effect of your love

Стук в дверь. — Да. Они прибыли около получаса назад, Вик даже не успела привести себя в порядок. Она надела свою серую форму, как подобает Хранителю, и наспех заплела косу. Её сердцебиение участилось с того момента, как она узнала, что Роберт Доуз уже ждёт её. Она сделала глубокий вдох перед тем как открыть тяжёлую дверь. — Вы вызывали меня, Роберт, — робко сказала Вик. — Да, Виктория, присаживайся, — Роберт, в своей серой мантии, стоял, сложив руки за спину. Он был таким спокойным. Неужели то, что происходит снаружи ничуть его не волнует? Мужчина указал в сторону старого кресла напротив своего стола. В воздухе витал запах воска и пыли. Шторы были слегка приоткрыты, так что можно было заметить предрассветное бледно-розовое небо. — Как дела? Девушка напряглась. Она ожидала чего угодно, но не такого вопроса. Немного помедлив, Вик ответила: — Нормально. — Правда? Даже после встречи с Лукянцем? — Вы знаете… — пробурчала она себе под нос. Определённо, такого она тоже не ожидала. В её планы не входило рассказывать Роберту всё подряд, как того велит протокол Хранителей. — Конечно я знаю, Виктория. Это моя обязанность — знать всё. Неужели вы решили это утаить от меня? — Роберт, просто… — Не нужно оправданий, — Доуз жестом указал ей молчать. Под пристальным взглядом его карих глаз, девушка невольно сжалась, но решила не подавать виду. — Ты что-то видела? — Эм… ну да, но это немного личное, — теребя растрёпанную косу, сказала Вик. — Что-то связанное с твоей семьёй? Или Ричардом? — С Ричардом. — Глубокий вдох. — Моим отцом. — И что же ты увидела? Тон его голоса стал строже или ей показалось? — Тот день. День Раскола. В Зале воцарилась тишина, не считая бешено колотящегося сердца Вик — казалось, оно выпрыгнет из груди в любой момент. — Расскажи подробнее, — равнодушно сказал Роберт. — Вы говорили, что Лука убил отца, а вы — Луку, но… я увидела всё по другому. Отец убил Луку, а отца… кто-то кинул в него нож. Ни один мускул не дрогнул на его лице, что показалось Вик странным. «Перестань себя накручивать. Может он тоже переживает, но по-своему.» Не мигая, Виктория проследила за тем, как Роберт прошёл к своему столу, на котором были разбросаны географические карты. И как она их раньше не заметила? — Наверняка ты знаешь, что Лукянцы стремительно сокращают дистанцию между Авалором, — сложив пальцы домиком, продолжил Роберт. — Будь уверена, Виктория, они пойдут на всё, чтобы наставить тебя на ложный путь. — О чём вы? — Наверное, ты не знаешь, что образы, которые передают Лукянцы, могут быть искажены. — То есть, всё, что я видела — неправда? — Скорее всего тебя хотят запутать, — он оторвал взгляд от карт и посмотрел на неё. — Ты должна держаться нас, Виктория, доверять нам. — Но, — мысли девушки кружились ураганом, детальки пазла вновь не сходились, — зачем Лукянцам наводить меня на ложный путь? Из-за Луки и его клятвы? — Возможно. За окном прозвучал выстрел, были слышны крики, но Вик не могла разобрать ни слова. Реальность происходящего накрыла её с головой. Страх, отчаяние, беспомощность смешались во едино. Но было и что-то ещё, что-то, что не позволяло этой троице проникнуть в её сердце и очернить его. Что-то странное, чему не было дано имени в её истории. — Как видишь ситуация критичная. Думаю, тебе лучше не покидать Равелку пока всё не разрешится. — Я и не собиралась, — её голос прозвучал резче чем она ожидала. — Отлично. На этом всё, можешь идти. Ах да, — встрепенулся Доуз, — пока не забыл, можешь позвать Минхо? — Минхо? — Да, нужно кое-что обсудить. — Надеюсь, вы не будете просить его вступить в ряды солдат? Её слова сквозили недоверием, но если Роберт что-то и заметил, то не подал виду. — О, я постараюсь сделать всё возможное, — улыбаясь, сказал он. Она кивнула и поднялась с кресла, семенящими шагами направилась к выходу. Её тело будто стало ватным, голова тяжёлой. На ум ничего не шло, только прокручивались слова Роберта. «Могут быть искажены». «Навести на ложный путь». Даже если и так, стоило ли устраивать это месиво ради смерти одной Медио? — Медио, — прошептала она. — Виктория Медио. Её шёпот разрезал тихие коридоры Авалора словно остриё клинка. Она — Медио, а значит она не будет сидеть, сложа руки. Не будет бояться. Ни Прозрачных, ни тем более Луку и его зомби. Больше нет. — Никакого страха. Я — Медио, а значит в моей крови не место страху. Что-то выстроилось внутри неё, кирпичик за кирпичиком, что-то обрело надёжную опору. Что-то, что не было названо несколько минут назад, сейчас горело ярким пламенем её души, сжигая страх, отчаяние и беспомощность. — Семья, — сказала Вик так, что её голос ударялся эхом о стены. Она больше не одна? «Я никогда не была одна. Они всегда были рядом». Девушка посмотрела на сапфировое кольцо и улыбнулась уголком рта. — Мы почти у цели. Спустившись по витиеватой лестнице, она оказалось в мрачном и холодном Подземелье. Женские