Ох, блядь...

              Лето — горячая пора. Жаркое лето — убийственно горячая пора для супергероев. Так вам любой из них скажет. Но только если вам довелось иметь счастье общаться с кем-то из них лично, в качестве знакомого, а не как вездесущий журналист. Перед такими ребятами супергерои всегда держат маску, не выходят из образов идеальных людей. Суперских. И иногда Юнги казалось, что есть в этом какое-то очарование, — не знать закулисье красивой жизни, одетой в суперобтягивающий костюм с латексными вставками. Ну честно, смотреть на то, как Чонгук после очередной драки стягивает с многострадального тела этот кошмар, рыча, хрипя и постанывая от жалости к себе самому, было убийственно. — Знаешь, моя мама работает в детском магазине, — хмыкнул Юнги, зажигая сигарету и усаживаясь удобнее на постели, чтобы любоваться очередным фрик-шоу в своей спальне. — У нее тридцатипроцентная скидка сотрудника. Могу попросить для тебя ящик присыпки и ромашкового крема. Хочешь? Он уже много раз видел такое представление, но с приходом жаркого лета они наполнились особым очарованием. И зимой, конечно, было весело слушать о том, что отмёрзшей сосиске срочно требуется гриль, но лето принесло новый накал огня в их отношения. Редкие пошутейки превратились в реальное недоумение. Но Чонгук упорно твердил, что все эти костюмы в стиле комиксов, они не для красоты, и с неудобством надевания и снимания вполне можно мириться ради того, что они дают взамен. А давали они ни больше ни меньше — возможность использовать сверхспособности. Способности как бы были у каждого тысячного человека в мире. Но пользоваться ими мог как бы только один на миллион счастливчик, у которого имелся в шкафу особый спецкостюм, сшитый суперпортным и эти самые силы раскрывающий. Чонгук любил быть одним на миллион уникумом. Чонгук не готов был отказаться от возможности напинывать злодеям и раздавать люлей с официального разрешения правительства и в суперсексуальном костюме. А Юнги что? А Юнги оставалось только мириться, любоваться и не закрывать окошко в спальне. — А мама не поймет тебя неправильно? — проворчал в ответ Чонгук, осторожно расстегивая обувку и разминая лодыжки. — Думаешь, решит, что я на стороне ребёнка нагулял? Расслабься, она знает, что я обслуживаю только парней. Чонгук удивлённо поднял взгляд, аж забыв на мгновение про свои страдания. Юнги рассмеялся, чуть дымом не подавившись. Прокашлялся, облокотился на спинку кровати и полюбовался хорошо знакомым телом в тоненьком бесшовном нижнем белье. Ладно, если честно, за такой вид на городского сумасшедшего супергероя он готов был многое отдать, в том числе и потерпеть раздражение на его же коже. Да и к дурацкому корсету, который этот герой так обожал, он тоже привык давно — если не обжираться в нём, то терпимо. Даже возбуждает немного эта теснота. В некотором смысле супергероем себя чувствуешь. Мистером Мне-не-нужен-воздух. — Расслабься, я пошутил. — О чём именно? — Я и девушек тоже ублажаю. Я против дискриминации, у всех должен быть шанс урвать кусочек распрекрасного гения Шуги. — Ещё немного, и твои шуточки меня до инфаркта доведут. Или до преступления. Мне, знаешь ли, уже намекали, что слишком часто к тебе разные сомнительные личности ходят… — Это кто ж намекал? Моя пальма в коридоре? Пиздит. — Надеюсь. — Чонгук с кряхтением окончательно стянул напоминающие вторую кожу штаны и наконец облегчённо вздохнул. — Если после всего ты и правда окажешься дорогой блядью, я не выдержу. — После чего? — улыбнулся Юнги. — После всего, что ты мне делал и не требовал за это деньги. — Я просто записывал на твое имя, счёт выставлю в конце года. — Отлично, пришли его по почте, я в ответ отправлю тебе чек от своего супергеройского имени. Чонгук упал на кровать. Юнги тут же подсел ближе и ласково расчесал пальцами его влажные от пота волосы. Чонгук вздохнул. Хотелось валяться вот так целую вечность, просто отдыхая. Или хотя бы целую ночь. Сражение с очередным злодеем оказалось непростым, враг прекрасно знал его слабые места и успел подготовить хитрые ловушки. Но сила и смекалка Чонгука, к счастью, не дали ему пропасть и в этот раз. И всё же он изрядно вымотался, так что больше всего на свете хотел просто бревном лежать на мягкой постели и ничего не делать. — Ну наконец-то мой сладкий мандаринчик выполз из кожурки, — шепнул Юнги, склоняясь и целуя его аккуратные горячие губы. Чонгук улыбнулся сквозь поцелуй. — С возвращением домой, хозяин… — О, нет-нет, не хочу сегодня играть в хозяина и слугу, — тут же скривился Чонгук, поёрзав на мягких белых простынях, упоительно пахнущих средством для стирки. — Это утомительно. Юнги даже самую малость расстроился — это была одна из его любимых ролевых. По жизни-то сам он был скорее босс… вполне успешный продюссер и музыкант, остающийся в тени, но ловко меняющий чужие судьбы