Through the strings

–Арс.. Стоп-стоп-стоп.. Куда ты со мной то? –удерживает Шастун парня в проходе в ванную комнату. Арсений, будто не слыша никого и ничего, закрывает изнутри дверь в уборную и медленно подходит к юноше. Антон попятился назад, отсмеиваясь, но перестаёт, как только врезается спиной в душевую кабину. –Нет, давай я сначала в душ схо.. –Ну дак я с тобой. –улыбается Попов, подхватывая Шаста и усаживая на стиральную машину. Антон свесил длинные ноги и уставился на мужчину, тихо хихикая. Сняв с зеленоглазого футболку Арс кидает её в стирку. Звук воды из душа, маленькими капельками ударяющуюся о пол, перебивает робкое дыхание парней. Старший целует бледные губы, оперевшись на стиральную машину. *** –Мкхх.. мм.. –стонет кудрявый, слизывая воду с уголков губ. Арсений крепко держит младшего за руки за его спиной, глубоко входя в разгорячённое тело. Он оставляет на бархатной шее розовые приятно жгучие засосы и укусы, которых тут же тушат прохладные капли. Головка члена попадает точно по простате, что заставляет коленки дрожать, а щёки розоветь все больше. Антон опускает взгляд в пол и мелко шлепает ступнями по мокрой плитке, создавая забавные хлюпающие звуки. Попов, усмехнувшись с такой мелочи, обнимает юношу со спины, прижимаясь колючей щекой к месту где то между лопаток. Шаст прикрывает глаза, и, уже свободной ладонью проводит по мокрому лицу, убирая излишек влаги. Возбуждение накрыло обоих с головой. Кончики ушей пылают алым цветом, а челюсти, казалось, стиснуты так плотно, что ещё чуть-чуть и можно услышать "скрип". Арсений выпрямляется, продолжая вбиваться в младшего. Он постепенно наращивает темп, придерживая того за талию. Суетливые пальцы Антона царапают поверхность кафельной стены, опираясь ладошками на неё. –Арсений.. Мм.. Блять.. –нижний близок к разрядке, и заметив это, Арс опускает тяжёлую руку на чужое плечо и тянет на себя. Изменив угол наклона, и подметив, что, видимо, правильно сделал, судя по резкому возрастанию громкости стонов и вздохов, Попов скользит по мягкой коже ягодиц, чуть сминая их. –Аррхх.. Амм.. Сс.. –шипит Антон, чувствуя, словно лёгкое электричество пробрало каждую клеточку тела. Белые капли спермы стекают с розовой головки прямо на пол, тут же расплываясь от воды. Зеленоглазый тяжело дышит, запрокинув голову назад, но не прекращающиеся грубые толчки дают понять, что ещё не всё. Ноги младшего подкашиваются от покалывания внизу живота. Арсений прижимает юношу ближе, горячо дыша в затылок. Он прикусывает загорелое плечо парня, языком проводя по следу, оставшемуся от зубов. Шаст сжимает губы, крепко зажмурившись. Дальше действия происходят словно в замедленной съемке, особенно для Антона. Парни как в автобусе, который резко затормозил и заставил их поддаться вперёд. Попов опирается руками о стену, в то время как нижний уже прислоняется к ней чуть ли не всем телом. По спине Арса пробежали приятные мурашки, хотя по ощущениям больше проскакали, давая понять, что ещё немного и он кончит. Ещё и Антон чуть не довёл его раньше времени, сжавшись от напряжения. Арсений аккуратно выходит, и, смешно так, двумя пальцами управляется с нахлынувшим оргазмом, шипя, спускет младшему на спину. Антон, развернувшись, без сил падает в тёплые объятия. Он кладёт голову на плечо, обхватывая руками усыпанную родинками спину. –Я так.. Устал. –хрипло шепчет он чуть приоткрытыми губами. Бедный был не в силах даже распахнуть глаза: он слишком вымотался за этот день. Арсений бегал глазами по раскрасневшемуся лицу, кажется, испытывая вину. Его любимый так старался на соревнованиях, а этот даже не изволил дать ему передохнуть. Голубые глаза блестят, смотря на этого измученого кота. Он целует кудрявого во влажный висок и поглаживает по затылку, шепча на ухо робкое "извини". Антон прекрасно понимает всё, что чувствует Арсений. Такая натура у него. Ему не нужно развёрнутых извенений, ведь, порой, единое слово будет искренней бездушных текстов. Сейчас ему нужно, разве что, как следует отдохнуть. Конечно, вместе со своим Арсением. Всегда вместе. Даже на том матче, ведь струны на ракетках натягивают как сетку для того, чтобы сквозь них можно было видеть любимых людей. Разве нет?