комнаты были справа, мужские — слева. Эти комнаты, некогда такие шумные, сейчас были безмолвны. В сознании Вик вспыхнул вопрос о судьбе этих мальчиков и девочек. Неужели у Равелки закончилась военная сила, что она решила гнать на поле боя обычных студентов? Проходя одну дверь за другой, Вик проговаривала имена тех, кто жил в этих комнатах. Здоровяк Джек. Люк. Луиза. Джонни. Хейли и Элис. Марко. Сынмин. Юри. Чан. Остановившись у нужной двери, Виктория постучала и зашла внутрь. — Минхо? В комнате было очень светло, что заставило Вик поморщиться. Солнце окончательно поднялось и розовая дорожка света озаряла комнату. Кажется, Виктория зашла в нужный момент. Минхо стоял у своей кровати и складывал «гражданскую» одежду в одну стопку. Он как раз стянул с себя серую футболку, в которой приехал и принялся аккуратно сворачивать её. Солнечная дорожка пока не успела добраться до него, но Вик заметила кое-что интересное на коже парня. В несколько долгих шагов она сократила расстояние между ними. Она подошла так близко, что её дыхание вызывало мурашки на обнажённой спине Минхо. — Это та самая татуировка? — прошептала она. Он хотел было что-то сказать, но её касания остановили его. Лёгким движением, словно пёрышко, палец Виктории повторял линии изображения на правой лопатке парня. Начиная с головы и двух ушек, линия последовала по гибкой спинке к длинному хвосту. — Она… очень красивая. — Шутишь? — Хо отправил футболку к остальным вещам. — Нет, — сдавленным голосом сказала она. Что ж, если Минхо и правда чувствует людей, то каждая частица его души и тела уже должна была вспыхнуть от того, что сейчас испытывает Вик. Мускулы его спины играли в особую игру, цель которой была вывести Вик из равновесия, заставить узел внизу её живота затянуться до боли, заставить вспомнить тот вечер, заставить вулкан внутри неё вновь зажечься. — Ты что-то хотела? — развернувшись, спросил он. Видит Рав, ей потребовались все силы, чтобы не опустить взгляд ниже его глаз. — Роберт, — начала Вик, — он хочет тебя видеть. Он заправил одну прядь волос за ухо Вик. Одно простое движение заставило разряд тока пройтись по её телу. — Роберт? Зачем? — Не знаю, он не сказал. — Вот как, — лукавая улыбка заиграла на губах Ли. — Да, но… ты расскажешь мне? Сегодня. Вечером, — запинаясь, сказала Вик. — Мы сможем это обсудить вечером, у меня. — О, непременно. Задержав на ней взгляд, Минхо прошёл к своему шкафу, достал оттуда чёрную форму с тёмно-зелёными лацканами. Чтобы хоть немного отвлечься от тела парня, Вик уселась на кровать Хо и принялась рассматривать свои руки, будто впервые их видит. — Где Чан? — спросила она. — Сопровождает раненных в госпитале. — Раненных?! И много их? — Насколько я знаю, нет. Сегодня все вернутся в Авалор. — О, — протянула Вик. Жар внутри не унимался, что было очень некстати, так что Вик решила сама устранить его. Один вопрос никак не давал ей покоя. — Кто-то сболтнул Роберту про того велосипедиста. Ты? — Что? Почему именно я? — Минхо застёгивал последнюю пуговицу чёрной рубашки. — Ты всегда всё рассказываешь Роберту. — Да, но я же дал тебе обещание, помнишь? Это был не я. — Тогда кто? Вопрос остался без ответа. Минхо не нарушил бы обещание, но кроме него и её самой никто не знал об этом инциденте. — Я пойду и спрошу у него, идёт? — голос Хо ворвался в её размышления. — Кстати, как я выгляжу? Идеально. Нет. Безупречно. Чёрный так ему шёл. — Неплохо, — нарочито равнодушно сказала Вик. — Достаточно неплохо, чтобы заставить тебя сгорать? Ты это хотела сказать? Внутри неё всё ухнуло вниз, к щекам прилила кровь, а Минхо просто стоял и невинно улыбался. Ей хотелось убежать. Накинуться на него. Провалиться сквозь землю. Поцеловать его. Стянуть с его лица эту улыбочку. Хотелось ощутить его. На себе. В себе. Она хотела его. — Всё хорошо, Вик? — рассмеялся Минхо. — Ты вся красная. — Да пошёл ты! — выпалила она. Рывком поднялась с кровати и направилась к двери. *** Они стояли на повороте на улицу Доблести. Центр Равелки был в огне, кто-то кричал, кто-то убегал, прихватив самое важное. Хёнджин перезаряжал пистолет. Было неправдоподобно холодно для этого времени года, и одеревеневшие пальцы его не слушались. Некоторые пряди выбились из общей массы волос и теперь небрежно ниспадали на лоб, на щеке было пару ссадин. Рядом, переминаясь с ноги на ногу, стоял Чонин. На его чёрной форме с тёмно-синими узорами виднелись капли крови. — Чёрт, — выругался Хёнджин, — Чонин, подай патроны. — Ага, — кивнул юноша и кинулся к рюкзаку с запасами оружия. — Сегодня как-то тихо, а? Ну, по сравнению со вчерашним. — Да. Наш Минхо вернулся, и они просто поджали хвосты и убежали. — Поджали хвосты?! — рассмеялся Хёнджин. — Да кто бы говорил, Ян! Сам стоишь и трясёшься от страха. Чонин хотел было что-то сказать, но знакомый голос сзади опередил его. — А по-моему, он отлично сражался. — Какими судьбами, Чан? — согревая руки