Дева и Змей

Ошибка Он хотел избавиться от неё, а, может, просто испытывал, играл с ней. И сам же потом признавал, что это был серьёзный просчёт, непростительная ошибка, которая могла бы стать роковой — обратить героиню Морровинда в мученицу, кровь которой была бы на его руках. Безумие Ей думалось, он будет худощав и болезнен, с печатью безумия на измученном лице. Но король оказался удивительно хорош собой, улыбчив и полон жизни. Отчего-то Сильвия уже и не помнила, почему хочет убить его. Ребёнок Она подняла голову и улыбнулась ему, зашедшему в лазарет. — Радуйтесь, ваше величество. Вы избавлены от бастарда. С ледяной злобой Хелсет взглянул на неё. И, приблизившись, дал пощёчину. — Это не моя вина, что ты держишь в тайне такие вещи и совсем себя не бережёшь. — На самом деле это чудо, что я… — она запнулась — и улыбка, и слёзы были на её лице. — После корпруса я и не решалась называть себя женщиной. — Наша тайна… умрёт вместе с этим ребёнком. Мгновение На мгновение Сильвия забывает, кто он — и позволяет целовать себя его властным, обманчиво нежным губам. Книга Хелсет был властолюбив, но не тянулся к роскоши, не стремился окружить себя сказочным богатством. Даже его покои показались Сильвии скромными. Единственной драгоценной вещью здесь были книги. Нежность С нежностью Хелсет убирает волосы с её лба, улыбаясь своим мыслям и её красоте. Во сне Нереварин не кажется беззащитной: вот-вот откроет зоркие глаза, схватит спрятанный на теле кинжал, прижмёт к чужому горлу. Хелсет знает, как использовать такие таланты на благо трона. Беспокойство …Сегодня ночью она разделит с ним ложе. Но ложе — не трон? Ложе — не сердце?.. И снова вспомнилось Сильвии лицо молодой невесты, ее глаза, полные детской бессильной злобы. И ведь в жены Хелсет взял ее по имперским законам. Какое унижение для данмерки из Дрес! Сильвия старалась унять беспокойство мыслью, что невеста не любит Хелсета — и что он в ответ не любит ее, а, значит, все, что они разделят — постель… Боль унять Сильвия никак уже не могла. Любимый Рука королевы Барензии была сухой и холодной. Она погладила Сильвию по щеке — но лучше бы дала пощечину. — Таков наш женский удел: хоронить любимых или хоронить себя. Совесть Она видит измученное лицо вдовы Ллетан, когда выходит в свет вместе с Хелсетом — и что-то, похожее на совесть, заставляет её сердце сжаться. Несколько месяцев назад она самозабвенно клялась перерезать горло безжалостному новому королю, тогда совсем незнакомому ей.