынсока за одного из тех людей, которые творят здесь всякие ужасные вещи, о которых, в силу своей профессии, слышал омега. Но он ведь не такой, и должен доказать это незнакомцу, который, очевидно, прекрасно пользоваться оружием в своей руке. — Я свой, — поднимая руки как можно выше аккуратно улыбнулся Чон, стараясь казаться максимально безобидно, каким он, по факту и был. Альфа резко приблизился и приставив пистолет ко лбу омеги пошарил по карманам его кофты, которые оказались не пустыми. — Журналист? — удивился мужчина, вынудив из кармана рабочее удостоверение Ынсока. — Бывший, — только и ответил омега, сомневаясь что сейчас удачное время рассказывать свою печальную историю. На этом альфа не остановился, резко развернув Чона спиной к себе, заставив его опереться руками об стену, после чего проверил карманы, резину штанов и штанины. — Обыск окончен? — произнёс омега. Он всё понимал, но не мог скрыть своё недовольство. — Обыск может быть и окончен, но не допрос, — всё таким же стальным голосом произнёс мужчина и схватив Ынсока за воротник снова приставил пистолет ко лбу. — Полегче, я ведь и без этого всё расскажу, — снова подняв руки произнёс омега. — Вот только поверишь ты мне навряд ли. — Ты уж постарайся меня убедить. Омега рассказал всё. Сначала о том, как и за что он с сыном попал сюда. А потом откуда знает о главе и остальном. — То есть, ты хочешь сказать, что тебя сюда забросили из-за… Статьи? — Можешь ознакомиться, — вынудив из рукава кофты свёрнутую в несколько раз газету ответил омега и протянул её мужчине, ведь он и не скрывал своего недоверия. Альфа недовольно зыркнул на него, очевидно не довольный собственным обыском, но газету взял, развернул и начал читать. Читал он бегло, поэтому эмоции на лице сменялись довольно быстро. Он, вероятно, многое знал о жизни за пределами этого места, раз статья произвела на него именно такое впечатление, которое он ожидал от своих читателей. — Говорил, это с тобой сделал кто-то из верхушки правительства? — всё ещё не отрывая взгляд от газеты подытожил мужчина. — Не кто-то. Я знаю кто он, какая у него должность, что он сделал с моим мужем и… — Всё же я кое чего недопонимаю, — перебил альфа отложив газету. — Ты сказал, что знаешь кое-что о Гиблизе от человека, которой якобы смог сбежать от сюда четыре года назад? Я бы поверил, если бы не знал, что это невозможно. — Невозможно, — согласился Ынсок. — Если только тебе не будут помогать с той стороны, — омега подошёл к стене, на которой ранее заметил карту столицы. —Тебе ли не знать? — О чëм ты? — вскинул бровь альфа. — Ты же глава? И эти чертежи, — омега провёл рукой по шершавой бумаге. — Их тоже сделал ты. — Ошибаешься, я не глава а его заместитель. А вот с чертежами ты угадал, моя работа. — В любом случае, ты не был рождён в этом месте. Ты бы не смог начертить эти карты, если бы не видел Луес собственными глазами. Да и ориентировался ты там довольно неплохо. Возможно даже ты прямо как я попал сюда? —Ну не прямо как ты. За мной охотились и я сам сюда пришёл. Ну а в общем, ты прав. Я из-за стены. — Если люди могут, не без помощи, сюда попасть, то и наоборот. Так что у тебя нет причин мне не верить, — омега прошёлся вдоль стены, ещё раз пробежав глазами по развешанным на ней бумагам. — Как я понял, — Ынсок обернулся к мужчине. —Вы здесь готовите восстание? Альфа сложил руки на груди, а лицо его стало недовольным. — Что-то слишком много ты знаешь. Не боишься, что мне придётся от тебя избавиться, дабы избежать утечки информации? — А что я такого сказал? Да осмотрев это помещение, только придурок бы не догадался. — Ну знаешь, из непосвящённых ты первый, кто решил здесь осмотреться. — Не особо то ты мне и приписывал, — нахмурился омега. —Выгнал бы, раз уж тут всё так секретно. А раз не выгнал, чего теперь угрозами бросаться? — Расслабиться. Ты выглядишь как тот, кому можно доверять. — С чего бы это? — Тараторишь без умолку, — пояснил альфа. — Никогда не встречал человека, который бы мог так быстро выдумывать. Стало быть ты не врешь, — мужчина