Baby

После пожара в 1983-м у Сэма и Дина никогда не было дома. Его им заменили дорога и череда обшарпанных убогих отелей, жилища случайных знакомых отца и добрых друзей — вроде пастора Джима и Бобби. У последних Джон оставлял ребят на дни, переходящие плавно в недели. Они почти привыкали к подобию домашней еды, которую детям добросовестно готовили не приученные к семейному быту холостяки. Получалось не то чтобы очень, но всяко лучше замороженных завтраков и переваренных макарон. Детка в те дни увозила отца семейства в дальние дали в погоне за очередным призрачным следом Желтоглазого демона, убившего Мэри Винчестер. Она отчаянно скучала по своим мальчикам — по ее Дину. Случалось, даже болела — то принимался чихать бензонасос, то воздушные фильтры плевались комками грязи, то искрила проводка. Таких проблем не возникало, если ее не разлучали с детьми. Джон в этом сам себе не сознавался, конечно, но все чаще брал ребят с собой на охоту, оставлял их на безопасном отдалении в машине, не зная, что доверяет сыновей самой надежной охране. Через тридцать лет они с помощью деда отыскали Бункер Хранителей Знаний, который стал их штаб-квартирой, их базой, их цитаделью, ратушей, конторой и домом — со всеми средствами связи, книгами и артефактами, удобными комнатами, прачечной, кухней и даже, черт возьми, гигантским телескопом в половину стены. Для Детки там тоже отыскалось специальное место — вместительный теплый гараж с десятками новеньких раритетных красоток. — Ни одна тебе не годится в подметки, Малышка, — успокаивал Дин, в первый раз устраивая ее на ночевку. Детка, конечно же, напряглась от такого соседства. Но почти сразу же успокоилась, разглядев, как равнодушно скользит ее мальчик по соперницам взглядом. Подмечая их характеристики и число. Оставаясь при этом бесстрастным и отстраненным. Ни разу не зажглась та искра в глазах, которую Детка заметила в их первую встречу. — Дин, что я вижу! Да ты однолюб, — ржал Сэм до упаду, заметив потрясающее равнодушие брата к содержимому гаража — коллекционеры раритетных авто с руками бы их оторвали и выложили круглую сумму за каждую. — А ты в этом до сих пор сомневался? — двусмысленно выдал Дин, закатывая глаза. Детка счастливо зажмурилась, засыпая. Конечно же, братья не думали и не говорили об этом, но и предыдущие тридцать лет, не имея крыши над головой и четырех стен, действительно бездомными они не были никогда. Малышка была их тихой гаванью, их прибежищем, тем самым домом. Сколько раз она предоставляла им кров и постель, когда за мили и мили пути им не попадалось ни единого мотеля. Они сворачивали куда-то с дороги, кидали жребий, кто будет спать на заднем сиденье, а кому всю ночь придется ударяться ногами о руль. Дин неизменно проигрывал. Кажется, Сэм так и не догадался о надувательстве брата. Дин всего-то хотел, чтобы мелкий нормально поспал — с его ходулями от ушей сон на переднем сиденье превратился бы в пытку. Детка сразу же раскусила эту уловку — как только мальчишки достаточно подросли для того, чтобы вдвоем отправляться в дорогу. Понятливо задирала дворники в небо, когда Дин, притворно ворча и вздыхая, называл шулером брата и пытался устроиться на ночь. На грани слышимости она включала им старый рок, под который прошло все их детство, и, погасив фары, безмятежно соскальзывала в сон. Вот только при пробуждении, случалось, недоумевала. Уже годы и годы мальчишки не умещались на одном сиденье вдвоем. Кажется, с тех пор, как Дину минуло двенадцать. Но утрами — не каждым, но часто, — находила их спящими друг на друге вповалку, в обнимку. Взъерошенными, потными и скинувшими всю одежду от нестерпимой жары. За запотевшими стеклами такими утрами ни черта не было видно. Детка думала — мальчикам, наверное, до сих пор снятся кошмары, и получается уснуть, лишь чувствуя рядом друг друга. Эту потребность она, конечно же, понимала. От них она что угодно смогла бы понять и принять.