горячими дыханием, спросил Хван. — Лукянцы отступают, а мы возвращаемся в Авалор. Меня попросили забрать вас, — приглаживая волосы, сказал Чан. — Мы бы и сами справились, — буркнул Чонин и кинул магазин с патронами в Хёнджина. — Эй! Вместо ответа Чонин оградил парня сердитым взглядом и, сложа руки в карманы брюк, направился за угол старого здания парикмахерской «Брин». Эмоции переполняли его. Это было его первое сражение и страх, нахлынувший волной, казался вполне естественным, но юноша не мог показать его кому-то из старших. Но, видимо, он был плохим актёром. Не успел он завернуть за угол, как что-то острое с жутким свистом пролетело мимо его носа, а чья-то рука оттащила его за воротник назад. Всё произошло слишком быстро, так что юноша не смог удержаться на ногах и плюхнулся на землю. Оглядевшись, он увидел Хёнджина, достающего меч из ножен, и Чана, вовсю размахивающего кулаками перед почти двухметровым мужчиной с белыми глазами. «Лукянец» — подумал Чонин. Лукянец был слишком быстр. Нанеся удар по челюсти Чана, он подлетел к Хвану и полоснул парня по руке своим острым клинком. — Сукин сын! — сплюнул Хван, корчась от боли. Несколько секунд Чонин просто наблюдал за тем, как Чан яростно пытается отбиться от врага, но ни одна попытка не увенчивалась успехом. Сердце парня ухнуло вниз когда очередной удар пришёлся по животу Чана. Полностью завладев телом парня, Лукянец принялся исполнять своё предназначение — похищать образы, хорошие и плохие моменты, чтобы потом передавать их другим. «Давай! Сделай же хоть что-нибудь!» — кричал внутренний голос Чонина, но его тело будто парализовало. Он мог бы использовать свои силы чтения мыслей, чтобы предугадать дальнейшие действия здоровяка, но проблема заключалась в том, что ни одна сила Хранителей не могла противостоять заворожённым Лукянцам. Хёнджин в очередной раз попытался перейти в атаку, но рука слишком ослабла, а сражаться левой — всё равно, что идти по канату над пропастью с закрытыми глазами. Вот оно, то, к чему их не готовили в Зале Тенетворения и не говорили в Зале Переговоров. Реальность, такая яркая и чёткая, что её можно было коснуться, пустила разряды энергии в тело Чонина. Они одни в самом центре планеты. Из трёх бойцов остался лишь он, и что он выбирает — просто сидеть на ледяной земле и смотреть как его друзей, одного за другим прикончат? — Нет, — прошептал он, и облачко пара вылетело из его рта в подтверждение тому, что его мысли имели надёжную опору, а сердце вдруг забилось чаще, отчаянно качая кровь по телу, наполняя его теплом. Юноша запустил руку в карман брюк и нащупал успокоительную тяжесть холодного кастета, мысленно улыбаясь своей осторожности в плане хранения оружия — в каждом элементе его одежды было что-то острое и полезное в нужный момент (как он говорил: вдруг понадобится). Всё ещё дрожащими руками, он надел кастет на костяшки и поднялся с земли. Сократив расстояние между Лукянцем, который стоял к нему спиной, Чонин осторожно похлопал его по плечу. — Эй, мистер. Лукянец отвлёкся от Чана и медленно повернулся к Чонину. Хрясь. Крепкий удар металла пришёлся по скуле Лукянца, заставив его провернуться вокруг своей оси. Не мешкая, Чонин достал из-под штанины брюк, обмотанный вокруг ноги, стилет и кинул его Чану. В будущем эта схватка станет популярной темой разговоров в пабах за кружкой крепкого напитка. Кто-то говорил, что Лукянец исчез сам собой, испарился как утренний туман. Кто-то, что Чонин отвлекал его спереди в то время как Чан наносил резкие удары стилетом сзади. Но ни один из этих знатоков не были тут и не знают, что Чан напрыгнул на мужчину со спины и одним резким движением перерезал ему горло. Что-то внутри Чонина перевернулось при виде алой струи, хлынувшей из Лукянца, он медленно отошёл назад. — Ну и громила, — сказал Хёнджин, всё ещё сжимая раненную руку. — Ты как, малыш? — Я н-не м-м-малыш, — возразил Чонин. — Я-я п-представитель совета уч-чащихся. — Л-ладно, л-ладно, — передразнил его Хван. — А с этим что будем делать? — Он мёртв, а значит всё решится само собой. Он сам испарится, — Чан вытер лезвие стилета и протянул его Чонину. — Хороший нож. Береги его. — Ага. Ребята обняли Чонина за плечи, и троица направилась в сторону Авалора. *** Закутавшись в плюшевый плед, она сидела, склонившись над старинной книгой. Волосы волнами ниспадали на плечи. Ночь опускалась на планету, и, градус стремительно понижался. На оголённых участках кожи изредка появлялись мурашки, но это было неважно. Тайны Лукянцев — всё, что по настоящему её интересовало. Виктория читала книги одну за другой и давно сбилась со счёта времени. После нахлынувшего на неё желания в комнате Хо нужно было как-то отвлечься и она выбрала давно проверенный метод. Предложение поговорить о Роберте вечером было очень импульсивным, но она была бы не против если бы Минхо оказался сейчас рядом с ней. Но с того момента прошло довольно много