Хочу его

Как и обещал любимому Чан, пара отправилась в горы, к белому озеру. Вода там просто кристально-чистая. Видны очень милые, рыжие рыбки, и водоросли. Тем более, что вокруг, и на дне нет песка. Одни камни. Бан был просто счастлив. Не мог оторваться от донсэна ни на минутку. Даже когда он получал новый титул — омега был рядом. Чан сидел на троне… а муж — на его коленях. За что потом старший знатно получил, ведь смутил любимого этим. Бедный парень стеснялся внимания слуг, и их умилений, когда они замечали пару вдвоём. Но донсэн и лучше не хочет. С альфой ему так хорошо. Он чувствует себя под защитой, и даже не старается думать о плохом. Любимый всегда рядом — ему это важно. — Чан-а! Ну где ты?! — а сейчас, Бин ищет мужа в доме, который они купили на время медового месяца. На вершине холма, всё как надо. И вид красивый. — Если не выйдешь через три секунды — то останешься без поцелуев на ночь! — омега ждёт. Пока тишина. Но ничего, можно попробовать ещё. — Ра-а-аз! — но парень успевает сказать только это. Двери в спальню вдруг открываются, и в комнату заходит альфа, с хитрой улыбкой, и сразу направляясь к любимому. — Два-а-а! — счёт заканчивается, но Чан успевает крепко обнять мужа за талию, и начинает тискать, от чего младший заливисто смеётся. — Я успел, ничего не знаю! — Ну всё, всё. Успел. — парень поворачивается лицом к любимому, и жмётся к его плечу, принюхиваясь. Запах старшего стал таким родным, близким. Иногда, у Бина складывается ощущение, что без чужого феромонами, он попросту не сможет дышать. И донсэн уверен, что старший ведёт себя так-же. — Чистенький, умытый, ~ — омега мнёт щёки довольного от ласки мужа в ладонях. Наконец-то побрился. И то потому что младший сказал, что не будет его целовать с этими «колючками». — Пойдём полежим немного? Я что-то устал сильно. — Конечно, бусинка. ~ — донсэн за секунду оказывается в чужих руках, и потом получает нежный поцелуй в висок. Парень утыкатся носиком в крепкую шею любимого, и набирает в лёгкие сладкий запах своего альфы. Чувства такие, словно он держит рядом веточку свежего винограда, и сманивает этим омегу. А нежное урчание старшего приятно греет сердце, заставляя его биться чуть быстрее. Дверца на улицу приоткрыта. Сейчас жарковато, да и вечером очень тепло. А занятия любовью никто не отменял. Омега помнит, как они делали это первый раз. Почти до глубокой ночи, и вовсе не сдерживаясь. Бедный Бин на утро смущался сильнее, чем на церемонии. А альфа, растрёпанный и уставший, только ласково разглядывал метку, наслаждаясь обнажённым телом перед собой. Теперь ничто, и никто, не мешал ему делать это, или скрывать принадлежность к прекрасному омеге. — Вот так, ~ — Чан аккуратно кладёт любимого на постель, и устраивается между тонких, искусанных ног, положив голову на его живот. — Я и правда так сильно кусаюсь? — альфа невольно поскуливает, разглядывая на загорелой коже следы от своих клыков. Будто ему теперь стыдно, а во время секса он никак не мог насытиться. Понято, что омегу уже его, и никогда не уйдёт. Хотя, ревность к Ёнбоку всё ещё сохранилась. — Согласен, это больновато. Но зато я знаю, что ты беспокоишься, — омега с трепетом притягивает любимого ближе к себе, заставляя лечь сверху, нос к носу. — Я ведь не уйду от собственного альфы. А мой глупыш этого не понимает. ~ — Дай мне немного времени, бусинка. Я обязательно привыкну. ~ Чан прижимается лбом к чужому, радостно урча, и прикрывает глаза, окутанный нежным ароматом черники. Да, он должен оберегать своего омегу, но… когда младший вот так обнимает его, весь мир будто перестаёт иметь значение. Даже самое малейшее. Альфа накрыт куполом ласки, любви и защиты. Бину плевать, кем будет его муж. Императором, учителем, или простым музыкантом. Омега всё равно будет его любить, что бы не случилось. В первую очередь именно чувства, а потом уже всё остальное, как говорил папа донсэна. — Мой бусинка, ~ — но, кажется, альфе хочется ещё. Он игриво прикусывает чужой носик, от чего любимый тихо смеётся, сморщившись. Ни один день не проходит без занятий любовью, а Бин и не против вовсе. Его хён — совсем молодой альфа, который только и ждал младшего, чтобы пожениться, и быть вместе всегда. Ему просто нужно осознать, что это всё правда случилось. — Поцелуй меня. ~ — Раскомандовался опять. ~ Но омега слушается, и притягивает Бана за щёки, накрыв пухлые