Молния

Когда-то все в моей жизни было по-другому. Все абсолютно. Когда-то у меня был настоящий дом, моя семья и друзья, а сейчас от этого не осталось и следа. Все разрушилось, осталось в далеком прошлом, в чем, к сожалению, виноват я сам. В какой момент моей жизни все пошло не по плану? В какой момент случилось все то, что разрушило мою спокойную и счастливую жизнь? Сейчас меня зовут Барт Моран. Да, именно сейчас. За все это долгое время произошло так много всего. Я изменил в себе все: имя, внешность, характере, привычки, одежду, повадки, стиль общения, даже предпочтения в еде и тому подобное. Все что смог поменять поменял, чтоб меня не нашла полиция и Молнии. Почему я убегал? Убегал от себя. От самого себя и своей прошлой жизни, что в какой-то момент пошла совсем не по плану. Я родился двадцатого марта. Мои родители, я и старший брат жили в Питере в трехкомнатной квартире на втором этаже многоквартирного дома. Наверное, эта квартира запомнится мне навсегда, ведь там прошло мое раннее детство. Она была небольшая, с не самым лучшим ремонтом, не роскошная. Родители снимали эту квартиру на небольшую зарплату отца. Прямо от входной двери находилась кухня, чуть левее ванная комната, еще дальше спальня родителей, затем небольшая гостиная, из которой можно было попасть в мою с братом комнату. Мы были среднестатистической семьей. В то время жить так, как жили тогда мы было нормально, и никто не жаловался. Многие жили так. Моей маме было двадцать шесть. Она была невысокого роста, полноватая. Она носила длинные волнистые темно-русые волосы, которые постоянно собирала в высокий хвост или гульку. Из одежды мама никогда не надевала платья и юбки дома, но делала это только при выходе в гости или на какие-то праздники. Мама была скромной, всегда молчалива, однако, если ее обидеть или разозлить, то она крушила все на своем пути, а после такого наплыва часто бывала плаксива. Папа в отличие от нее был более сдержанным в своих эмоциях. Папе на тот момент было тридцать. Он также, как и мама был невысокого роста, худощавый. У него были коротко стриженные светлые волосы, которые папа при любой возможности пытался состричь, такая у него была привычка. Папа носил всегда брюки либо джинсы совмещая их с кофтами и свитерами, рубашки он никогда не носил. Мама нигде на тот момент не работала, занимаясь домашней работой и мной с братом, а папа был передовым Молнией. Очень часто его не бывало дома, так как он находился на работе в Москве. Мы не могли переехать туда, к отцу, потому что финансов на снятие квартиры, а тем более в Москве, в нашей семье не было. Жили мы не совсем роскошно, чтобы позволить себе подобное, но и далеко не бедно, как можно было подумать. Брат учился в обычной школе, учился средне, не был двоечником, но и не был отличником, а я со временем ходил в обычный бюджетный детский сад. Очень часто на выходные мама отправляла нас с братом к бабушке в деревню, пока сама уезжала в столицу к папе. Я же отца видел обычно только на праздники и его отпуск, когда у него появлялась возможность приехать домой на несколько дней. Маму такая жизнь не очень устраивала. Она не хотела жить так, когда ее дети растут практически без отца, поэтому она часто говорила папе, чтобы он что-то решал со своей работой. Вскоре после слов мамы, отец приехал домой с новостью, которая не могла не порадовать маму: ему предложили работу в Американском Штабе Всемирной Организации, а это значит, что мы переезжаем в Вашингтон. Родители считали, что там меня и Вадима, моего старшего брата, ждало более успешное будущее. Учеба лучшего уровня, как они считали, больше перспектив на счастливое будущее. Если бы они только знали… Мне было семь, когда мы переехали в Вашингтон. Там наш уровень жизни значительно повысился, ведь у отца появились влиятельные знакомые. Мы жили практически в центре огромной столицы, в красивом новом доме. Сразу же после переезда, папа устроил меня и Вадима в Академию, для обучения в Академию, с которым, как считал отец мы очень сильно затянули и стоило отдать Вадима в Академию лет в пять и меня точно так же. Учились мы в отделении для иностранных студентов, так как наши знания английского языка были не слишком сильны на тот момент, но это никак не повлияло на обучение. Учителя и Наставники были вежливы и добры так же, как и к коренным американским детям. Несмотря на то, что Вадим старше меня на целых три года, мы ходили в один класс и учились абсолютно всему вместе. За это время, что мы проводили вместе, мы очень сильно сдружились и были не только братьями, но и лучшими друзьями для друг друга. Мы проводили все свободное время только друг с другом и ни с кем другим, из-за чего многие студенты считали нас высокомерными выскочками. В связи с этим мы с