времени, а стрелка часов давно перевалила за двенадцать часов Рава (примерно девять вечера на Земле). Не может же Минхо весь день говорить с ним. И тут прозвучал он. Тихий звук, который заставил бабочек внутри неё оживиться и запорхать, поднимаясь всё выше и выше. Вик закрыла книгу и отодвинула её в сторону. Сердце билось о рёбра. Босые ноги мёрзли от прикосновения к ледяному полу. Девушка добежала до двери, повернула ключ дрожащими руками и слегка приоткрыла её. И там увидела его — в чёрных глазах плясали огоньки света. Виктория молча отошла в сторону, впуская Минхо внутрь. — Читаешь, — протянул Хо. — Как видишь. Хочешь выпить? Он кивнул. Виктория достала два бокала и бутылку вишнёвой наливки. — Я слышала, это самый лучший алкоголь здесь, — разливая напиток, сказала девушка. — Да. Ни один праздник не обходится без вишнёвой. Вик подала Хо бокал. Он чокнулся с ней и сразу же выпил. — Присядешь? Минхо осмотрел комнату, заметив бархатный пуфик возле комода. — Как Роберт? Что говорил? Отвернувшись, Вик медленно сняла плед с плеч, позволяя ему скользнуть на пол, после чего заползла на кровать, наслаждаясь ощущением от взгляда Минхо, пожирающим её тело. На ней была шёлковая чёрная сорочка, под которой не мог скрыться ни один изгиб тела. Она оперлась на руки, вытянув ноги. Она ожидала. — Он сказал, что исход сегодняшнего дня очень хороший, — Минхо снова наполнил свой бокал и тут же опустошил его, не сводя взгляда с Вик. — Лукянцев становится меньше. — Отлично. Они молча смотрели друг на друга, гадая кто первый сдастся. Воздух трещал от напряжения. Отставив бокал на комод, Минхо подошёл к кровати. Виктория догадывалась, что он чувствует её желание, но при этом всё делает мягко, нежно, не спеша. Она смотрела на него сверху вниз. От взгляда его хищных глаз, сердце пропускало удары, дыхание сбивалось. Осторожно Минхо коснулся её подбородка, направляя девушку к себе. Сейчас, как никогда ранее, она почувствовала его силу, его натуру, его страсть. Его рука сильной хваткой обвилась вокруг её талии, прижимая девушку ближе. Вик чувствовала каждую клеточку его тела, каждый импульс, исходящий от него. Сильные руки и твёрдые мышцы. Его пальцы зарылись в её волосах. Губы слились во едино в жарком танце. Вик стянула с него рубашку, кончиками пальцев вырисовывая узоры от груди, спускаясь всё ниже к ремню брюк. — Я твоя должница, помнишь? — томно прошептала она ему в губы. Одна рука всё ещё изучала гладкую кожу груди, другая легла на выпирающий бугорок его брюк. — Вик, — тяжело дыша, сказал Хо, — ты не обязана. — Но я хочу. Удерживая взгляд Минхо, она нарочито медленно встала на колени. Освободив его от ненужных тканей, обхватила руками его пульсирующий член и улыбнулась, когда Хо откинул голову и застонал. Вик коснулась языком горячей кожи. Разомкнув губы, она провела языком по всей его длине и улыбнулась раздавшимся стонам. Слизнула солоноватую сладость на головке, обжигающую язык и, облизнув губы кончиком языка, взяла его в рот. До этого момента Вик никогда этого не делала, но ей так хотелось завладеть этим парнем целиком, доставить ему удовольствие, что сомнения и страхи уступили место нахлынувшим инстинктам. Сначала она двигалась медленно и неуверенно и тогда Хо схватил её за волосы и начал ласково направлять — вверх, вниз. Его пульс участился, грудь часто вздымалась от недостатка воздуха в лёгких. — Вик, — ахнул он. — Я… Девушка почувствовала как он напрягся, ощутила пульсацию во рту. Он прижимал её всё ближе и ближе. Простонав её имя, он вытянулся как струна, и её рот заполнился всплесками жара. Ощущая полную власть над ним, она улыбалась и продолжала водить кулаком вверх и вниз, пока парень не ощутил сладостную боль и поднял её с колен. — О, Рав, — он впился в её губы, ощущая свой вкус на них. Одним рывком он сорвал с неё чёрный шёлк и кинул Вик на кровать. Её тело извивалось под его влажными поцелуями. Стоны срывались с губ когда он целовал её шею, грудь, родинки на животе. — Такая мокрая, — шепнул он ей на ухо, пока его средний палец бегал по ткани её трусиков. Нежно стянув последний элемент одежды, он положил ладонь между её ног и начал выписывать круги. Вик извивалась на кровати, то распахивая глаза, то зажмуриваясь. Внутри набухал жар — мучительный, всепоглощающий. Ей хотелось большего. Она желала, чтобы он касался сильнее, взял её, вкусил её, поджёг её. — Минхо… — простонала она. — Да? Он дьявольски улыбнулся, положив член на её промежность, водя им вверх и вниз. Он дразнил её, испытывал. Наконец он сдался и медленно вошёл в неё, и Вик застонала. Голова кружилась. Сердце пустилось в галоп. Она ахнула, ощутив, что он проникает всё глубже, сантиметр за пламенным сантиметром. Минхо схватил её за бёдра и задвигался в медленном, мучительном ритме. — О, Господи, — ахнула Вик, запрокинув голову назад, — не останавливайся. Огонь, вспыхнувший между ног, горячей волной поднимался выше, сжигая