губы ласковым поцелуем. Альфа в ответ только блаженно улыбается, почувствовав вкус черники на устах. Бину, кажется, по душе продолжение их вечера. Хоть он и говорил, что немного устал. Наслаждение — в первую очередь. — Чан-а, ~ — парень сжимает ладонь в кулак, на чужой макушке, когда альфа опускается к шее любимого. Касается трепетно, горячо. Целует ласково, робко. А заводит за одно мгновение. В этом весть старший, когда дело касается его удовольствия. — Перестань кусаться. На мне места живого не осталось. — Только совсем немного… Голос Бана звучит строго, через томный рык. И пускает по коже младшего волну мурашек, когда хён так нетерпеливо стягивает пижамную рубашку с желанного тела. А потом поднимается с постели, чтобы раздеться самому. Так и хочется порвать одежду на жалкие клочки, когда на кровати его ждёт желанный омега. — Ещё немного. ~ — парень наклоняется к груди мужа, и резко прикусывает одну из мышц, сжимая её в ладони. Омегу будто прошибает молния, и окутывает волна сладкого запаха. Альфа доволен, что делает укусы так часто. Весь. Ему нужен весь Бинни. Его бусинка. Чан аккуратно переворачивает размягшего от ласки донсэна на живот. А омега тихо поскуливает, и поднимает колени, выгинаясь сильнее. Показывает, что хочет альфу не меньше его самого. Готов отдаться ему полностью. И если нужно, парень может быть очень требовательным. Но старший точно даст столько, сколько хватит обоим. И даже больше, чтобы любимый почувствовал удовольствие каждой клеточкой своего тела. — Чан-а. ~ — хён игриво сминает искусанные ноги младшего, не переставая любоваться своей кропотливой работой. На этом месте он старался не причинять много боли, и кусал неглубоко. Бинни чувствителен, а кожа на ногах слишком нежная, чтобы кусаться со всей силы. Альфа рассматривает мужа, наслаждается его податливостью, видом. И позволяет себе расцеловать желанное тело. Точнее крохотные родинки, половина которых скрыта за богровыми следами его клыков. Бин уже дрожит от избытка нежности, и желания получить больше. Смазка крупными каплями стекает по его ногам, скапливаясь на коленях, а Чан ловит каждую каплю, ощущая сладкий привкус ягод. Этот омега слишком прекрасен. Слишком желанный, слишком красивый, слишком нежный. И весь для старшего. Открытый, и просящий. Громкий скулёж уже доносится до хёна, и он расставляет чужие колени чуть шире. — Возьми меня, альфа, ~ — бурчит ласково младший, уткнувшись в подушку щекой. Он знает кое-что о любимом. Чан готов всю ночь лишь ласкать младшего, и его нужно подтолкнуть. Подразнить немного, и заставить переключиться на то, чем они хотят заняться. — Я весь твой. ~ От этих слов, Бан и правда удивляется чуть сильнее. Бинни никогда не говорил ему такого, а его хитрый взгляд сбоку только и говорит о преданности альфе. Ласке, по отношению к мужу. Он и правда полностью отдался любимому, ни на секунду не сожалея. Альфа лишь довольно рычит, прикусив омегу за ягодицу. Ему давно хотелось поставить хоть один на этом месте. А после признания младшего — ещё сильнее. И лишь потом, оставив поцелуй на мягкой половинке, как извинение, хён проводит членом по промежности любимого, чтобы распределить смазку. — М-м-мф… Чан-а, ~ — парень блаженно мычит, ощущая горячую плоть на коже. Жидкости вытекает ещё больше, а его ноги дрожат сильнее. Такой вид донсэна всегда заводит альфу за секунду. — Войди, Чан-а. Я так хочу ещё. ~ — Бинни… — старший наклоняется ближе к чужой шее, и оставляет на ней робкие поцелуи, урча немного нежнее. Ласковый, смущённый просящий. Весь спектр эмоций от одного желания заняться любовью. И наконец, альфа поворачивает лицо любимого к себе, чтобы собственнически впиться в пухлые губы. Омега только податливо выгибает спину навстречу… и ощущает расслабляющую полноту внутри, в это же мгновение. Он томно стонет в чужие губы, сжав в ладонях подушку, которая поможет сохранять и без того затуманенный инстинкта ми рассудок. Чан рычит громко, по-хозяйски. И позволяет себе эти минуты власти над податливым омегой. — Мой, ~ — дав к себе привыкнуть, Бан делает первые, плавные движения, и покрывает лопатки мужа ласковыми поцелуями. Хочет, чтобы любимый чувствовал их связь, и нежность. — Весь мой. ~ — Д-да, Чан-а. ~ Голос Бина ломается, ноги тихонько трясутся, а крупные капли уже смешанной смазки стекают между их телами. Так мокро, горячо, и вовсе не