братом часто вступали в конфликты, спасая друг друга от издевок. Вадим был для меня самым замечательным старшим братом. Как жаль только, что тогда я вовсе не замечал, что Вадим еще и умелый манипулятор… Костровы Вадим и Федор – были самыми успешными студентами в своем отделении. Это не могло не радовать родителей и утирала нос всем обидчикам, что обращали на нас внимание. У меня, как и у моего брата, в связи с длительными самостоятельными тренировками под наблюдением отца, были успешные результаты, лучшие не только в нашем классе, но и во всем потоке студентов нашего возраста и курса. Наша успеваемость была на высоте, при этом мы с братом хорошо ладили и были на одном уровне друг для друга, как мне казалось. Время шло, теоретические занятия все больше замещались практикой и вскоре я овладел одиночным призывом. И опять успеваемость была на высоте. Я, в отличии от Вадима, который мало тренировался, отдавая предпочтения гаджетам, проводил много времени на стадионе, постоянно пребывая в тренировках. Мне была интересна тренировка и результаты, на которые я был способен. Я все лучше и лучше научился использовать призыв. Моим пределом были последовательные три призыва, в то время как у Вадима предел был одна и не больше. Несмотря на это, отец больше поощрял старшего брата, считая, что на него нагрузка была больше, так как ему учится сложнее, ибо он учился в обычной школе несколько лет, прежде, чем пойти в Академию, и срывался больше на мне, говоря, что я неблагодарный ребенок и не уважаю своих родителей и старшего брата, меня это порой задевало и обижало. Время шло. Приближался день экзамена. Финального экзамена. Сдав его, я мог стать Молнией, который был бы обеспечен хорошей работой и высокой зарплатой. Отец обещал помочь мне и Вадиму с трудоустройством, помочь занять высокие, лучшие должности. Эта мысль меня вдохновляла. Если бы все случилось именно так, то в свои семнадцать я мог бы позволить себе отдельное жилье, не самого худшего качества, обеспечить себя самостоятельно, практически ни в чем себе не отказывая и не сидеть на шее у родителей. Тогда меня радовало то, что нас с Вадимом поставили в одну группу, что, как я думал, было нам на руку, мы сможем быстро, качественно и ловко сдать экзамен и получить свои звания. Но я ошибся в своих убеждениях, подумав именно так, ведь случилось все далеко не так, как я планировал… Группа на экзамен состояла из четырех человек – меня, брата и еще двоих девочек. Также с нами был еще наставник и двое Молний, что должны были нас сопровождать. Экзамен состоял из двух частей – теоретическая и практическая части. Теоретическая часть – была самой легкой частью экзамена, которую можно было сдать, просто заучив весь материал, который давали тебе учителя и отточить свои навыки до автоматизма. Это было легким заданием для меня – я сдал эту часть на отлично, без никакого напряга. Как и все, кроме Вадима. Он кое-как выполнил свой слабенький призыв, и у него совсем не осталось сил на практику, где должны были быть задействованы все участники. Все из-за недостаточности, а порой и отсутствии должных тренировок. В то время как я мог использовать еще два призыва до своего предела. Практическая часть была самой сложной – в сопровождении двоих Молний-профессионалов арестовать особо опасного преступника. Казалось бы, слишком опасное задание для семнадцатилетних детей, но именно в этом заключалась работа Молнии. При этом, Молния может использовать призыв, чтобы поразить преступника ударной волной, что возникнет в следствии его. При этом ударная волна не поражает людей, умеющих управлять стихией – такие люди ее совсем не чувствуют. Однако, молния – самая основная составляющая призыва, может поражать с огромным количеством последствий, травмы после такого поражения могут вполне привести к смерти. Кстати, поэтому в Штабе возникло правило о том, что ни в коем случае нельзя поражать молнией людей, напрямую целясь в них. Долгое время мы отслеживали преступника, пока наконец не вышли на его след. Этот процесс был далеко не быстрым, как нам казалось, он занял несколько дней и было просто невыносимо так долго ждать. Этот мужчина был серийным убийцей, настолько умелым, что многие не могли его отследить, а нам просто повезло, что именно сегодня нам выдали его координаты. Его убежище находилось в подвальном помещении в одном из заброшенных зданий, что находились за городом. Он постоянно перебирался с места на место, не давая себя выдать. Задание проходило тяжело. Все исчерпали свои силы, ни у кого из нас больше не осталось попыток к призыву, рисковать еще раз было слишком опасно. - Ты должен еще раз использовать молнию! – сказал мне тогда мой брат, приказным тоном, требуя, чтобы я незамедлительно исполнил все его