усмехнулся. — Но это ещё не значит, что я тебе доверяю. — Так начни. Что бы вы здесь не задумали — я с вами. От меня будет польза, в этом можешь не сомневаться, —омега подошёл ближе. — Не буду скрывать, у меня личные мотивы. Ты и сам, скорее всего, понял какие именно. Я знаю что пережил Гиблиз со сменой власти, но эта месть не за него. Хотя… Не я один такой, верно? — Ынсок заговорчески посмотрел на альфу. — Ты немного догадливее, чем это полезно для здоровья, — вроде бы просто слова, но звучат как предупреждение. — Значит договорились? — Сказал же, я всего лишь заместитель, — вздохнул альфа. — Такие решения может принимать только глава. Но он пропал около четырёх дней назад. Ынсок задумался. Его работа затрагивает многие сферы, и однажды ему посчастливилось узнать, как выглядит тело человека через неделю после смерти. Если отмотать время немного назад, примерно до четырёх дней, можно прикинуть в какой стадии разложения будет труп. И такой он видел. Как раз недавно. — Мужчина средних лет, тёмные волосы, в прошлом ярко голубая, но уже выцветшая рубашка и зелёные штаны, — альфа напрягся услышав описание главы, что не скрылось от Ынсока. — Я видел его труп возле ворот. — Ясно… — мужчина опустил голову, по всей видимости, размышляя. — Сегодня покажи на что способен, а дальше видно будет. Окажешься полезным, соберу нужных людей и обсудим твоё присоединение. — Понял. Могу начать с этого, — Чон снова указал на нарисованную от руки карту, висящую на стене. — На ней не состыковки. Эти данные были действительны лет десять назад. — Твоё имя? — Ынсок. Чон Ынсок, — ответил омега и протянул руку. — Ким Джувон.

***

Обойдя несколько лачуг младший Чон наконец нашёл источник звука. На земле лежал маленький мальчик, схватившись руками за горло и издавая тихий хрип. — Эй! — Хосок бросился к малышу. Тот был почти синим, держал рот широко открытым и сильно извивался. Хосоку хватило секунды чтобы узнать симптомы и прийти к выводу, что тут необходим приём Геймлиха. Маленькому альфе никогда раньше не приходилось его делать, поэтому с первой попытки ему не удалось помочь. Но примерно с третей, приложив больше усилий он наконец смог найти правильное положение, и из-за рта ребёнка вылетел небольшой комок хлебного мякиша. — Всё хорошо, малыш, — Хосок пытался успокоить ребёнка, который всё никак не мог отдышаться и в добавок к этому, начал истерически плакать. — Стой, так ты сделаешь только хуже. Чону не без труда удалось успокоить мальчика. В конце концов он просто сидел у него на коленях и всхлипывал. — Больно… — тихо произнёс мальчик прикоснувшись ладонью к горлу. Не задумываясь ни на секунду Хосок достал из сумки их с попой единственную бутылку воды и открыв её, поднёс к губам мальчика. Но тот вдруг, почему-то, сильно сжал губы, и поднял на альфу испуганный взгляд. — Не бойся, это всего лишь вода. От неё тебе станет лучше. Мальчик недоверчиво приоткрыл рот делая маленький глоток, после чего, его глаза расширились. Он охватил бутылку своими маленькими ручками и начал жадно поглощать её содержимое, как будто не пил никогда в жизни. — Тише-тише, — едва заметно улыбнулся Хосок. — Никто не отбирает. Пей спокойнее, а то подавишься. Малыш залпом опустошил четверть бутылки и, кажется, утолил жажду. Мальчик отпустил еë, расслабленно развалившись на коленях альфы. Напоминал кота, объевшегося сметаны. — Спасибо… — наконец вспомнив что лежит на незнакомце, подскочив на ноги произнёс мальчик. — Тебе лучше? — ни сколько не обидевшись поинтересовался Чон. Это ведь нормально — шугаться незнакомцев. Ребёнок кивнул. — Ну и славно, — улыбнулся Хосок. — А откуда у тебя чистая вода? — Это? — растерялся Чон. — Не могу сказать. — Как тебя зовут? — Можешь просто называть меня Хосок. А тебя как зовут, малыш? Мальчик открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел. — Ёнджун! — как гром среди ясного неба, раздался строгий голос. Хосок и ребёнком одновременно обернулись. — Братик.. Малыш быстро поднялся с земли и направился к застывшему в паре шагов от них парню. Он сделал пару