Личное Дело Света. История Первая. Иная Реальность

Тьма пахла сыростью и ладаном. — Борис Игнатьевич? Ольга? — спросила Светлана, бессмысленно озираясь по сторонам. Тьма была такой плотной, что даже собственную руку было не разглядеть. Пространство залил неяркий свет — это Антон, появившийся за её спиной, включил на малую мощность штатный фонарь. — В сумрак, — буркнул он, подсвечивая Светлану так, чтобы она видела свою тень. Девушка послушно подняла тень и шагнула на первый слой. Перед ней предстал средних размеров круглый сводчатый зал с призрачными высокими окнами, в которых клубился туман. Сумрак освещали оранжевые факелы магического огня, и его серость чуть отступала, не позволяя все же, полностью забыть о себе. Инквизиция была уже на месте: судьи сидели на возвышении в передней части зала, одетые в одинаковые серые мантии с капюшонами, полностью скрывающими лица. Функции, а не личности. Лицо было открыто лишь у Председателя Суда — это был высокий бледный темноволосый иной. Впалую щеку пересекал застарелый шрам, чёрные глаза смотрели цепко, пронзительно. Сердце Светланы зашлось в очередном приступе тревоги, и она поспешила присоединиться к Гесеру и Ольге, которые уже заняли свои места на высоких каменных стульях с правой стороны зала. Антон сел рядом. Напротив материализовался Завулон в сопровождении огромного бородатого мужчины в кожаной байкерской жилетке на голое тело. «Вот и настоящее Дитя Анархии», — не к месту подумала Светлана. Слова Ольги все еще звенели у неё в ушах. Это «пора вставать» из её сна… Могла ли Ольга быть там на самом деле? Знала ли она? Имело ли это ещё какое-то значение? Тёмные заняли высокие каменные стулья напротив. Свет и Тьма смотрели друг на друга, будто гости на званом ужине, не хватало только стола с яствами посередине. Светлана ужаснулась мысли, что в роли блюд сегодня выступят подсудимые. Она скосила глаза на Ольгу. Волшебница смотрела прямо перед собой, её точёный профиль был красиво подсвечен отблесками магического огня. Светлана мысленно извинилась перед ней — она знала, что не сможет выполнить её просьбу, несмотря на всю потенциальную выгоду для дела Света. Она перевела взгляд на Антона, уже привычно смотревшего куда-то в пол. Светлана мысленно извинилась перед ним. Если будет нужно, ей придется сказать правду о его роли в произошедшем. Она все ещё любила его, но она не могла позволить этому чувству помешать справедливости восторжествовать. Она не могла позволить Ольге в очередной раз взять на себя вину за преступление другого. Она несмело посмотрела на Гесера. Он сидел с закрытыми глазами, будто готовился к битве. Светлана мысленно извинилась и перед ним. Если все пойдет по самому плохому сценарию, то он не только потеряет Ольгу, но и приобретет потенциальную Великую с, мягко говоря, не лучшей репутацией. Это будет опасно, это будет не выгодно. За каждым её шагом будет следить Инквизиция, и никаких поблажек не будет. Но она не могла поступить иначе. — Время, — сухо произнес Председатель. Иные поднялись на ноги. На центральной стене развернулось сумрачное полотно, на котором алым загорелись буквы Великого Договора. Все голоса слились в один, когда иные стали читать свой главный закон. «Мы — Иные. Мы — Свет и Тьма. Но в сумраке нет разницы между отсутствием Тьмы и отсутствием Света…» Вливая свой голос в общий гул, Светлана окончательно осознала, что она уже не человек. Она — Иная. «Мы — Иные. Мы принимаем свой закон. Мы выбираем мир вместо войны, мы принимаем равновесие за основу.» Она произносила слова в унисон с Завулоном, с Гесером, Ольгой и Антоном. Вместе с безликими судьями инквизиции, вместе с мрачным Председателем. «Да будет так.» Договор был прочитан, и Председатель вновь взял слово: — Это заседание объявляется закрытым. Все, что вы узнаете, услышите и увидите здесь вы сохраните в тайне навсегда или до иного распоряжения Верховного Суда Инквизиции. Клянитесь. Иные вытянули руки вперед, ладонями вверх. «Пусть Тьма будет свидетелем моей клятвы», — сказали Тёмные, и в их ладонях закружились вихри изначальной тьмы. «Пусть Свет будет свидетелем моей клятвы», — сказали Светлые, и в их ладонях зажглись огни изначального света. Свет не обжигал, он будто танцевал на коже, и Светлана невольно залюбовалась им. Она держала в руке основу основ, кусочек самой сути бытия. Она смотрела на живой сияющий лепесток и сливалась с