Аромамагия

«Профессор Авалон сказал, что поможет мне заглянуть в мое прошлое!» — с воодушевленной улыбкой на лице Блум прохаживалась по коридору вместе с её лучшей подругой. Блондинка внимательно слушала, или делала вид: периодически она то и дело доставала свой смартфон и обменивалась парой сообщений со своим бойфрендом. В конце концов Блум начало это докучать, и, не сдержавшись, она спросила прямо: — О чем ты там с утра пораньше переписываешься с Брендоном? У тебя какие-то планы? – Стелла лишь обвела её взглядом, вздохнула и дописала очередной ответ на сообщение любимого, – Ах, ну и что за секреты от лучшей подруги?) А ну дай сюда! С хохотом огненная фея полезла к девушке в попытке выхватить её несчастное устройство связи. Стелла явно такой резвости не ожидала — любительница пятнадцатисантиметровых каблуков просто свалилась вместе с рыженькой и выронила телефон из рук. Последний прокатился на своей спинке вперед по коридору, остановившись у подошв синих сапожек. К нему моментально потянулась рука: не бледная аристократичная кисть принцессы Солярии, а костлявая морщинистая клешня взрослой женщины. Это была не кто иная, как мисс Гризельда. Стелла стала подпихивать локтем свою непутёвую подругу, которая осталась лежать прямо на ней. Блум с трудом поднялась, отряхнув джинсовую юбку от пыли, и помогла встать второй. Обе уставились на злобную морду заведующей в ожидании замечания. — Ах вы мерзкие девчонки! Где ваша дисциплина?! Что за игры вы устраиваете посреди коридора? Разве так ведут себя настоящие феи, а?! ГДЕ ЖЕ ВАША ЭЛЕГАНТНОСТЬ И УТОНЧЕННОСТЬ… — это и далее она чуть ли не выкрикивала из своей пасти, наказывая молодых феечек указательным пальцем правой руки. Изо рта в разные стороны плескались слюни, а её сгнившие коренные источали тошнотворный запах. Эту старуху никто не то что не любил в Алфее, её никто на дух не переносил. Абсолютно каждая ученица, да даже некоторые преподаватели отзывались или думали о ней не в самом лучшем свете. Многие пренебрежительно называли её старой колдуньей и ведьмой, четвертой Прародительницей. Выслушав всплеск негодования, Блум, вся раскрасневшаяся, начала раскланиваться в извинениях, Стелла же выкинула холодное «простите, такого больше не повторится» для галочки и протянула ладонь с целью вернуть свою потерю. Но старая карга была не робкого десятка, с довольной ухмылкой она утопила телефон в кармане своего столетнего платья и выдвинула условия: — А Вас, дорогая Стелла, жду в кабинете после занятий. Такое уже не в первый раз! — поправив очки, Гризельда продолжила свое неспешное движение по известным только ей делам. — Вот же старуха… – стиснув зубы, злобно прошипела солнечная фея. Блум сочувственно положила свое руку ей на плечо. Но её жест тут же отвергли, Стелла развернулась и начала громко жаловаться, – Это все из-за тебя! На кой чёрт ты полезла ко мне, а?! Теперь мне выговоры в кабинете этой ведьмы выслушивать! — Прости уж, Стелла, я не хотела! Но что я могла сделать? Ты меня не слушала!!! – скромница выдержала паузу, – А еще к тому же зачем надевать на занятия такие столбы? Твою золотистую макушку как Бетельгейзе с другого крыла школы видно! Ты кого тут кадрить собралась??? — Я? Кадрить? Да ты совсем страх потеряла?! Любительница мужиков постарше! – щёки обеих от злости и смущения налились кровью. Ругань была прервана звонком. Перемена закончилась, но коридор опустел уже за пару минут до этого. В итоге обиженные девушки в спешке направились в нужную аудиторию, в одном направлении, молча. Неловко, однако, но что поделаешь. Два часа практических занятий с профессором Уизгисом прошли быстро. Класс трансформаций был, пожалуй, одной из немногих действительно интересных дисциплин. После урока Стелла сразу же отправилась на казнь к заведующей, Блум уже хотела пойти с ней и разделить участь, но тут же была остановлена возникшей посреди дверного проёма высокой мужской фигурой. Сладким бархатным голосом профессор Авалон обратился к юной фее: — Ох, милая, это Вы ко мне так торопитесь? – смущённая ученица робко промямлила что-то про Стеллу и Гризельду – так тихо, так зажёванно, что даже общего смысла её ответа понять было невозможно. Мужчина как всегда был одет в свой фирменный белый полу-classique костюмчик, от которого пахло приятным мягким мужским одеколоном, который, казалось, мог очаровать каждую. И Блум была не исключением – аромат действовал на неё как наркотик, она бы очень хотела приобрести себе отдельный пузырёк с этим парфюмом и занюхивать его с нуждой и без. После маленького неловкого диалога ученица и профессор направились в кабинет последнего – на долгожданный сеанс, который позволит фее заглянуть в её прошлое. Об этом моменте она болтала со вчерашнего дня, успела прожужжать мозги всем из Винкс, и вот теперь, наконец, час настал! Что творилось внутри у загадочной девушки без прошлого? Словами описать будет трудно. Просто примите как факт, что это в разы волнительнее самого важного экзамена в жизни. Это смешанные страх, предвкушение, радость, прыткость и торопливость, приправленные щепоткой эйфории. Затаив дыхание Блум переступила через порог, она нервничала. К тому же всю дорогу к кабинету её спину подпирала широкая ладонь преподавателя, заставляя тело юной девы непрерывно покрываться мурашками. Неровной медленной походкой она присела на краешек дивана за журнальным столиком. Этот кабинет был не учебным, и даже не рабочим. Это больше было похоже на личные покои профессора Авалона. Этим он выделялся среди остального профсостава Алфеи: все они размещались в маленьком придаточном крыле с не очень-то и роскошными комнатами. И только директриса Фарагонда с ним имели отдельные красивые спальные. Блум с широко открытыми глазами изучала комнату своего кумира, стараясь уловить и запомнить каждую мельчайшую деталь. Процессу помешал расположившийся в кресле напротив мужчина с чайным подносом. Разложив сервиз на столике, он щелчком пальца заставил поднос раствориться. Мог ли он сразу заставить чашки и чайник возникнуть на столе? Мог. А почему решил пойти окольными путями? Потому что такие бытовые и рутинные занятия приносили ему удовольствие. Ручная работа вовлекала его. Автоматизация всей жизни магией сделала бы жизнь невыносимо скучной. Этим он сильно отличался от многих волшебных существ всего Магикса. Глоток ароматного светлого чая из хрустальной чашки разлился теплотой в груди девушки. Это был, наверное, самый вкусный чай, который она когда-либо пробовала. Авалон следил за мимикой и движениями Блум, и все её телодвижения доставляли ему эстетическое удовольствие. Простая лёгкая беседа помогла разрядить обстановку. Вскоре зажатая и стеснённая фея сидела более уверенно, отвечала более развёрнуто, а иногда даже подшучивала. Добившись абсолютной атмосферы непринуждённости, маг решил про себя: «Пора!»