Алкоголь — мой друг

Гарри проснулся довольно рано, о чем свидетельствовало отсутствие солнечных лучей, пробивающихся в окно, и расталкивающей его Гермионы со словами: «суббота — лучший день для подготовки к ЖАБА». К слову, не только это показалось парню странным для субботнего утра: кровать казалась гораздо больше, чем раньше, температура воздуха была холоднее, а его руки лежали так, словно что-то обнимали во сне. Или кого-то? Гарри поморгал, близоруко вглядываясь в неизвестный интерьер. Он разглядел прикроватную тумбу со сложенными округлыми очками, книжную полку с нечеткими очертаниями разноцветных корешков. Какая-то даже приятная усталость и ломка во всем теле не давали пошевелиться. —Поттер… — До жути знакомый голос был необыкновенно тихим и севшим. Гриффиндорец вздрогнул, и ему наконец удалось пошевелить рукой, а после и головой. Позвоночник жутко ныл и громко прохрустел при попытке потянуться. Подняв голову, Гарри прикусил язык от увиденного. На кресле у изножья кровати сидел Северус Снейп, не сводя обезумевших глаз с Гарри. Поттер попытался подняться, но слабость снова дала о себе знать, и он свалился на подушку. Одеяло, доселе укрывавшее до самого подбородка, сползло с плеч, и Гарри почувствовал холодок, скользнувший по голому торсу. Отдернув кончик одеяла, он увидел, что голый не только торс, и стыдливо закрылся. Воспоминания прошлой ночи обрывками мелькнули перед глазами, и стало совсем неловко. —Доброе утро, профессор. — Его голос был не лучше: хриплый, вероятно, сорванный. Гарри осмелился поднять взгляд на учителя. Глаза Северуса непривычно широко раскрыты, суетно оглядывают Поттера. Рука его прижималась ко рту, словно он боялся сказать что-то неверно. В отличие от Поттера, он был одет, но, кажется, очень торопился, натягивая брюки и рубашку, которую не успел полностью и правильно застегнуть: некоторые пуговки находились не на своем месте. Никогда еще Гарри не доводилось видеть своего профессора в таком состоянии: всегда такой обстоятельный, серьезный, холодный, теперь побелел от ужаса, едва ли не сливаясь с верхним элементом одежды. —Поттер, убирайтесь отсюда. — Голос срывается на последнем слове, отчего Снейп кашлянул. —Что?.. — не понял Гарри. Он всегда, пробуждаясь ото сна, не мог сразу сообразить, что от него хотят. Но как только смысл сказанного дошел до него, глаза защипало. — Но Северус… —Не смейте так ко мне обращаться! — вскричал Снейп, вскакивая со своего места, так что он почти нависал над Поттером. Его руки сжались в кулаки, а страх, отразившийся на лице, смешался с яростью, придавая лицу розоватый оттенок. Взгляд его был диким, метался из стороны в сторону. Профессор, увидев, как Гарри в очередной раз вздрагивает, бьет себя кулаком в лоб, прошептав что-то отдаленно похожее на мантру. Он круто разворачивается и направляется к выходу из комнаты. — Одевайтесь и проваливайте. Поттер, теперь уже абсолютно ничего не понимая, пялился в закрытую дверь, часто-часто моргая. Трясущейся рукой Гарри наощупь потянулся к очкам, рассматривая комнату в поисках своей одежды. Когда мир обрел более четкие очертания, он увидел джинсы, лежащие у самой двери, галстук, повисший на изголовье кровати, мантию, бесформенной кучей валявшейся у ножки кресла и нижнее белье на полу у кровати. С каждой находкой он все больше заливался краской, прекрасно понимая и уже даже припоминая, что занимались они здесь вовсе не стиркой.