шагов вперёд и за руку притянул ребёнка к себе, а потом взял за подбородок и несколько раз повертел в стороны, заметив на губах поблёскивающие капли воды. В следующий момент он перевёл взгляд на незнакомца. Относительно чистый, одежда совершенно не рванная, что явно указывало на то, что он неместный, а рядом — бутылка с прозрачной жидкостью. Его лицо тут же исказила гримаса гнева. Хосок и опомниться не успел, как парень повалил его землю, схватил за воротник и потянул на себя. — Кто тебя подослал? — зарычал альфа. — Что ты собирался с ним сделал?! — заработал он, готовый вот-вот вцепиться Чону в глотку. — Что? — уставившись на разъярённого парня искренне непонимающим взглядом растерянно спросил Хосок. — Не прикидывайся что не понимаешь о чем я! Что ты ему дал? От крика парня было сложно соображать, поэтому напуганный Хосок не задумываясь отвечал как есть. — В-воду. — запинаясь от неожиданного напора пролепетал Чон. — Обычную воду. — За идиота меня держишь?! — взбесился парень и занёс сжатый кулак над лицом Хосока. — Братик, прекрати! — вцепившись в руку старшего завопил малыш. — Он просто хотел мне помочь! — его лицо уже было влажным от слёз. Наверное испугался, когда старший брат повысил голос. Неудивительно, ведь даже Хосока в дрожь бросило. — Это и в правду просто чистая вода. Видишь, со мной же всё хорошо. Отпусти его, пожалуйста! — малыш уткнулся парню в плечо и начал всхлипывать. Альфа замер. — Джуни, отойди, — внезапно, до невозможного нежным голосом попросил парень. — Нет! Не уйду, пока ты его не отпустишь, — запротестовал Ёнджун. — Ты забыл о чём говорит отец каждый день? — Не забыл! Но он не такой. Он не плохой человек. Намджун стиснув зубы поднялся и Хосок только сейчас понял, как тяжесть тела парня мешала ему дышать. Подойдя к бутылке Ким поднял её и внимательно осмотрев содержимое нахмурился брови. Странно. Старший Ким ожидал увидеть на дне бутылки не до конца растворённые таблетки, или осадок какого-нибудь порошка. Неужто и вправду ошибся? Альфа поднёс горлышко бутылки к носу и принюхался. Никакого специфического запаха. — Я могу доказать, что ничего туда не подмешивал, — несмело произнёс Хосок, аккуратно забирая бутылку из рук незнакомца, и делая пару глотков. Намджун одобрительно кивнул, и подхватил омегу на руки. — Ты поступил очень некрасиво, братик! Ты должен извиниться перед Хосоком! — возмутился малыш. — Советую её спрятать, — кивнул на бутылку Намджун. — Чистая вода здесь не просто на вес золота. За такой дефицит тут и убить могут. После этих слов он крепко прижал к себе маленького омегу и убежал, ловко маневрируя между лачугами. Могут… Убить? Звучит как шутка, то тот парень не похож на тех, кто любит шутить. Чистой воды нет. Помощь человека человеку — подозрительно. С каждой минутой факты об этом месте становиться всё хуже и хуже. Хосок нервно осмотрелся по сторонам. Вроде никто пока на него с ножом или топором не несётся. Это хорошо, но незнакомца лучше послушаться. Правду он сказал или нет, на собственной шкуре проверять не хочется. Убрав бутылку обратно в сумку, Хосок вспомнил о том, что ушёл без разрешения в неизвестном направлении и поспешил вернуться. Обойдя хижины, некоторые из которых были собраны из всего подряд, Хосок вернулся на то место, откуда пришёл. Там то и увидел бегавшего, держась за голову Ынсока. — Пап, я тут! — Хосок! — сорвался к сыну старший Чон. — Я же сказал тебе никуда не уходить и дождаться меня! Ты хоть представляешь как я испугался?! — омега вцепился в сына, что есть силы прижимая к себе. Тот момент, когда он увидел место где оставил сына пустыми, всё никак не выходил из головы. Расшатанные нервы омеги не выдержали и он тихо заплакал. Он пытался подавить любой звук, но Хосок всё равно почувствовал, как дрожит его тело. — Прости меня, пап, — сгорая от стыда прошептал Хосок, не смело кладя руки на талию Ынсока. Не эта ужасная ситуация, в которой они оказались, не те люди, которые их сюда привезли, никто не смог заставить папу плакать. А Хосок смог. Папе и так тяжело, а он… — Нет, малыш, — старший