ним, словно он был не чужеродной субстанцией, но частью неё самой. Стало любопытно, сможет ли она им управлять. Свет подмигнул ей, и солнечным зайчиком прыгнул на лицо Завулона. Тот раздраженно зажмурился, Светлана спешно попыталась заставить свет вернуться к ней, но он лишь дерзко перескочил на мантию Председателя. Тёмный байкер неуместно хихикнул. — Уймите это безобразие, — лениво протянул Завулон. Светлана не сомневалась, что под безобразием понималась она сама, а не своевольный лепесток света. Ольга подняла руку, и свет послушно прыгнул к ней в ладонь, раскрылся огненным лотосом, мигнул на прощание и погас. Председатель невозмутимо продолжил: — Слушается Дело первое. Убийство Галины Роговой и Анатолия Воронова. Введите виновного. В сопровождении двух Инквизиторов в зал ввели поникшего и осунувшегося Геннадия Саушкина. Вампир казался иссохшим, кожа омерзительно облепила череп, впавшие глаза бегали, ища спасения, которого не было. — Геннадий Саушкин, тёмный иной, вампир. Зарегистрирован в Москве, виновен в убийствах Галины Роговой и Анатолия Воронова. Подлежит развоплощению. Есть ли возражения и дополнения к приговору со стороны Дозоров? Завулон медленно, глядя Саушкину прямо в глаза, покачал головой. На губах его играла мерзкая ухмылка. Гесер также покачал головой: возражений не было. Тогда Антон, до этого сидящий неподвижно, как статуя, вскочил на ноги. — Спросите Геннадия, кто его надоумил! Зачем он их убил? — Это не имеет значения, вина Иного Саушкина признана, — безразлично отозвался Председатель. — Привести приговор в исполнение. Саушкин всё же поспешил ухватиться за протянутую соломинку: — Завулон, это Завулон! Это он дал мне оружие, он приказал их убить! — сбивчиво вскричал он, брызгая слюной, указывая дрожащими костлявыми пальцами на Тёмного Мага. — Он обещал Косте отсрочку! Он обещал! Завулон встал со своего места, медленно двинулся к вампиру. Уже понимая, что надежды не осталось, Геннадий Саушкин в отчаянии повернулся к Антону: — Скажите Косте! Скажите, что я… Скажите ему. — Вот сам и скажешь, — мстительно проговорил Завулон, протянув руку к регистрационной печати на груди вампира. Саушкин замер, на его лице воцарилось замешательство, сквозь которое медленно проступило осознание. Завулон дождался, пока его черты исказит гримаса страдания, и, только увидев в глазах Саушкина всю полноту боли отца, потерявшего сына, он коснулся печати. Медленно потянул призрачный знак на себя, навсегда лишая вампира связи с миром живых. — Будь ты проклят, Завулон, — проговорил Саушкин уже рассыпающимися губами. Он обратился в тлен, черные хлопья закружились в воздухе, медленно опускаясь на каменные плиты. Светлана прикрыла глаза, борясь с подступившей к горлу тошнотой. Так вот как вершится суд Иных. Коротко и бесповоротно. — Дневной Дозор не намерен расследовать убийства Константина Саушкина и Алисы Донниковой? — с вызовом бросил Антон. — Разве их убийца не должен быть наказан? Глава Дневного Дозора окинул его взглядом, медленно прошел на свое место, сел. — Это личное дело Тьмы, — наконец, протянул он, — но нам тоже очень интересно, намерен ли Ночной Дозор предъявить обвинения Антону Городецкому? Ложь, предательство, кража со взломом, ай ай ай, Антон, — Завулон озабоченно покачал головой, — а ведь имели такую безупречную репутацию, пользовались доверием коллег. — Это личное дело Света, — холодно промолвил Гесер. Удары, которыми обменялись Тьма и Свет были равными по силе. В зале суда воцарилась тишина, звенящая отзвуком этого столкновения. — Мы призываем уважаемых Глав Ночного и Дневного Дозора Москвы к порядку, — произнес Председатель. — Мы требуем от иного Городецкого уважения к суду. Гесер и Завулон обменялись едкими взглядами. Антон сел на место, вернувшись в ту же подавленную, сгорбленную позу. Светлана не могла не сочувствовать ему — в конце-концов, той ночью он потерял не только сына. Костя Саушкин был ему другом. Геннадий, останки которого теперь устилали каменный пол, — добрым соседом. Да, вампиром, да, чудовищем, но стремящимся жить по-человечески. Жаль, что у него не получилось. Каким-то образом Антон, рядовой сотрудник Ночного Дозора, оказался в центре всех произошедших событий. Стал жертвой одновременных интриг Гесера и Завулона. Вынужден был встать между Светом и Тьмой, между ней и Егором, двумя Великими. Теперь Егор был мёртв. Костя Саушкин был мёртв. Его отец был мёртв. Баба Маша, старая ведьма, тоже была мертва. Семён был практически мёртв. Антон был сломлен, как единственный выживший в крушении самолёта. Он был жив, но жизнь словно покинула его. Светлана протянула у нему руку, аккуратно положила её на предплечье и задержала там. Он не отреагировал, так и продолжал сидеть опустив голову. Тем временем, Председатель уже двигался дальше.