Нарисуй мне крылья

Закат. Очередной закат. Немного согревающий, проникающий в палату через открытое окно, кидая первые лучи на мою тумбочку с двумя книгами, лампой и телефоном. Обожаю. В эти моменты я даже забываю, что к моим ноздрям просачивается сквозь футболку канюля, что ведётся от баллона к моему носу трубками, "обеспечивая мне нескорую смерть" и пуская кислород в мои слегка наполненные жидкостью лёгкие. Я лежу на кровати, наслаждаясь тёплыми оранжевыми лучами в палате. Сев на край койки, я взял в руки книгу "Эффекты рака", наискучнейшую книгу про рак. Как человек, болеющий раком, говорю — в книге нету ни единого слова о том, что внезапно лёгкие могут наполнится жидкостью. Да и ещё "Все стадии рака трудно излечимы", наоборот! Нулевая, первая, вторая и относительно третья стадия рака излечимы. Всё-таки, книги о раке должны писать люди, больные раком. "Эффекты рака" лежали на книге "Чарли и шоколадная фабрика", которую я читал моей младшей сестре Эле, когда она меня навещала. Как сегодня. В семь утра ко мне зашли доктор Анатолий Васильевич, что катил впереди себя пустую инвалидную коляску. За ним мама и Эля. Моя дорогая Эля. — Димка-а! — Она кинулась мне в объятья. — Привет, моя звёздочка! — прижав сестру к себе, сказал я. — Привет, сынок. — поздоровалась мама, сев на противоположную койку. — Привет, мам. Анатолий Васильевич, подкатив к моей койке инвалидную коляску, сказал: — Вот, Дима. Твой заказ. — Спасибо. Эля помогла мне сесть в инвалидную коляску, а это целое испытание — только представьте, как вы, ослабленные больными лёгкими, пытаетесь подняться на ноги, чувствуя, как рак не даёт вдохнуть воздух полными лёгкими. Ужасно, не правда ли? Согласен — да. — Спасибо, Эмилия. — сев в инвалидную коляску, сказал я. Мама не отрывала взгляд от кислородных баллонов, с которыми соединяется моя канюля. — Мы же полетим, да? — спросил я. — Да. — Мама достала из сумки три билета с надписью: "Киев—Вашингтон". — Надеюсь, в Америке тебя хорошо прооперируют. — Мама вновь взглянула на баллоны. — Вчера вечером жидкость начала накапливаться в лёгких. Анатолий Васильевич смог откачать её и сменил баллоны. Вообще святой человек!.. — внезапно засмеялся я, прикрыв глаза. — Понятно, — вздохнула мама. Я взглянул на Элю. Она держала меня за руку, будто думая, что я сейчас встану и упаду на пол, если она меня не удержит. Хотя так и есть. — Мам, — сказал я. — Можно Эля останется со мной переночевать? Всё равно завтра суббота. — Да, конечно, — кивнула мама, встав с койки. — Я люблю вас. — Мы тебя тоже. — Пока, мама! — напоследок обняв маму, сказала Эля. Мама вышла из палаты и сказала: — Он отказался оплачивать тебе лечение. Я кивнул. Мама ушла. — Нарисуешь мне что-нибудь? Я повернулся к Эле. Она доставала из своего рюкзака альбом с пеналом и показала их мне. — Да, конечно. — сказал я. Эля положила альбом с пеналом на тумбочку и я взял из него чёрную ручку для контуров, а затем спросил, что нарисовать Эле. — Меня, — немного подумав, ответила Эля. — Будто я... Летаю на небесах... Со стаей птиц и... Нарисуй мне крылья... Как у ангелов. Я кивнул и молча начал рисовать. Сначала я нарисовал облака, закрасил их ярко-серым фломастером, затем птиц, оранжевым солнце, синим вечернее небо. Затем я нарисовал большие, белоснежные крылья, как у ангелов. Затем нарисовал Элю. Её русые волосы (как у меня), любимую толстовку с Мику, штаны и носки с авокадо. Напоследок написав в углу рисунка: "Эле от Димы", я отдал его сестре. Она рассматривала рисунок около минуты, а затем обняла меня. Самое приятное — это когда тебя обнимает близкий человек. Понимающий, что ты умираешь. Понимающий, что ты вечность жить не сможешь. Эля глянула на кислородные баллоны и я услышал, как она всхлипнула. — Не бойся, Эля, рак меня не победит!.. Она отпустила меня и достала из рюкзака коробочку с двумя бутербродами. — Будешь? — Нет, спасибо. — Я взял в руки "Чарли и шоколадную фабрику" и показал сестре. — Почитаем? — Конечно! — Эля повеселела и завернулась в одеяло. — Читай. Я развернул книгу на закладке и начал читать главу "Чудо". —... Чарли взял в руки шоколадку, порвал упаковку и вдруг... из-под неё блеснуло золотым сиянием... — Я хотел продолжить читать дальше, но тут Эмилия меня перебила. — Дима, как ты думаешь — тебе может также повести, как Чарли? Ну, получить то, что мало вероятно. Вылечиться. Побороть рак. — Возможно, — убрав книгу, сказал я. — Но, Эля, у меня рак легких. Жидкость может их заполонить в любой момент... Хотя... скоро мы полетим в Америку и мне сделают операцию! — Я улыбнулся. — Ты представляешь, твой брат будет, как все обычные подростки! Больше тебе не придётся таскаться в больницу, отдавать свои деньги маме на мое лечение, что ты накапливала на чипсы... Я буду с тобой гулять каждый день! Мы будем семьей. Семьей, Эля, семьёй! — Это чудесно. — сказала Эля. Я поцеловал Элю в лоб, а затем взял книгу и продолжил читать. Эля слушала, лежав под одеялом. Она никак не могла уснуть — я читал главу за главой, но ближе к двенадцати ночи Эля уснула. Я положил "Чарли и шоколадную фабрику" на тумбочку и уснул, приобняв Элю. Мою Элю. Самое дорогое, что у меня есть.