всё изнутри, заставляя Вик задыхаться. Казалось, во всём мире есть только они и ничего кроме. Напряжение нарастало, оно требовало возможности вспыхнуть ярким пламенем и сжечь всё вокруг. Минхо положил руку на горло Вик, выбивая остатки кислорода из лёгких. Склонившись над девушкой со сдавленным рыком, Хо прикусил мочку её уха, что вызвало в ней новую волну эмоций. Её стоны стали громче когда он резко толкнулся в неё, давая лишь секунду на то, чтобы привыкнуть к новым ощущениям. Виктория крепко держалась за его плечо и громко стонала ему в ухо, пока он продолжал свои быстрые толчки. Её ноги обвились вокруг его бёдер, притягивая Минхо ещё ближе. «Всё, что связано с Минхо окутано каким-то мраком и пороком». Как чертовски права она была. Мрачная вуаль, скрывающая порочную натуру, которая показала себя во всей красе. Эти чёрные глаза, испепеляющие её. Губы, жадно целующие каждый миллиметр её тела. Руки, изучающие её. Она обвила руками его шею и притянула парня ближе для поцелуя. Губы, слившись во едино, двигались в диком танце — изучали, покусывали, отпускали и вновь соединялись. Вик поднялась и повернулась, толкая Хо на спину. Запрыгнув на парня, она взяла его член в руку, опьянённая вожделением. Быстро проводила кулаком вверх и вниз под его стоны, а затем прижала головку к себе. Минхо резко поднялся, прильнул ртом к её груди и схватил девушку за бёдра, опуская ниже. Она воспротивилась, но лишь на секунду, замерев прямо перед ним. Теперь была её очередь испытывать его. Не было ничего лучше глаз Хо, сияющих от желания. Его взгляд блуждал по её телу, не пропуская ни одной детали. Наконец, очень медленно Вик опустилась ниже, всматриваясь в глаза Минхо. Лёгкая боль переплелась с удовольствием. Воздух застрял в лёгких, отказываясь выходить. Руки парня сжимали её ягодицы, в то время как Вик двигала бёдрами, выгнув спину, и царапала его плечи. Минхо скользнул между ними рукой, потянулся к её промежности. Лаская её пальцами, начал выписывать круги. Она ничего не видела, перед глазами плясали звёздочки, а жар внутри поднимался выше пока не остался один огонь. Все мышцы сжались, и Вик беззвучно закричала Минхо в волосы. Глаза парня расширились, тело дрожало. Его рваные тяжёлые вдохи над её ухом, приносили наслаждение и Вик ухмыльнулась уголком рта. Ток мощным разрядом прошёлся по его телу, заставив слегка изогнуться и посильнее сжать бёдра Вик. Вик рухнула рядом с ним, в попытках отдышаться. Тени в комнате покачивались и вздрагивали. Минхо притянул её в свои объятия и нежно поцеловал в лоб. Виктория закрыла глаза и позволила себе отдаться во власть любви. Слушая биение его сердца, чувствуя убывание жара и широко улыбаясь. — Ну что скажешь? — с трудом проговорила девушка. — Дай в себя прийти, — рассмеялся Хо. — Значит всё отлично, — немного помедлив, она продолжила: — Что говорил Роберт? — О, значит теперь тебе интересно, что он сказал. Парень немного приподнялся, чтобы заглянуть в её глаза (чтобы уничтожить её этим взглядом, приправленным диким огнём в глазах и хитрой усмешкой на губах). — Хватит, — толкнула она его плечо, — это очень важно. — Знаю, именно поэтому я теперь новый предводитель Тотемных. — Что? — Вик как ошпаренная подпрыгнула, от её лица отхлынула кровь, губы побелели. Но краски вновь стали наполнять её когда понимание каплей за маленькой каплей наполняло её. — Но… Роберт, он… А что, чёрт возьми, стало с прошлым предводителем? — Эрик Беккер погиб, Виктория. Теперь моя очередь исполнить то, что не смог сделать мой отец. — Да чёрт с этой очередью! Если с тобой что-то случится я… — она запнулась. Слова, которые всё время крутились у неё в голове, вспыхивали как неоновая вывеска и каждый раз загорались ярче когда она видела его, повисли в воздухе. В комнате вновь становилось невыносимо холодно, а он сидел как ни в чём не бывало, такой близкий и одновременно далёкий. — Я не смогу без тебя, Минхо. Я… люблю тебя. Только не вздумай ляпнуть что-нибудь и испортить этот момент! — Как я могу? — его губы тронула улыбка. Тыльной стороной ладони он коснулся её щеки. Придвинулся к ней, ощущая каждую клеточку её обнажённого тела и чувственной души. Он поцеловал её. Пресловутые бабочки внутри Вик вновь подобрали свои крылышки и взлетели, вылетели из неё. Они были повсюду, заполняли каждый миллиметр комнаты, их крылья щекотали её оголённые плечи пока Минхо нежно перебирал её губы, переплетая пальцы в её волосах. Ради этого момента каждый кристалл на орбите этой планеты остановился, розовый горящий шар закружился медленнее, давая Минхо полностью насладиться Вик, а Вик окончательно растаять. *** Когда она проснулась, Минхо ещё мирно спал. Солнце ещё не взошло, и в комнате была кромешная тьма. Сегодня четверг, а значит время для традиционного собрания. Очередное собрание, на котором им скажут насколько всё хреново или наоборот «хорошо». Девушка осторожно откинула одеяло и села, свесив