Feels with blood

Минхо, по большей части, фильм не смотрел. Он вспоминал, как кричал и ненавидел Джисона, как ему был противен тот факт, что Джисон гей. Конечно, он безусловно мог сейчас подскочить, начать кричать и говорить, как сильно он ненавидит Хана. Но ему не хочется. Он ужасно устал от ругани, от исправления, от стресса и от ревности. Он ведь всё-таки ревновал, да что он только не чувствовал. Всё, что сейчас хотел Хо: лежать рядом со своим малышом и втыкать в экран, положа голову на его плечо. На одну эту ночь он позволил себе забыть обо всём этом. В комнате совсем темно и на Джисона можно смотреть без опаски, что тот заметит. Минхо так хорошо себя чувствовал, впервые за это время. Как бы он не относился к Хану, Джисон всегда одинаковый. Он всегда любит его и добр к нему. «Расцеловать бы его сейчас"–Подумал Хо. Вот так сидя он размышлял над тем, как быстро всё меняется и какой он непредсказуемый в своих чувствах. Ещё вчера он твердил, что ненавидит Хана и хочет быть только друзьями. То, что они переспали– его слабость, промашка. Чертовски стыдно было ему за всё, что он делал, за каждое движение и каждый вздох. Джисон не заслуживает этого. Минхо вспомнил сегодняшний день, то как его избили. Он помнил, как пришло к нему осознание сильных чувств к Хану. Словно с неба упало. Вспомнил, как перед ним стоял Чан, что-то говорил, но Минхо уже не слышал. Перед глазами начинает темнеть и кажется, что это последние секунды. Кажется, что жизнь прямо сейчас закончится. Тут же он, сквозь это состояние слышит надрывное «нет». «Хани."–Подумал он.–"Джисони… Я тебя так сильно люблю, если бы ты знал, может быть уже и не узнаешь, но моё сердце каждый раз стучит тобой… я весь состою из тебя и моих глупостей, ты понимаешь, каких… прости меня, малыш…».–Повторял про себя.–"Раньше… То, что было раньше не важно, никогда небыло и не будет. Важно только то, что теперь, я могу тебя больше не увидеть.» –Он почувствовал, как тёплые руки берут его голову и кладут на что-то мягкое. –"Я ужасен, я отрицал, думал, что это важно, думал, что главное это перевоспитать тебя и сделать другом, не терять тебя, но всё что было важно это моя любовь к тебе…"–Он думал об этом, смотря в родные глаза. Сквозь прострацию до него донеслось «Не умирай.». Умирать конечно же никто не собирался, но страшно было до чёртиков, что глаза вот вот закроются и не откроются вновь. То что вокруг них сейчас — этот фильм, эта еда и обстановка. Всё это не важно. Важно, что Минхо наконец понял. Он осознал свою ориентацию и согласился с ней. Голова кружится от обилия в ней мыслей, но думать важно, особенно когда дело касается человека, для которого ты выделяешь отдельное место в твоём будущем. Джисон был в полном спокойствии. Для него произошло слишком много всего. Так много, что думать об этом было слишком трудно. Он привык к таким перепадам настроения Хо, поэтому воспринял его теплоту как мимолётное забвение. Для него это было что-то вроде короткого счастья, отдушины, что вот вот иссякнет. Любовь переполняла его лёгкие и от каждого движения рядом становилось труднее дышать. Целая стая бабочек пронеслась у него в животе, когда на своём плече он почувствовал родную тяжесть. Краем глаза, стараясь не двигаться, он посмотрел на плечо и улыбнулся, увидя чёрную макушку. Такой Хо милый, когда спит. Фильм был включён для того, чтобы отвлечь Минхо и помочь ему расслабится. Говорить о произошедшем он был явно не готов. Джисон выключил ноутбук и осторожно уложил Минхо рядом с собой на подушку. Тот сладко улыбнулся, не прекращая спать. Сон сейчас лучше любого лекарства. Хан пристроился рядом, на боку, спиной к Хо и тут же почувствовал как его обняли. Перед собой увидел лишь кисть руки, нежно накрывшая его руку, лежавшую рядом на подушке. Пальцы переплелись, а затем, большим пальцем, Минхо начал аккуратно поглаживать руку Джисона. Так нежны были эти касания и такое они испытывали впервые. Джисон тихонько поцеловал любимую руку, от чего Минхо слегка вздрогнул. «Даже во сне смущается…"–Подумал Джисон.–"Хотя… он тоже умеет довести до дрожи.» Любимое дыхание в сгиб шеи и плеча, тёплое, заставляющее приятно ёжиться и ощущать, как переполняют чувства. Носом, зарывшись в шею Хана, Минхо то и дело прижимал его к себе, словно он был его лекарством, словно он лечил его своим присутствием. Тепло то и дело разливалось по телу обоих. Они стали одним целым. Им были, им и остались. Около одиннадцати часов вечера, убедившись, что Минхо уже уснул, сладко посапывая и дыша куда-то в шею Джисона, Хан аккуратно отодвинулся и медленно бесшумно поднялся с кровати. Было тяжело вылезать из тёплого гнёздышка, которое они вместе согрели, но нужно было. Босыми ногами он, поёживаясь от холода, прошёл на кухню и достал телефон. Он был забит сообщениями от Чана и его звонками. Не хотелось отвечать или читать сообщения. Джисон сбросил все уведомления и набрал маму Хо. –Джисон? Привет! Хо с тобой? Пожалуйста скажи, что это так! –Здравствуйте, тётушка. Он у меня. Всё впорядке. –Что-то случилось? –Нет, нет, что вы, он решил остаться у меня на несколько дней, вы не против? –Конечно нет, пусть поночует у тебя, если ему так хочется. Во всяком случае, ты всё время ночевал у нас, пора и ему у тебя переночевать. Только пусть хотя бы пишет, когда собирается оставаться где-то. –Мы сегодня так устали, что совсем об этом забыли, вы нас знаете. Извините! –Ничего, все нормально.–Вдруг раздался кашель, надрывный и хриплый. –С вами всё хорошо? –Да, всё хорошо, чуть чуть приболела. –Ладно, верю. –Иди спать, пора уже. –Слушаюсь, хаха спокойной ночи Тётушка! –Спокойной ночи Хани! Джисон убрал телефон и тихо, на цыпочках побежал в комнату, где его уже ждала тёплая постель и любимый, тёплый человек.