Т/и в Монки Кид (реакция)

Хэдканон Сталкер! И/п. AU в которой происходят действия является полностью выдуманной. Повзрослевший МКей стал обезьяной и официальным защитником Мегаполиса. Он не был знаком с Т/и.

***

Когда это началось? МКей не знает, но прекращать всё это не собирался. Да и зачем, когда это не несёт никому вреда? Не несёт же? Парень не был уверен, но и преодолеть эти чувства не мог. МКей хотел видеть еë, слышать еë, обратить еë внимание на себя. Он хотел еë. Хотел до трясучки, до покалываний в кончиках пальцев, до потери контроля. И это было страшно, страшно когда ты в порыве чувств делаешь то, от чего потом в ужасе и даже в отвращение пытаешься забиться куда подальше, лишь бы это не повторилось. Но это повторяется, а всё из-за ломки. Его скручивало, казалось кости трещат и превращаются в муку, мышцы, словно издевательски медленно, вытягивают, и всё внутри противно дрожит и горит, словно красным перцем намазали. Это было невыносимо. И каждый раз МКей терял контроль, всё больше и чаще. Границы между приемлемым и ужасно неправильным, не заметно стирались. Он преследовал её. Она была сладким наваждением. Желанной иллюзией, сопровождающееся лихорадкой. Еë глаза, о её глаза! Когда они посмотрели на него, то МКей не мог пошевелиться, он оцепенел от их красоты. От этого глубокого оттенка. Они завораживающие прекрасны. Он бы отдал всё ради того что-бы они смотрели на него. Только на него. Портреты  прекрасной незнакомки, сами собой заполняли его комнату. И каждая из них была откровенней другой. МКей не знает насколько её тело прекрасно под этими бесячими, бесполезными слоями тряпок. Но он видел еë прекрасную шерстку, как она переливалась на лучах солнца. Видел еë изгибы через, ненужную, одежду. Он хочет увидеть еë во всей красе. МКей болен ею. Одержим еë присутствием. И сейчас это кажется таким правильным, верным решением его бед. Как же он раньше жил? Теперь он видит, видит её. Он видит истину. Т/и. Еë имя. Только услышав его, МКей как в больном бреду шептал, заучивал, читал словно мантру, это имя. Т/и, Т/и, Т/иТ/иТ/иТ/иТ/и, Т/и, Т/иТ/иТ/иТ/иТ/и, Т/и, Т/иТ/иТ/иТ/иТ/и, Т/и, Т/иТ/иТ/иТ/иТ/и, Т/и, Т/иТ/иТ/иТ/иТ/и, Т/и, Т/иТ/иТ/иТ/иТ/и, Т/и, Т/иТ/иТ/иТ/иТ/и, Т/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/иТ/и Её имя прекрасно так-же как и она сама. В нём, как и в ней самой, нет изъянов. Только самое прекрасное. Т/и была в беде. Очередное нападение демонов на Мегаполис. Она попала под удар одного из них. МКей даже не понял как всё закончилось. Ему просто застелило глаза кровавой пеленой, гнев бурлил в нём подобно лаве, в жерле вулкана. Он желал им всем смерти. Он убил каждого и был вознаграждён за это. Вознаграждён её вниманием. Ооох, как-же невыносимо хорошо было когда она обвила его за шею своими прекрасными руками, мягко проходясь нежными ладонями по его плечам и так застенчиво улыбаясь, и благодаря его за спасение. А МКей не мог даже и двух слов связать, что-бы начать столь желанное общение. МКей– Ты красивая.. Это было единственное что он сказал перед тем как сбежать. Трус! Придурок! Кто тебя за язык тянул?! Зачем ты вообще с ней заговорил?! Т/и наверняка думает что он какой-то странный фрик, а вдруг она почувствовала себя отвратительно от его слов? Т/и наверняка больше не захочет с ним заговорить, она будет его избегать. Нет! Нетнетнетнетнет!!! Он не может этого допустить! Но всё обошлось. Она сама нашла его, неловко начиная разговор, пытаясь завязать с ним беседу. Это было превосходно. Еë локоны, прекрасное лицевое пятно, немного заострённые ушки, ровный носик, глаза и такие желанные губы. Хотелось встать перед ней на колени. В какой-то момент Т/и стало слишком много, она была везде, перед глаза, в голове, на стенах, на холстах, еë имя на бумаге, на языку и разуме. МКей одержим ею настолько что перестал замечать как заперся от всех, а беспокойство друзей стало явным, но таким незначительным для него. Они ему не нужны. Т/и снится ему, снится еë голос и как она нежно шепчет слова любви ему. Она не покидает его, мерещится абсолютно везде, её касания настолько же нежные и дарящие облегчение, подобны лёгкому дуновению ветра во время знойной жары. Т/и как глоток свежего воздуха в запертой комнате, как аромат цветов после дождя. Она дарит счастье и покой. Медленно, но верно их обещание стало перерастать в что-то большее, в что-то прекрасное. Они любили друг друга. Вместе они делали абсолютно всё, казалось даже мыслили одинаково. Их любовь только росла, а вместе с ней и желание быть ближе. Они сливались воедино, словно языки пламя. Желанные касания отдавались разрядами тока, её томный голос сводил с ума и разжигал желание. Они созданы друг для друга. МКей понимал что неровня Сунь Укуну и Макаку, но отдать им его Т/и он не мог. Он уверен в ней, она не предаст его, но кто сказал что еë не возьмут силой? Эти двоя сильнее, им ничего не стоит подчинить еë себе, сломать, изуродовать, использовать. Он не позволит, этим грязным животным, осквернить его сокровище. Т/и так мирно и спокойно спит. Её ресницы подрагивают, а дыхание медленное и спокойное. МКей ложится позади неё, обнимая любовно нежно. Зарываясь в её волосы и вдыхая приятный аромат, его грудь обдает резкой болью. Т/и вздрагивает всего один раз и выдыхает, безжизненно расслабляясь. Его веки становятся тяжёлыми, он не собирается сопротивляться. МКей в последний раз дышит ею. Она никому, кроме него, не достанется. Их нашли спустя пару месяцев. Грудь, уже начавших гнить тел, были проткнуты мечом насквозь, в районе сердца. Они лежали обнявшись, словно до сих пор спят. И даже смертью не разлучит нас.