Чон отстранился, заглядывая сыну в глаза. — Я вовсе не злюсь на тебя. Просто я очень испугался, что с тобой могло что-то случиться, понимаешь. Я никогда бы не простил себя, если бы с тобой что-то случилось. Ынсок снова обнял сына и так они простояли пару минут, молча думая о своём. — Пап? — нерешительно нарушил тишину младший Чон. — Да, сынок? — Что это за место? Омега на секунду помрачнел, но потом всё же, хоть и натянуто, но улыбнулся. — Верно. Ты то у меня умный мальчик, и не мог не заметить, что я кое что об этом месте знаю, — Ынсок взял Хосока за руку и куда-то повёл. — Что ж, видимо придётся тебе рассказывать. [2 месяца назад] — Господин Квон, не могли бы вы более подробно рассказать о Гиблизе, и о том, как же вам удалось выбраться от туда? — открыв свой блокнот и приготовившись записывать, начал омега. — Конечно, но, господин… — Чон, — подсказал Ынсок. — Господин Чон, я бы хотел уточнит то, что мы обсуждали ранее. — Не волнуйтесь на этот счёт. Как я и обещал, ваша личность не будет раскрыта. Интервью вы даёте анонимно. — Хорошо, — мужчина вздохнул. — Я могу начинать? — Конечно. Главное не нервничайте. Если вам вдруг станет некомфортно, мы можем прекратить в любую минуту. — Да… Что ж, прежде всего, родился я в Гиблизе. Как говорят в столице, местечко это не из лучших. Но они и понятия не имеют как заблуждаются. Хоть я и не знаю как выглядит ад, не думаю что он очень отличается от Гиблиза. Жизнь там можно сравнить с камерой душегубкой. Ты не погибаешь сразу, быстро, без мучений, а медленно задыхаешься. Иногда даже разлагаешься, чувствуя как отходит кажа и гоняться раны от какой-нибудь инфекции или болезни. Как выворачивает желудок и скручивает глотку от голода и обезвоживания. И всё это может происходить с ребёнком на глазах родителей, или же наоборот, родители умирают на глазах у детей. И детям же потом рыть им могилы и хоронить, вне зависимости от возраста. Юноша или новорождённый, абсолютно не важно. Человеческая смерть там, не что-то изрядна вон выходящее. Напротив, совершенно обыденное явление. Но это совсем не значит что люди привыкли к потере близких и никак на это не реагировали. Совсем нет. Каждый день, из какого-нибудь шалаша доносится душераздирающий плач, больше подходящий на вой раненого зверя. Сотни самоубийств от безысходности, путем повешения в собственном доме или вскрытия вен тупым ножом. А это всё новые трупы, новые потери, новые скорбящие, а скорбящие становятся следующими трупами. Они там горами лежат, если хоронить не кому, разлагаясь до скелетов. — Но ведь так было не всегда? Мужчина смутился. — А вы не плохо осведомлены. Зачем же мы тогда делаем это интервью? — Вы ошибаетесь, господин Квон. Я знаю не больше любого, кто живёт за стеной Гиблиза. Это просто моё предположение. По вашим же словам, вы сбежали четыре года назад. Как же вы, в таких адских условиях, дожили до такого возраста. Не сочтите за грубость. — Вот оно что, — рассмеялся Квон. — Вы очень наблюдательны, молодой человек. Всё славливаете на лету. — Благодарю, — улыбнулся Ынсок. — Так, когда Гиблиз пал в кромешную тьму? Что пошло не так? — Это… Господин Чон… — Можете звать меня Ынсок. — Ынсок. Разве о таком говорить безопасно? — Для вас — абсолютно, — заверил омега. — Как я и говорил, ваша личность не будет раскрыта. — Что на счёт вас? — Обо мне не беспокойтесь, — улыбнулся омега. — Так, когда всё началось? — Я отвечу кратко и, думаю, вы сразу поймёте о каком периоде времен идёт речь. Всё началось… Тринадцать лет назад. Да, жили бедновато, что в общем-то и не удивительно для гетто. Но это и рядом не стояло с тем, что твориться там сейчас. До всего этого, по приказу… предшественника господина Мин Юонга, в Гибели отправлялись большие ящики с продовольствием. Они приходили каждую неделю, а не одона небольшая коробка раз в месяц. Тогда ещё люди жили в маленьких хижинках, а не в шалашах. Была школа, больница и магазинчик. Были свет, газ, колодцы с чистой водой. Всё это строилась годами, а разрушилось за пару месяцев. Сначала отрубили свет