своими решениями за завтраком с кофе. Он привык разруливать важные вопросы легко и уверенно, прямо повелевать, как король музыкального мира. А потому особенно приятно было в интимные моменты сдаться на волю другого не менее сильного мужчины, притворно требующего принести ему чай со льдом, свежую газету и себя на блюдечке с золотой каёмочкой. — Тогда… хозяин и раб? — Я вообще не хочу быть хозяином. — Можешь быть рабом. — Ты что, шутишь? Это ж ещё утомительнее. И вообще… я подумал о тех твоих словах в прошлую ночь. Возможно, ты был прав, не стоит так шутить и использовать контекст великой трагедии, терзавшей человечество и всё ещё пускающей в обществе свои ядовитые ростки. — О, почти дословно вспомнил, молодец, — нарочито насмешливо похвалил Юнги, но при этом очень сладко поцеловал еще раз, чтобы показать, что вовсе не хотел задеть. — Тогда что? Повар и официант? — Ммм, вот пожрать я бы не отказался… не, надо что-то другое, а то сорваться могу. — Режиссер и упрямый актер блокбастера, считающий, что лучше знает, как должен вести себя его персонаж? — Ого, внезапно. Но нет, я совсем с их терминологией не знаком, буду неловко чувствовать себя в этой роли. — Значит, врачи, юристы и сексуальный учитель физики тоже отпадают. Чего же ты тогда хочешь, привереда? Чонгук мечтательно вздохнул, расплываясь в улыбке. Много чего. Очень много чего, особенно, если с Юнги. Только многое из этого «много чего» — как-нибудь в другой раз. Всё же, что ни говори, это было третье сражение за неделю. Его силы уже явно иссякли, и на подвиги любого характера не очень-то тянуло. — Тогда давай так: ты будешь бисквитным коржиком, а я — нежным сливочным кремом… Я просто растекусь сверху и пропитаю тебя полностью… — Ну всё, я почти сорвался, чтобы побежать жрать, — усмехнулся Чонгук, прикрывая глаза и из последних сил борясь с так и накатывающим сном. — Всё не то... — Ладно, я понял, чего ты хочешь. Отдыхай и наслаждайся, герой. Ты снова спас невинных людей и город, а я снова спасу тебя. Сделаю всё сам. Юнги потянулся через парня, потушил сигарету в пепельнице, открыл ящичек прикроватной тумбочки и достал заранее приготовленный для этой ночи заветный тюбик. Чонгук заинтригованно приподнял голову, наблюдая. Вариант «сделаю всё сам» его даже почти устраивал. Разве что самую малость смущали опасения, что от усталости делать с ним будет особо нечего… неловко выйдет, если так. — На живот ложись, — тихо и уверенно велел Юнги. Чонгук мигом похолодел от страха и смущения, покрывшись ледяным потом. Нет, они многое успели попробовать за несколько месяцев знакомства, но далеко не всё. — Ч-что?.. Так ты… сам меня? — залепетал Чонгук, напрягшись всем телом и стиснув пальцами простынь. — Я не готов к приходу гостей, я в своём подвале порядок не наводил, знаешь ли! — Успокойся, не покушаюсь я на твою задницу, неженка… — Юнги фыркнул и шлёпнул его по бедру, намекая, чтоб переворачивался скорее и не возражал. — Будешь ещё потом всё утро ныть, что я тебе самое драгоценное порвал. Нет, пусть эту задницу суперзлодеи надирают, их не жалко бросить под каток твоей безжалостной мести. — Но что тогда? — недоуменно проворчал Чонгук, осторожно укладываясь лицом в подушку. Юнги тут же уселся сверху. — Опять какую-то новомодную позу выискал в интернете? Ты же знаешь, я весь этот выпендрёж не особо… — Юнги щедро выдавил на руку прозрачного геля, распределил немного между ладонями и от души мазнул Чонгука по пояснице. — Блядь! Блядь! Блядь, как жжётся!!! — Знаю, детка, — улыбнулся Юнги, стискивая бедра и не давая ему вырваться. — Мне тоже руки жжёт. Но это лучшая в мире мазь от боли в спине, так что потерпи минутку, скоро станет приятно. Он закусил губу, старательно натирая накаченную спину и плечи. Чуть не мурчал, и сам наслаждаясь процессом. И то, что это не было прелюдией, ничуть не умаляло восхитительности момента. Юнги ловил кайф даже просто от мысли, что может быть полезен своему герою в повседневных мелочах. Не зря же он брал уроки восстанавливающего массажа. — Ох, блядь… — Вскоре Чонгук вздохнул и расплылся в блаженной улыбке. — Мне плевать, если ты реально блядь, ты всё равно лучше всех в мире, знай это. — Рад, что тебе получше. Полежи так немного, а я пока закажу пиццу с салями и острые крылышки на ужин. — Блядь, женись на мне, а? — Это стоит пять миллионов, детка, — рассмеялся Юнги, вставая с постели и вытирая руки о первую попавшуюся футболку. — Окей. Я выпишу тебе чек завтра утром. — Окей. Только не от супергеройского имени, пожалуйста, чтоб я смог его обналичить и купить себе свадебное платье. Юнги чмокнул лежащего парня в макушку, забрал с тумбочки телефон и отправился на кухню, на ходу распуская завязки корсета. Вообще-то, если подумать, у него в холодильнике лежали сыр, томаты и карбонад… вполне можно было и домашнюю пиццу быстренько состряпать.