Не вернуть.

— Неудача за неудачей, а там уже, по мелкому кусочку, тоненький лед сам ломается. Стоит только аккуратно задеть или кинуть мелкий камушек. Ранее ты был не такой, Чайлд. Раньше я видел, в твоих глазах царил беспокойный океан, ищущий , куда бы себя занять. Любил ты меня побесить, балбес. Но и ты меня извиняй, наверное, я не должен был... Делать только хуже. Помню, один раз я сказал, что терпеть не могу твои выходки, тогда твои глаза стали такими печальными. Они... Закрылись от меня тучами, я видел этот дождь, молнию в тебе, что пыталась бороться. Мне стоило извиниться раньше, я не правильно себя вёл. Я ведь... Тоже любил тебя, и все такое... Я боялся! Боялся, что ты сделаешь мне больно! Но не замечал, что делал больно тебе. Это я идиот, Аякс. Я не помню уже, когда в последний раз слышал твой смех, когда видел твои глаза, когда ты клал мне на плечо руку. Помнишь ли ты? Или для тебя это уже не важно, милый Аякс? – последнюю фразу Сказитель произносит, уже не в силах подавлять ком в горле, и слёзы на глазах, горячие слезы, ненависть к себе. Но он продолжает. — Единственное, что я хотел бы от тебя сейчас, это чтобы ты меня обнял. Но ты так далеко.. Я боялся. Боялся потерять что-то важное, а что – не понимал. Но теперь, потеряв, понял. – еле глотая слюну и вытирая слезы, что не прекращали литься, выпалил Мучча. Он прижал какой-то конвертик, на коем красовалось аккуратно выведенное сердечко, и отвернул голову. Встав с земли, он взглянул на деревянный, аккуратный крест и, улыбнувшись, сказал: —Да, Чайлд... Я размазня и полная мразота, возможно, если бы не мои слова, ты бы был жив. Можно было бы отматать это время назад... Товарищ... Скарамучча развернулся и не спешным шагом отправился по тропе, выводящей с кладбища, отматывая время назад, вспоминая его объятья, но только в своих мыслях...