So What

Хочешь, я отдам все песни, про тебя отдам все песни я?

***

«Мы стояли под деревом у тебя во дворе и было тепло. На твоих ярко-красных волосах плясали солнечные зайчики. Мы только что вернулись с экзамена, и ты рассказывала мне в деталях, как ты всех ненавидишь. Всех, кроме меня. На меня ты смотрела с обожанием. Мы остановились у дерева, одного из немногих, кто выжил после спила. Ты часто ругалась, что почти все деревья спилили, ведь ты так любила лазить по ним в детстве. Сейчас ты стоишь и смотришь на меня. Смотришь пронзительно. Твои карие, почти чёрные, глаза будто заглядывали мне в душу, чтобы узнать ответ на вопрос: — Лёш, мы же всегда будем вместе? — Ты покраснела, цвет твоего лица теперь мог посоперничать с цветом волос, и ты быстро затараторила — Ну не обязательно в смысле "вместе" вместе. Просто даже как друзья. Как знакомые. Как близкие люди. Вместе... Мы тогда правда были вместе. Во всех смыслах. Как ты любила говорить "не разлей вода, не рассыпь мука". Правда, парой мы были странной. Ты. Алиска. Тебя можно было заметить в любой толпе, благодаря ярким, коротким и топорщащаща... (тьфу ты, гугл, где ты) топорщащимися во все стороны волосами. Которые, кстати, были короче моих, что часто было поводом для шуток среди друзей. Ты всегда срывала уроки, говоря, что музыкантам учиться необязательно. Я же всегда давал тебе списать, и только так ты чудом дотянула до девятого класса. И я. Алексей (что, официальное заявление пишу?) Лёша (так только ты меня называла, и то, в порывах нежности) Лёха (вот так заебись). Вполне обычный, бесталанный. Так я думал. Пока ты не показала мне свои текста и музыку. Ты научила меня играть на всём подряд, и я тебе безмерно благодарен за это. И сейчас ты спрашиваешь, будем ли мы всегда вместе... Тогда я вместо ответа просто поцеловал тебя, но сейчас, я действительно задумываюсь об этом. А тебе тогда моего поцелуя хватило. Не знаю, что именно ты поняла, но вопрос сам собой ушёл из твоих глаз. Я проводил тебя до подъезда. Ты скрылась дверном проёме. Я долго потом смотрел на дверь твоего подъезда, думая о тебе. Думая о том, как ты там сейчас, со своими родителями, для которых ты всегда была недостаточно хороша. О том, что ты сейчас будешь делать. Уж точно не задумываться лишний раз об экзамене. Ты вообще не любила задумываться, ты всегда сначала делала, а потом уже думала. Иногда это раздражало. Иногда это восхищало. Но неизменно это было твоё. Твоя личность, твои привычки. Мне кажется, я уже их все выучил. Как и ты мои. Мне это безумно нравилось. Скажу больше, мне это льстило. Никто так не хотел меня узнать, как ты. Я и никого так не хотел узнать, как тебя. Я пошёл к себе домой. И я был абсолютно счастлив. И я знал, конечно, что счастье не бесконечно. Но во мне теплилась надежда, что наше с тобой счастье вечно. Глупо, знаю. Но потом всё изменилось. Не сразу. Спустя 4 года. 4 - несчастливое число в азиатских странах, как ты мне рассказывала. Вообще, у тебя был очень странный набор знаний. О чем это я? Да, всё изменилось. И хотелось бы мне сказать, что дело не в тебе, дело во мне, но... Бедовая ты, на самом деле, Алиска...»