и газ. Потом начали бомбить, уничтожив колодцы, взорвали школу, и повсюду неизвестные устраивали поджоги. Магазин и больницу разграбили, и эти здания тоже позже были взорваны. Напуганные люди бросились к воротам, но их никто не открыл. Начались массовые беспорядки, драки, убийства, ограбления и изнасилования. Люди поверили в конец света и решили напоследок выпустить все свои омерзительные желания. Те дни… Даже вспоминать сложно. Они по сей день преследуют меня в ночных кошмарах. Не думаю что смог бы пережить подобное ещё раз, — омега сделал паузу, подливая себе ромашкового чая из фарфорового чайничка. Кажется, ему нелегко, но он готов продолжать. — В какой-то момент, всё вышеперечисленное кончилось, а оставшиеся в живых бродили меж руин, как призраки, не зная что делать дальше, как быть, как жить. Я был одним из них. Мои родители, братья, жених, все погибли. И я не мог придумать ничего лучше, кроме как повторять за остальными. Все на автомате начали строить шалаши, пытаться добыть еду, и, не понятно зачем, статься выжить, из последних сил. Только через года три, все как будто проснулись после долгой спячки. Кто-то чуть раньше, кто-то позже. Люди начали общаться, объединиться, помогать друг другу, и вести себя как раньше. Как будто бы всю жизнь так и жили. — Никто из обычных читателей Луеса, Янпхена и Джуквана понятия не имеет, что там произошло. После закрытия ворот люди стали думать о том, как же запертые там люди будут жить, и, в какой-то момент, в головах появилось убеждение что это гиблое местечко. Но все были заняты своими жизнями и так, беспокойство сменилось на безразличие. Но мне не всё равно на то, что к власти пришёл такой человек, и я намерен заставить людей открыть глаза. С вашей помощью, я покажу им правду, — произнёс Ынсок, и после нескольких секунд молчаливого обмена изучающими взглядами опустил глаза в блокнот. — Вы не против продолжить? — спросил Чон, и бета одобрительно кивнул. — Что можете сказать о голоде и обезвоживании? — Раз в месяц поступали небольшие посылки от правительства. Так сказать «благотворительность». Но этих ничтожных запасов катастрофически не хватало. Если бы не глава общины, то люди давно поубивали бы друг друга за эти несчастные подачки. Благодаря нему они жертвовали часть запасов ради будущего. Например, однажды они не съели картошку, а оставили прорастать, позже высадили её и небольшого урожая хватило чтобы прокормить всех. Косточки от яблок, абрикосов, персиков и так далее так же сажались в землю и выросшие деревья давали плоды. Он научил людей фильтровать воду, так что сократилось количество заражения инфекциями. В конце концов, люди выбрали его главой. Это немного приукрасило Гиблиз, но кардинально не поменяло. — Думаю, самое время задать главный вопрос. Он не для статьи. Число личный интерес. Как вам удалось перебраться из Гиблиза в столицу? — Что ж… Знаете, я не собирался вам рассказать об этом, но почему-то сейчас мне хочется. И если вам интересно, то слушайте, — мужчина перевел дыхание и продолжил. — Наш глава, был не простым человеком. Он взялся из неоткуда, но помогал всем, как будто знает их всю жизнь. И это меня всегда смущало. В наше время не осталось людей, делающих что-то просто так, потому что совесть велела. И хоть все вокруг считали его чуть-ли не Богом, сошедшим с небес для избавления всех от страданий. Я же был уверен, что с ним что-то не число. Как оказалось, я был прав. За главой был грешок, не один и не маленький. Как выяснилось, он буквально сбежал из столицы. Он был… Педофилом и маньяком. По чистой случайности со мной связался один человек, ребёнок которого стал жертвой главы, и предложив крупную сумму денег и помощь в побеге из Гиблиза. А взамен, я должен быо убить главу. Тот человек был не разговорчив, поэтому даже при желании я бы не смог уточнить подробности. Да и оплата была велика. Мне предлагали билет в лучшую жизнь, поэтому и только поэтому я согласился. В определённый день я нашёл в назначенном месте пистолет и… Думаю, мне не обязательно рассказывать что я