указания. - Но у меня уже нет сил! – ответил я ему тогда, в надежде, что он меня наконец услышит. Я почти падал без сил. - Иначе я расскажу отцу о твоей неуспеваемости и прогулах! – снова указал брат. - Но такого не было! – попытался снова возразить я. - Посмотрим, кому он поверит больше! – Вадим отличный манипулятор, а я просто не мог расстроить отца, ведь так я бы еще больше упал в его глазах. У меня тогда не оставалось выбора. Я собрал в себе последние силы и выполнил призыв. Меня покинули последние силы, и я обессиленно упал на землю, потеряв сознание. Когда я пришел в себя, спустя небольшое количество времени, я увидел страшную картину. Мой призыв поразил всех, кто стоял рядом. Все они… Все они были то ли без сознания, то ли мертвы? Я не знаю, что мною тогда управляло, но я не мог там был. Я бежал домой. «Я убийца, я убийца, я убийца» было у меня в голове. Я был напуган и зол на самого себя. Мне было страшно. Я вбежал домой как ненормальный ближе к вечеру, полдня я шатался по городу прячась от чужих глаз, и сразу же включил телевизор. В новостях уже говорили об этом происшествии. Погибла девочка, парень и девушка тяжело ранены, старшие наставники в тяжелом состоянии, пропавший мальчик, которого активно ищут. Они ищут меня! Это пугало. Я переоделся, собрал свой рюкзак, взял последние деньги… Это я виноват! Меня посадят! Я должен убегать отсюда пока не поздно! Я оставил свои ключи на столе и вышел из квартиры. Выйдя на улицу, я встретил двух полицейских, что шли ко мне. По направлению к моему дому. - Здравствуй, парень. Ты вышел из этого дома, ты здесь живешь? – спросил меня один из них. Это был толстый чернокожий мужчина. Он был одет в синюю полицейскую форму, а на голове была кепка, что закрывала все его лицо, я не смог его разглядеть. Мужчина выглядел неприветливо, его резкие черты лица излучали какой-то негатив. - Здравствуйте, нет, - заикаясь от страха ответил я, почти потеряв дар речи, - Я пришел к другу, было открыто, но никого дома нет. - А как зовут твоего друга? – снова спросил мужчина принявшись делать записи в своем блокноте, видимо, собирал показания. - Федор и Вадим Костровы, - ответил я, - Они мои друзья… Мы знакомы довольно долгое время… Я смотрел то на одного, то на другого мужчину, не понимая их продолжительного молчания. - А что-то случилось? Почему вы их ищете? – полностью войдя в роль спросил я. - Мы ищем Федю Кострова, он исчез с задания, - ответил мне полицейский, делая запись, - Как тебя зовут? - Меня? – что бы ответить?! Я судорожно что-то придумывал. Я правда не знал, что ответить, – Барт… - выдумал я первое, что пришло в голову. - Барт? А фамилия? – даже не заметив моего вранья снова спросил полицейский. Он поверил мне. - Фамилия? – я еще больше растерялся, - Барт. Барт Моран. - Барт Моран, хорошо, - мужчина записал мой номер и протянул мне свою визитку, что достал из кармана, - Что ж, Барт, если что-то узнаешь по поводу Федора, сразу же позвони мне, ладно? Я кивнул. Забрал визитку, попрощался и очень быстрым шагом, чуть ли не бегом, отправился прочь оттуда. Мужчина проводил меня взглядом, и буркнув себе под нос какое-то ругательство по поводу меня, отвернулся. Я расслышал что-то вроде «мелкий идиот» или что-то вроде этого. Было очень обидно. Сейчас я понимаю, что это было ошибкой, но тогда побег был для меня единственным решением. Я хотел отправится в аэропорт – улечу обратно в Россию. С того дня все изменилось. Прилетев в Москву, я порвал паспорт, спалил его к чертям. Я решил, что нет больше никакого Феди Кострова. Теперь есть Барт Моран – трусливый мальчишка, который побоялся принять правду. Долгое время я бродил по улицам, думал, где мне теперь переночевать и что вообще дальше делать. В тот вечер я встретил мужчину – покойного Заместителя, что помог мне. Он приютил меня, помог мне «восстановить» документы, которые я, якобы, потерял. Затем он снял мне квартиру и пристроил в Штаб на учебу. Я был примерным студентом Академии и успешно притворялся, что я все это слышу впервые, что было далеко не так, а после… Я нарочно не сдал экзамен. Был уверен, что сдам, но провалил. Нарочно. И не стал брать вторую попытку, остался на уровне Наставника. Так спокойнее. Так стабильнее. Так я малоизвестный. Я придумал себе прошлое, другую историю, о которой знают другие. До сих пор, никто не разоблачил меня. Меня настоящего знает только Петр. Я не мог не рассказать ему – он, все-таки, мой лучший друг. В этом другом мире мы вместе храним мою тайну, о которой никто не должен знать. Я знаю, возможно, моим родителям было очень больно, когда спустя столько лет меня все же не нашли… И мне больно… Но еще мне страшно. Сейчас я очень сожалею, что поступил именно так, но видимо так нужно было. Так должно было случится.