Взаперти

— Ну что? Куда пойдём? — спросила Ксюша, моя лучшая подруга, с которой я знаком около пяти лет, та, которой я могу рассказать всё, что я чувствую, что я хочу и что меня тревожит, но даж таким людям есть вещи которые не говорят. Я оглядел людей, стоящих возле меня, со всеми ими я был давно знаком, с кем-то меньше, с кем-то больше, не имеет значения. В из лицах я надеялся увидеть огонёк идеи и заинтересованности, но такого не увидел, хотя я мог почти с идеальной точностью определить, что чувствует человек, хочет ли что-то сказать. Ладно, я должен сказать хоть что-то, я являлся в какой-то степени лидером нашей «компашки». Выйдя из размышлений я наконец сказал: —Нуу… Идей нет… Хотя, Фееедь! Помнишь ты мне говорил о какой-то заброшенной библиотеке возле твоего дома? Только я надеюсь что это не обман чтобы мы провели тебя до дома, а потом ты такой: «Ой, нет чёт ничего, ну уже поздно, давайте по домам». По нашей компании прокатился смех, а Федя, немного виновато качнувшись вперёд-назад и поправив свои русые волосы, сказал: —Да, помню, она там точно есть! Зуб даю! — и раскрыв рот, показал зияющую дыру там, где должен был быть зуб. Год назад он неудачно упал с качели и выбил себе его. Но тут, опомнившись, засмеялся. Федя- наш клоун, шут, называйте как хотите, но мне он нравился за свою способность развлекать людей, которой я, по-честному завидовал. Никак не понимал, как у него так получается всегда это делать. Обсудив еще пару вопросов, Я, Ксюша, Федя и Марина покинули здание среднеобразовательной школы. Четверо семиклассников пошагали прочь от здания, издавая звуки смеха и хрустения чипсов. Марина. Очень приятная девушка, самая низкая из нас, но пожалуй, самая умная и сообразительная из нас, при чём не только в школе. У неё гладкие коричневые волосы до плечей с розовыми кончиками и чёлкой, за её крашенные волосы, одна бабка возле подъезда назвала её проституткой, я правда не понимаю логику этой бабки, но Марина, как всегда в своём репертуаре сказала: «С вас пример беру!» Я, увидев разъярённое выражение лица той бабки, заорал: «БЕЖИИМ!» Пробежав несколько сотен метров, Ксюша, очень милая и очень добрая, даже слишком добрая, начала говорить что-то про то что так нельзя, но увидев то ли радость, то ли гордость, то ли что-то среднее в глазах Марины, вспомнив её несносный и порой тяжёлый характер, потихоньку свела свои слова на нет. После чего мы, отдышавшись, пошли по домам. Так, мы говорили о чипсах, ах да, Марина просто обожает есть. Особенно… Ээ… Всё съедобное, так что не удивительно, что у неё всегда была еда, иногда мне казалось, что у неё в портфеле или дома портал в другой мир еды.