стыдно. Приятный летний ветерок помогает расслабиться ещё больше, а запах так и бьёт по инстинктам, заставляя старшего толкаться чуть смелее. Бинни очень громкий, и стонет рвано, желанно. Пусть Чан ревнует. Пусть хочет быть с омегой каждую секунду… но он так боится, что его бусинке будет больно. Боится сорваться на слишком грубый темп, и заставить любимого стонать не от желания, а от ноющей, острой боли. А Бин наоборот хочет больше. Поэтому просит старшего выйти, от чего альфа недовольно фырчит в ответ. Но потом послушно отстраняется, присев на колени. — Вот так, ~ — омега ложится на спину, и тянет ручки к любимому, чтобы они были друг напротив друга, и старший не волновался. Парень чувствует все эмоции мужа, прекрасно понимает, что ему нужно. — Ты видишь меня, альфа. И не сделаешь плохо. Я знаю. ~ Заворажённый такой трепетной нежностью, Чан тянется к донсэну, идёт на сладкий зов, и наклоняется сверху, снова войдя внутрь. А омега не сдерживает громкий стон, когда опять чувствует тягучую полноту. Хён такой большой, что каждое движение вызывает просто сотни приятных мурашек. Альфа наблюдает за мужем, но ему очень сложно держать глаза открытыми. Он стонет громко, не скрываясь перед любимым, чтобы и он заметил как ему хорошо. А темп с каждой секундой всё быстрее и быстрее. Бинни… такой красивый. Его щёчки пылают, с губ срываются прекрасные звуки, а ладони изо всех сил сжимают подушку сзади. Спина выгибается сильнее, когда любимый крепко сжимает его бёдра, толкаясь усерднее. Ему хорошо. И сдерживаться нет смысла. — Да! Да, Чан-а! Ещё! ~ — парень закидывает голову вверх, громко мычит, когда любимый задевает простату. А потом, будто желая отомстить за укусы, омега тянется к хёну, чтобы положить ладони на его спину, и расцарапать её. Алые следы на медовой коже вовсе не останавливают альфу, но он рычит громче, от неприятной, ноющей боли. Теперь, старший понимает какого это. Правда… оба совсем близко, что на остальное становится плевать. — Мф! Мф! ~ Омега притягивает мужа к себе, впиваясь в его губы поцелуем, и тут-же чувствует, как вязкая жидкость наполняет его до краёв. Он громко стонет, не отрываясь от любимого, и заканчивает следом, вскинув голову назад. Громкий, протяжный вскрик разносится по спальне, а спина альфы покрывается крупными мурашками. Пробивает до дрожи, что хочется просто шлёпнуться, и не подниматься с постели до утра. Но нельзя. О бусинке сначала стоит позаботиться. Помочь помыться, и переодеться. Поэтому, Бан просто старается отдышаться, и даёт мужу минутку расслабиться. — Чан-а… — чуть позже, альфа осторожно выходит, заставляя вязкую сперму вытечь из чужой промежности прямо на постель. Кажется, вышло слишком ярко. Но так даже лучше. Следующие разы можно не гарантировать, и перенести ласки на утро. — Я тут, бусинка, ~ — Чан ложится на бок, и заботливо поворачивает размякшую тушку к себе лицом. А омега только устало скулит, прижавшись к шее любимого. — Я с тобой. ~ Тело наполняет приятная ломка, и подниматься с кровати так неохота. Правда хён будет ругаться… но он такой тёпленький! И большой! Как плюшевая игрушка, которую Бин видел на рынке. Он довольно урчит, оставляя на медовых ключицах несколько ласковых поцелуев, а альфа тихо смеётся в ответ. Ему щекотно. — Всё хорошо? Я не перестрался? — Вовсе нет, Чан-а. Мне так понравилось! — а потом, омега лениво зевает, мило причмокивая. И опять добавляет. — Давай полежим немножко, и пойдём купаться? — Нет, малыш, так не пойдёт, — но парня такой вариант не устраивает. Он лишь ласково глядит в крохотные, заспанные глазки, и разглаживает тёмные кудри, довольно урча. — Если сделаем как ты скажешь — то опять уснём. Я отнесу тебя в ванну, бусинка. А потом обязательно будем отдыхать. ~ — Хорошо. ~ Чан ждал этих моментов очень долго. На кухне лежат его любимые булочки с мясом, сладкий запах омеги гуляет по дому. Уют окружает его тело… а в сердце невероятный трепет, когда любимый заливисто смеётся, целуя его щёки по очереди. Маленький, хрупкий, чумазый мальчик принёс так много радости в его жизнь, и подарил чувство, которое не купить самому богатому человеку на земле. Любовь. Такая-же нужная Бану, как и сам Бинни. Бусинка, крохотные глазки которого, каждое мгновение полны нежности к своему альфе. И сейчас, старший признаётся точно. Он счастлив, и пусть так будет до последних его дней на этой планете.