сделал. Мне обещали свободу за убийство, и раз уж я сейчас сижу здесь с вами, всё и так ясно как день. — Вы никогда не думали, что помогая всем вам он как-то пытался искупить свою вину? — Я больше придерживаться теории, что он пытался войти в доверие и взяться за старое. — Не против если я задам ещё пару вопросов? — Я никогда и не кому об этом не рассказывал. Я чувствую какое-то облегчение вкладывая всё вам. Поэтому нет, я не против. — Как заказчик убийства всё это провернул? Не один городской житель не смог бы так просто связываться с людьми из Гиблиза, подбрасывать за стену оружие, а уж тем более проводить людей через ворота. — Как я и говорил, вы очень наблюдательны. Я бы даже сказал чересчур. От вас невозможно что-то утаить, поэтому я даже стараться не буду. Вы как будто видите меня на сквозь. Что ж, в этой истории был замешан ещё один немаловажный персонаж. Да и не кто-то там, а из ФБР. Заказчик предложил ему взаимовыгодное сотрудничество. Так мы и провернули это дело. Я получил свободу, заказчик душевный покой, а он повышение. Все остались в выигрыше. — Что-то мне подсказывает, что «немаловажный персонаж» получил не только повышение. Красивое кольцо. — Вы и вправду невероятны, — бета поднял руку с кольцом. — Всё верно. Дом в котором мы сейчас находимся принадлежит ему. Четыре года назад, когда меня забрали из Гиблеза он предложил мне здесь переночевать, потом позавтракать, пообедать, поужинать и больше он меня не отпустил. Я и сам не смог бы уйти, так как однозначно встретил своего человека. Он и убедил меня в том, что мой поступок спас множество жизней. Странно, хотел рассказать вам о Гиблизе, а получилось, что пересказал всю свою жизнь. — Я рад что не смотря на все трудности в жизни, у вас всё так сложилось, господин Квон. — Шин. Зовите меня Шин. И если вы не торопитесь, не хотели бы выпить со мной чего-нибудь покрепче чая? — С удовольствием.

***

— Директор, — обратился омега к сидящему в кресле за столом мужчине. Тот, очевидно, знал зачем он пришёл и явно не был рад визиту. — Ынсок, что-то не так? — Да, — Чон подошёл к столу, бросив на него газету. — Это сегодняшний выпуск, но там нет моей статьи! — Ты про ту, что о беженце из Гиблиза? — лениво глянув в газету спросил альфа. — Именно. — Ынсок, дорогой, послушай меня. Ты не маленький мальчики и прекрасно понимаешь, что эта тема довольно таки скандальная. Твои статьи всегда были на довольно щепетильные темы, особенно последние, но эта… Для нашей редакции твоя статья может обернулся не малыми проблемами, —мужчина повернулся в кресле к омеге. — Но я могу отдать твою статью одному человеку. Он бы её подкорректировал, после чего её можно будет разместить в одном из выпусков, — альфа вдруг протянул руку, и опустив Ынсоку на ягодицы притянул к себе. — Всё зависит от того, как ты меня об этом попросишь. Омега на секунду опешил, а потом подавив в себе желание съездить начальнику по морде, сделал шаг назад. — Директор, я замужем, — спокойно ответил Чон. — Так и я тоже. Я же тебе не предложение руки и сердца делаю… Пока что, — альфа поднялся с места и подойдя к не успевшему отбежать омеге, вжал в столешницу своего стола, и уткнулся носом в шею, — Я говорил когда-нибудь что обожаю тюльпаны? — обжигая тяжёлым дыханием нежную кожу прошептал он. Омега сжал пальцами столешницу и закусил губу. — Директор, — игнорируя блуждающие по спине руки произнёс Чон. — Благодарю за предложение, но я вынужден отказаться. Воспользовавшись моментом, когда альфа немного отстранился, подняв на него непонимающий взгляд, Ынсок выскользнул из ослабевшей хватки и направился к выходу. — Хорошего рабочего дня, директор, — произнёс он перед тем, как захлопнуть за собой дверь.

***

Ынсок рассказал сыну о Гиблизе всё, что тому нужно было знать. Хосоку было очень не просто поверить во всё происходящее, но другого выбора у него не было. Так же папа сказал, что встречался сегодня с главой, и тот дал им дом, который остался без хозяев. Как только они вошли в хижину, Хосок тут же заснул, прямо на небольшом жёстком матрасе.