Добро пожаловать в Ад!

Плотная дымовая завеса безжалостно окутывала тесное помещение одного из музейных залов. Люди кричали и метались, бились в закрытые двери. Когда именно двери успели закрыться — никто не понял; но факт был в том, что ни находящиеся по ту, ни те, что были по эту сторону люди не могли открыть двери, как бы не ломились. Окна не открывались и, словно назло, стекла в них отказывались разбиваться. Сирена орала так, что, казалось, сможет заглушить вопли испуганных людей… Но нет. Несколько тел безвольно рухнули на пол, задёргались особенно жалобно. Как-то по-звериному заскулили и, спустя несколько секунд, затихли, разом обмякнув. — Не вдыхайте! Крик потонул в усилившейся после смертей панике. Те немногие, кто его услышал, задержали дыхание, но уже через полторы минуты не выдержали и, сделав лихорадочно-глубокий вдох, упали на пол, ногтями раздирая себе горло. К запаху гари в воздухе примешался металлический запах крови. Вскоре, в зале, обставленном на старинный манер, воцарилась полная тишина. А дым всё продолжал клубиться и густеть, становясь плотным и удушающим. Через несколько минут казалось, что его можно резать ножом. Где-то в середине, пробиваясь сквозь молочную завесу, разлилось мягкое, но совершенно холодное и отчуждённое от этого мира сияние; оно заполнило всю комнату, и из него вышел статный, красиво сложенный человек. Тут же туман начал терять в объеме, а, ещё немного погодя, вообще растворился, будто его и не было; уши резануло громким скрипом открывшейся двери, после длительной тишины звук был очень неприятным. Два человека приоткрыли глаза, вглядываясь во всё более явные черты человека перед ними. Но был ли это человек?.. Один из них стянул с лица пропитанную влагой рубашку; пустая бутылка из-под воды валялась рядом; второй жадно вдыхал воздух — грудная клетка его раздувалась так сильно, что, казалось, вот-вот мощные лёгкие проломят ребра и порвут грудь. Всё это время он не дышал. Просто поразительно, как долго тот смог продержаться без кислорода. И сейчас оба человека тихо отползали за старинную карету: один тяжело дышал, а второй прикрывал мокрой рубашкой голый торс. Трупы, чем-то отвратительно пахнущие и уже начавшие разлагаться, исчезали один за другим, вспыхивая в ярком свете, словно в огне костра. Силуэт обернулся — будто невидимые кандалы и цепи сковали чужие тела, не давая сдвинуться ни на сантиметр в сторону. Осталась возможность лишь дышать и стрелять глазами из угла в угол. Во взгляде чудом избежавших смерти скользнула затравленность зверька, выгнанного из норки и загнанного в угол злым охотником. Таинственная тень принимала всё более чёткие очертания. И вот уже видна мертвенно-бледная кожа, словно у вампира: тонкие руки и шея, подтянутое спортивное тело, облаченное в темные, местами вызывающе открытые одежды. Глаза холодны и властны, чёрны, как дёготь — в них читается затаённое ехидство. Он с любопытством биолога рассматривает своих жертв. Именно жертв, ведь на кого ещё можно смотреть так свысока, с таким презрением. Бледные губы, и без того не пухлые, сомкнуты в тонкую линию. Скулы острые, как сталь. Тронешь — порежешься. А на голове рога. Настоящая, твёрдая, чуть загнутая назад пара острых, блестящих обсидианом рогов. Ногти на руках не менее остры, чем выступающие при лёгкой ухмылке передние клыки, и, кажется, имеют свойство изменять размер. — Так-так… тихо и абсолютно спокойно, даже с каким-то миролюбием произносит Тень. Он ещё раз окидывает изучающим взором новых знакомых. — Отныне вы будете звать меня не иначе как Хозяин. Рука Дьявола на секунду застыла в воздухе, а потом, поочередно коснулась груди каждого, выжигая небольшое, но заметное клеймо черной розы с окровавленными шипами. Затем, подхватив оба, полностью обессилевших тела, он что-то шепнул, и людей быстро окутал мягкий, больше не удушающий, а, скорее, баюкающий туман. Теплый свет пробил их тела насквозь, перенося в совершенно новый, необычный и пугающий мир.