ноги с кровати. Глаза начали привыкать к темноте, так что она могла различить очертания мебели в комнате и ещё чего-то слишком тёмного, слишком высокого и слишком похожего на человека. Её рука скользнула под подушку, где всегда лежал маленький ножик, который она украла с кухни. Сердце Вик ухнуло вниз когда её взгляд зацепился за яркое голубое сияние из верхнего ящика её комода. Камень Талы. Из книг, которые она читала днями напролёт, Вик знала, что так ярко камень может сиять только когда рядом Прозрачный. Но разве это возможно? По словам Роберта стены Авалора защищены от Прозрачных. Она подошла к комоду и открыла ящик, достал светящуюся коробочку и достала камень. Одним рывком она провела лезвием ножа по ладони и заговорила ритуальные слова. С каждым словом камень нагревался и больно обжигал окровавленную руку Вик, но всё это было неважно. Важно было то, что нечто чёрное начало принимать человеческий вид. Смуглая кожа, каштановые кудри и такие же глаза, на плечах была накинута серая мантия. Взгляд Вик опустился ниже, на живот с ярким пятном крови. — Папа, — задыхаясь, сказала она. Вместо ответа мужчина приложил палец к губам, призывая её молчать. — У нас мало времени, Виктория. Я здесь чтобы предупредить тебя. — Предупредить о чём? — Не верь ему. Тот, кто был врагом изначально, не может стать твоим другом. — Кто? О чём ты? — Ты знаешь о чём. Остерегайся самозванца. Он растворился быстрее чем она успела что-либо спросить. Голубой свет постепенно угас, и она вновь оказалась в темноте. Вик стояла так несколько минут и простояла бы ещё дольше если бы не боль в руке и тёплая алая лужица, в которую она наступила. Вик вытерла камень Талы и вернула его на своё место. Протёрла пол и перевязала руку, мысленно готовясь к расспросам Минхо. «Не верь ему». Голос вновь и вновь возрождался в голове. Не верить кому? Кто этот самозванец? Был врагом? Голова гудела от мыслей, левая рука ныла от боли, а на душу давил груз весом в триллион вопросов. Не в силах терпеть это, Вик поднялась с кровати, накинула толстовку поверх сорочки и вышла из комнаты. Холодный воздух Подземелья позволял прийти в себя, немного успокоиться. Она бесцельно шла вперёд, снова прокручивая слова отца в сознании. Сказать, что она хоть немного догадывалась о том, что он имел ввиду, — ничего не сказать. «Кто был врагом». Это он про Луку? «Никогда не станет другом». Но ведь он и не собирался становиться её другом. Друзья не хотят убить тебя при любом удобном случае. Тогда кто? В голове Виктории пронеслась мысль о том, что это был сон, но перевязанная рука говорила об обратном. — Мисс Дэламор? Вик вздрогнула. Она уже подходила к лестнице, ведущей к основному зданию Авалора. Обернувшись, она увидела Троя Шартона с коробками в руках. На нём была тёмно-синяя мантия, тёмные волосы как всегда аккуратно уложены. Мужчина окинул её взглядом, заставив Вик поёжиться. Она только сейчас заметила, что вышла босиком. — Что вы здесь делаете в такое время? — невозмутимо спросил Шартон. — А сколько времени? — Около трёх часов Рава. Вик уже привыкла к странным словам и выражениям местных, так что прикинув в голове, пришла к выводу, что на Земле сейчас около часа ночи. — С вами всё хорошо? — снова спросил мужчина. — О, да, — улыбаясь, сказала Вик, — просто не спится. — Переживаете из-за мистера Ли? — Что? — Я имею ввиду из-за его нового титула и новых обязанностей соответственно. Думаю, для него это огромная честь — исполнить свой священный долг. Любой Хранитель хотел бы оказаться на его месте… — Простите, — перебила его Вик, — новых обязанностей? — Ну разумеется, — улыбнулся Шартон. От этой улыбки его глаза стали будто ещё ярче, ещё чернее. — Предводитель любого общества должен сопровождать своих людей в любом бою, проводить закрытые собрания, брать ответственность за своё общество и принимать удар на себя, быть примером для… — То есть он будет участвовать в бою против Лукянцев? — вновь прервала его Вик. В его пламенной речи её внимание привлёк лишь один пункт. — Я просила Роберта не допускать Минхо к этой операции. Он нужен мне. У Равелки есть и другие бойцы. — Не будьте эгоисткой! Вы тоже гражданка Равелки и обязаны понять и Роберта, и Минхо. Для них Равелка — всё. — А я? — вскрикнула Вик. Эмоции, как горящие искры наполняли её, но сосуд переполнился, и она взорвалась. — Я что-нибудь значу в этом? Все только и твердят о Медио, о том, какими крутыми были эти ребята, о том, как я «важна», но при этом не считаются со мной, ничего не рассказывают о моих способностях, а теперь ещё и забирают единственного человека, который мне действительно дорог. — Виктория… — И не смейте ничего говорить об этом вашем Раве, — она угрожающе подняла указательный палец и погрозила им перед Шартоном. — Что у вас с рукой? Вы кого-то вызывали? — осторожно спросил Трой. — Это и не потребовалось. Душа моего отца сама пришла ко мне. — Душа отца… Ричард