Бесстрастным голосом он объявил следующее дело: — Слушается Дело Второе. Нападение на Светлого Мага Семёна и Великую Ольгу. Виновный — Захар Орлов. Иной, займите свое место. Тёмный байкер, ёжась, ступил в центр зала. Под его ботинками взвился в воздух прах Геннадия Саушкина. — Вы признаете вину? — Спросил Инквизитор, сверля Орлова своими бездонными глазами. Тёмный переступил с ноги на ногу. — Признаю. То есть, нет, не признаю. То есть… Ну… — он нервно и неровно вздохнул и начал ещё раз. — Была поставлена задача не допустить Светлых на прием по случаю Дня Рождения Егора. То есть, Великого Егора. Я выполнял распоряжение. — Светлые не нарушали Договора, — произнёс Гесер, — нападение было незаконным. Председатель кивнул. Сидящие за ним судьи тоже синхронно кивнули, безмолвно оглашая приговор. — Они пятерых моих ребят навсегда отправили в Сумрак! — гневно возразил Орлов. — Наши потери даже близко не равны! — Нападение было незаконным, — финально проговорил Председатель. — Я лишь выполнял приказ, — оправдывался Тёмный, растерянно глядя на Завулона, хранящего молчание. — Скажите им, Босс. Глава Дневного Дозора безразлично пожал плечами. — Так и было. Я даже больше скажу, это я дал распоряжение. Не хотел, знаете ли, чтобы внеплановая инспекция ГорСвета испортила мальчику праздник, — он взял театральную паузу, явно раздумывая, что сказать дальше. А потом добавил: — ну перестарались немного, что тут скажешь. Фактически, он приговорил Орлова, полностью уйдя от ответственности. Это понимали все, в том числе и поникший тёмный, что, съёжившись, стоял в центре зала. — Вина доказана и признана. За необоснованное нападение на светлого мага первой категории Семёна и Великую Ольгу, тёмный иной Орлов приговаривается к развоплощению. Есть ли возражения и дополнения к приговору со стороны Дозоров? — Мы просим права на Вмешательство первого уровня для лечения светлого мага Семёна, — сказал Гесер. — Инквизиция не возражает. Есть ли возражения у Тьмы? — Тьма не возражает, если приговор тёмному Орлову будет смягчен до условного наказания, с учётом отсутствия повторных нарушений, — глядя в потолок, пробормотал Завулон. — Инквизиция не возражает. Есть ли возражения у Света? — Свет не возражает. Гесер был невозмутим. Они с Завулоном явно не первый раз играли в эту игру и берегли силы, понимая, что главная битва ещё впереди. — Право на магическое вмешательство первого уровня для лечения Светлого мага Семёна предоставлено Великому Гесеру. Тёмный Иной Орлов, вы приговариваетесь к развоплощению условно. При повторном нарушении Договора условный приговор вступит в реальную силу в дополнение к наказанию, вынесенному по новому приговору. Тёмный растерянно застыл в центе комнаты. — Вы свободны и можете занять своё место, — снисходительно проговорил Председатель. Не веря своему счастью, избежавший смерти Орлов метнулся к каменному стулу возле Завулона. Из произошедшего он вынес лишь понимание того, что Босс спас его, и вновь смотрел на хозяина как преданная собака. Светлане стало противно, и она отвернулась. Семён будет жить, и это главное. — Слушается Дело третье. Перекрестный Иск Дневного и Ночного Дозоров Москвы. Убийство Великого Егора. Смерть двадцати трёх тёмных иных. Поимённый список перед вами. На сумеречном свитке алыми буквами загорелись имена погибших той ночью. Имя Егора стояло первым в этом списке, казавшимся бесконечным. Светлана прочитала имена Кости, Алисы, бабы Маши, и многих, многих других. Антон не поднимал головы и она сильнее сжала руку на его предплечье. Впереди было самое страшное. — Дневной Дозор Москвы предъявляет обвинение в нарушении Договора и массовом убийстве тёмных иных Великой Ольге, — объявил Инквизитор. — Ночной Дозор Москвы предъявляет обвинение в многократных нарушениях Договора и попытке развязать войну между Светом и Тьмой Великому Завулону. Уважаемые подозреваемые, займите свои места. Ольга и Завулон встали с каменных стульев. Свет встал против Тьмы. Наступил момент решающей битвы.