кто же перерезал небу горло?

Вокруг кровью размазанный небосвод, идеальная тишина и пара качелей, на которых оба места заняты. Занятия у обоих парней закончились несколько часов назад, тренировка на этот день не запланирована, поэтому они могут смело посмотреть на закат. — В детстве мои родители часто говорили: «Дай свободу сердцу и оно столько наворотит». Раньше я, разумеется, считал это глупостью и не понимал смысла, но теперь, кажется… Блондин переводит свой взгляд на собеседника, улыбается ему, чувствуя себя до ужаса счастливым без особой на то причины. Он долго рассматривает черты лица брюнета, как делал сотни раз ранее с фотографиями, и всё равно каждый раз, каждый грёбаный раз, он находил новые детали в образе. Собеседник Нокса никак не реагирует на произнесённую фразу, как и на рассматривание себя. — Сейчас это сердце меня тащит в глубины бездонных вод, — Джереми хрипло смеётся, начиная понемногу раскачиваться на качелях, — Я стоически терплю ураган и водоворот. Нокс жмурится, отворачивается, не желая более смотреть на Жана. Слишком больно. Каждое слово цепляет за сердце, будто гарпун. Моро никак не реагирует. Снова. В лицо дует ветер, и так сильный, но, учитывая то, что блондин уже неплохо раскачался, Джер чувствует его с большей ясностью. Жан на качелях же едва сдвинулся, а от ветра, дующего в лицо, даже не поморщился. Как сделал бы обычно. Как сделал бы раньше. Словно на самом деле его здесь нет. Нокс помнит те счастливые мгновения, когда Моро несколько секунд мог выглядеть, как ребёнок, отфыркиваясь от лезущих в глаза волос, тихо бормоча про то, что так происходит каждый раз, когда дует ветер, про то, что скоро он обязательно подстрижется, дабы в будущем избежать подобных ситуаций, но никогда не говорил это всерьез. И ещё тысячи фраз из моментов тех дней, что когда-то давно пережил Джереми вместе с Жаном. Сейчас же эти тысячи фраз, о которых Нокс жалел, что слышал, режут нежную-нежную шею, заставляют горло истерически сжиматься, глаза слезиться, а руки заламываться друг с другом, по привычке, которую блондин так же перенял у Моро. И прямо сейчас из тысячи ран, вскрывшихся одновременно и очень болезненно, текут тысячи фраз, о которых Джереми ещё, возможно, пожалеет. — И доктор мне никак не помог, — прерывистый вдох, кашель, — Вокруг кровью размазанный небосвод, — первые слезинки покатились по щекам, но, даже не дойдя до середины щёк, были небрежно утёрты рукавом джинсовой куртки, — А еще… Ты обещал мне танец. В голове ещё свежи воспоминания о том, как Моро скромно улыбался, держал Нокса за руку и обещал тому танец на выпускном. Блондин посмеивался, радостно кивая головой, прекрасно понимая и глубоко ценя то, как Жану тяжело даётся это предложение, как в глубине души он ждёт отказ, как запрещали и отказывали ему ранее в прошлой команде. Они оба думали, что время лечит, оказалось лишь то, что время их затянет в гроб, но никак не затянет пары. — Посмотри со мною вдаль, — тихо просит Нокс, ни к кому конкретному при этом не обращаясь. Он снова вспоминает слова, но уже не родительские, а прочитанные в одной из книг, которую ранее они читали вместе с Моро.

Как облаками кровь размажет горизонт всем непокорный, если ты увидишь это всё, то угадай, кто же перерезал небу горло?