Медио? — он медленно поставил коробки на пол. Вик заметила как его чёрные глаза потеряли прежний блеск, как они округлились и наполнились страхом. — Что он сказал? — А это имеет значение? — Вик скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела на Троя. — Даже если и имеет, то не для вас, а для меня. Я сама покончу с Лукянцами. — Что? Ещё никому не удавалось одолеть Лукянцев в одиночку. — Я стану первой. — Нет! Это опасно! — Что ж, пусть так. А теперь расскажите Роберту об этом разговоре, чтобы потом он мне его пересказал, прочитал очередную мораль и отпустил в никуда. Прежде чем он успел что-либо ответить, Вик развернулась и пошла в сторону своей комнаты, чтобы проворочаться без сна до самого утра, а потом как ни в чём не бывало пойти на собрание Хранителей. Она была слишком зла, чтобы заметить как кулаки Троя сжались так крепко, что его руки побелели. *** Тёмный зал постепенно наполнялся людьми. Хранители занимали свои места. Большой круглый стол, тот, что ближе к выходу, пестрил бордовыми пиджаками — Стихийными. Это общество всегда отличалось активностью, за их столом всегда было шумно. Видимо, способности влиять на погоду сделало их менее серьёзными чем Тотемных. Хранители в чёрных пиджаках с тёмно-зелёными лацканами держались менее фривольно. Они общались в полтона, чтобы не дай Рав кто-то услышал их тайны. Но самое таинственное общество было общество Теневых. Хранители в тёмно-синих пиджаках сидели дальше всех и просто молчали. Остальные шутили, что Теневым не нужны слова, чтобы понимать друг друга ведь они могли общаться между собой силой мысли. Когда Минхо зашёл в Зал стол Теневых был особенно мрачен. Заметив Чонина и Хёнджина, он кивнул им. — Ну и помотало же вас, — тихо сказал Ли. — Если бы не Ян, я бы тут не сидел, — хмуро ответил Хван. На его щеках появились новые царапины, а правая рука была перевязана. Минхо перевёл взгляд на Чонина. Если они и вправду попали в передрягу, то юноша отделался лишь разбитой губой. — Что? Наш малыш спас старшеньких? — улыбнулся Хо. — Да, он был хорош, — отозвался Джисон, сидящий за столом Стихийных. — Лукянец на него напал, а наш Чонин его одной левой уложил на лопатки, так? — Откуда ты знаешь? Тебя там не было, — сказал Хёнджин. — Вся Равелка говорит об этом. Ещё несколько минут парни перепирались, но Минхо их не слушал, его взгляд был устремлён на тяжёлую дверь Зала. Виктория отказалась идти с ним из-за страха появления слухов, но что-то ему подсказывало, что она врёт. Та Вик, которую он знает, скорее бы рассказала во всеуслышание о своих чувствах чем стала бы тревожиться из-за того, что подумают другие. — Минхо, — знакомый голос сзади и чья-то рука легла на его плечо. — А, Чан, это ты. Я не заметил тебя. — Ещё бы ты меня заметил. Кого-то ждёшь? — сказал Чан, усаживаясь рядом с другом. — А? Чан закатил глаза и кивнул в сторону двери. — Никого не жду. — Хорошо, значит у меня проблемы со зрением и мне показалось как ты пялился на дверь. — Да иди ты, — отмахнулся Хо. Когда все места были заняты, в Зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь скрипом открывающейся двери. Она пришла. Беззвучными шагами девушка прошла за стол Стихийных, где всегда и сидела, заполнив своим присутствием пустоту в сердце сурового Минхо. Парень с облегчением выдохнул и отвернулся, с трудом сдерживая себя, чтобы не смотреть на неё каждую секунду. Стук. Шаги. Шелест мантии. Из тени Зала вышел Роберт. В его руках был небольшой свёрток. Мужчина прошёл к кафедре, поднял руки и запрокинул голову назад, давая понять, что собрание считается открытым. Затем он поднял два пальца правой руки, покрутил ими в воздухе по часовой стрелке и прижал руку к сердцу. Все собравшиеся сделали так же. — Хранители Авалора, — его голос зазвенел эхом, — я спешу вас поздравить с победой на Марелли. Побережье чисто от гнусных Лукянцев, что посмели нарушить наш покой. В Зале прокатился восторженный шёпот. Минхо посмотрел на Вик, но она осталась непроницаемой. — И, конечно, эта победа ваша, мои дорогие Хранители, — Роберт развёл руки в стороны и широко улыбнулся. — Вы храбро сражались, но, к сожалению, не обошлось и без потерь. Предводители каждого общества стойко вас защищали, но в бою на востоке от залива Чхэрисэк погиб один из наших великих полководцев, Эрик Беккер. Приносим свои соболезнования семье мистера Беккера, — Роберт опустил голову, и в Зале воцарилась тишина, но лишь на минуту. — Но когда Священный Рав создавал Равелку он сказал, что любой уход знаменует новый приход. Именно поэтому мы собрались здесь, чтобы поприветствовать нового предводителя Тотемных. Это сын моего друга и друга многих. Ли Йонг был тем Хранителем, которого по праву можно назвать посланником Священного Рава. Его сын, Ли Минхо, продолжит дело отца и мистера Беккера. Взрыв аплодисментов. Слова поздравлений. Дружеские похлопывания по спине. — Подойди ко мне, Минхо, — улыбаясь, сказал Роберт. Он развернул свёрток и достал тёмно-зелёную мантию. — Ли Йонг бы гордился тобой. Когда зелёная ткань легла на плечи Хо, его сердце забилось чаще. Он будто ощущал, что отец где-то рядом, что это не Роберт, а сам Йонг надевает на него мантию, которая когда-то принадлежала ему. Парень глазами нашёл Викторию, которая внимательно изучала его. Только сейчас он заметил повязку на её ладони и бумажку, которую она держала в руке. — Хранители, давайте поздравим Минхо, нового предводителя Тотемных. И снова буря аплодисментов. Тотемные поднялись со своих мест и поспешили к Минхо. Кто-то жал ему руку, кто-то обнимал, кто-то говорил поздравления. Его окружили счастливые улыбающиеся лица. — Так держать, — Чан похлопал его по спине. — Только не забудь упомянуть меня в своей биографии, ведь это всё благодаря мне. — Ага, обязательно. Всё больше людей собирались вокруг него и теперь Хо уже ничего не видел сквозь плотную стену Хранителей. — Минхо, — послышался голос откуда-то сбоку. Толпа стала расступаться. Круг, в котором стоял Минхо, постепенно расширился и около него показалась Виктория. — Минхо, мне нужно с тобой поговорить. Ребята заулюлюкали, но одного взгляда мистера Ли хватило чтобы все замолчали. Взяв Вик за руку, пара протиснулась сквозь толпу и вышла в коридор. — Минхо, мне надо тебе кое-что сказать, — её глаза были широко распахнуты, голос чуть дрожал. — Что случилось? — Вот, — она протянула ту самую бумажку, что так усердно сжимала в ладони. — Думаю, я знаю кто убил отца. Минхо развернул бумажку. Это была выдержка из какого-то старого документа, бумага пожелтела, чернила немного выцвели, так что парню пришлось напрячься, чтобы прочитать то, что было написано. «Ранение затылочной области вследствие колюще-режущего предмета успешно устранена при помощи камня Амони. Рана в животе имеет рваные края.» — Подписано Робертом, — Вик указала пальцем в нижний угол, где красовалась длинная подпись. — И что? — Как это «и что»? Я точно видела как в него прилетел нож и здесь об этом говорится. Камень Амони может исцелить раны, вот почему я не видела у призрака отца раны в затылке. — Ты вызывала Ричарда? Вот почему у тебя рука перевязана? — Это неважно, — Вик инстинктивно спрятала руки за спину. — Роберт подписал это, а значит он причастен к смерти отца. — Причастен? Ты это серьёзно, Вик? Посмотри на это, — Хо обвёл руками коридор. — Всё, что ты видишь — сделал Роберт. После смерти Ричарда настал крах, если бы не Роберт Авалора бы не было, не было бы нас, Вик. — Ты что не видишь? Это реальный документ. Ты не думаешь, что он мог специально устранить Ричарда, чтобы занять его место? — она сжала руку Минхо, будто боялась, что он испарится. — Нет. Ричард заменил мне отца. Стал моей семьёй и опорой. Я не думаю, что он мог сделать что-то подобное. — Но… этот документ… — Подделка. Во времена Раскола Лука имел много союзников. — Подделка?! — воскликнула Вик. — Чёрта с два! Очнись, Минхо! Я просила Роберта не ставить тебя на позиции в бою, но он сделал всё наоборот, именно в тот период когда ты мне особенно нужен. — Ты просила… — протянул парень. — Ты знаешь как для меня важна Равелка. Мой отец… он отдал жизнь за её спасение. Это мой долг. — А я? — прошептала Вик, но шёпот, казалось, был громче крика. — Роберт говорил, что его долг защищать меня и помогать мне, но разве он его выполнил? Он забирает тебя у меня, хотя и знает как мне трудно. — Вик, этот разговор ни к чему не приведёт. У тебя нет доказательств, а обвинять Роба просто так я не позволю. — Чт… — в горле встал ком, внутри всё оборвалось. — То есть ты мне не веришь? — Я уже всё сказал. Кстати, откуда у тебя этот «документ»? — Это неважно, — Вик выдернула у Хо пожелтевший листок. — Думаю, тебе стоит вернуться в Зал к своей, как ты сказал, семье. Всего хорошего. Она показательно отдала честь, развернулась и быстрым шагом направилась прочь. Она ничего не видела, ничего не слышала. Глаза застилали горячие слёзы. По всему телу прошла волна давно забытого чувства, того самого, что она испытывала в школе когда ей никто не верил, не воспринимал всерьёз. Она могла бросить всё, уехать домой к бабушке и забыть обо всём, что произошло за эти три недели. Могла вернуться к привычной жизни, возможно вернуться к Джордано — к чёрным глазам, чтобы забыть пламенно шоколадные, которые так равнодушно смотрели на неё сейчас. Могла послать всё к чёрту, но это касалось не только её разбитого сердца и очередного разочарования, это касалось её отца, её матери, её нормального детства, которого не было. Именно поэтому она свернула налево, в корпус, ведущий к комнатам преподавателей. Двери были окаймлены цветом в соответствии принадлежащему обществу. Комната 350. Тёмно-синий цвет. Вытерев слёзы, она постучала. Дверь открылась сразу, будто её уже ждали. — Мисс Дэламор? — сказал черноглазый высокий мужчина. — Я согласна. Мужчина кивнул и пустил Вик внутрь.