***

—Что-то происходит со Снейпом. Вы заметили? — тихо, почти не шевеля губами, шепчет Гермиона на обеде, поглядывая в сторону того самого Снейпа. Профессор за пятнадцать минут трапезы так и не прикоснулся к еде, гипнотизируя ее взглядом. — На завтраке и ужине он не появляется, а на обеде выглядит таким рассеянным и задумчивым, уроки с нашим факультетом переносит, а после отменяет… —Да черт его знает. — Рон пятерней схватился за кубок, чтобы отпить из него сладкий вишневый сок. Он даже не посмотрел в сторону учительского стола: так был занят едой. — Нам-то что? Мы, в отличие от него, не суем свой нос в чужие дела. И вообще, — Уизли, посмеиваясь, легко толкнул Гарри локтем в бок, — как он таким носом еще не… —Заткнись, — грубо оборвал его Поттер, не удостоив друга и взглядом: он безотрывно смотрел на профессорский стол. Тарелка его все еще была пуста. Есть совсем не хотелось. —Гарри, дружище, ты чего? Боишься за эту мышь летучую, что ли? — обеспокоенно спросил Рон, наконец тоже взглянув на Снейпа. Тот исподлобья окинул зал, задержавшись на пристально смотрящей на него троице, после встал, попрощавшись с коллегами, вышел, направляясь к подземельям. Поттер хотел подняться и побежать за ним, но кто-то с силой дернул его за запястье, усаживая на место. —Гарри, не делай глупостей, — злостно зашептала Гермиона, сжимая его руку с такой силой, что пальцы ее побелели, а его кисть заболела. Только сейчас он отвел взгляд от двери, обернувшись на друзей. Рон вертел головой из стороны в сторону, вопрошающе глядя то на Гарри, то на Гермиону, которая своим змеиным выпадом чуть не сбила и свой, и его стакан. —Я не голоден, — безразлично сказал Поттер, вырвав руку. Он поднялся, направляясь к выходу. Девушка со стуком положила вилку на стол рядом с тарелкой и поднялась следом. —Пойдем, Рон. — Рыжий огорченно вздохнул, расстроенно глядя на еду, в миг исчезнувшую из его тарелки, когда он начал вставать. Ребята довольно быстро нагнали Гарри, не позволив ему совершить какой-то опрометчивый поступок. Пока они уже втроем шли в сторону гриффиндорской башни, Гермиона без устали рассуждала, как за неделю без уроков защиты от темных искусств они отстали по программе от всех остальных факультетов и придется самим изучать материал. И что ж? Такими темпами придется воскрешать почти забытые занятия ОД в выручай-комнате? С каждым упреком, относившимся профессору о его непонятном поведении, Гарри наклонял голову все ниже, задумчиво хмурясь. Только ему была известна причина странного поведения Снейпа, но озвучить ее он не мог. Это происшествие не шло в сравнение с тем, когда он на пятом курсе решил скрывать от друзей, каким образом проходили отработки у Амбридж. Да и хватило его тогда ненадолго. Теперь он должен сам разобраться в их взаимоотношениях. —Гарри, да что с тобой? — этот вопрос Рона вытащил Гарри из раздумий. Поттер остановился, посмотрев на озабоченные лица друзей. —Все хорошо, — со сдержанным раздражением сказал мальчик, проходя вперед мимо застывших на месте Рона и Гермионы. Ребята переглянулись и последовали за ним, уже не смея начать разговор. Оказавшись в гостиной Гриффиндора, Гарри обессиленно упал на кресло у камина, поджимая колени к груди. День, можно сказать, только начался, а он уже чувствовал себя без сил, словно всю первую половину дня только и делал, что таскал на спине мешки. Гарри смотрел на колыхающееся пламя в камине, вновь погружаясь в раздумья. Ему казалось, он слишком много думает. Так много, что порой его мозг перестает справляться и выдает просто дикие и несвязные между собой предложения. Гарри считал, что его нельзя надолго предоставлять самому себе, ведь он мог понапридумывать чего-то, а потом выдавать за действительное. Так он на первом курсе обвинял профессора Снейпа в попытках украсть философский камень. И опять мысли о Снейпе… «И что дальше?» — Гарри уже не первый раз за последнюю неделю спросил себя об этом. Конечно, надо было действовать и как можно скорее, но, что именно нужно сделать, никак не шло в голову. Да и спросить совета у Гермионы он не мог. Да и вряд ли она дала бы дельный совет по соблазнению преподавателя. Уж тем более Снейпа. Если профессор всеми силами избегает Гарри, а заодно и весь факультет, надо… надо загнать его в угол, откуда сбежать не будет никакой возможности. При свидетелях этого не сделать, Гарри ясно осознавал, продумывая свой план действий. Ну, «план» — громко сказано. Он просто каждую ночь с накинутой на плечи мантией-невидимкой прибегал к двери, ведущей в покои Снейпа, стоял под ней, в голове репетировал разговор, даже пару раз замахнулся, чтобы постучать, но так ни разу того не сделал. Но сегодня Гарри был настроен решительно. Правда, просидеть у камина весь день в ожидании ночи его не привлекало, да и Рон с Гермионой пытались его разговорить. —Гарри, ты чего такой задумчивый? — без обиняков спросил Рон, положив руку на плечо парня, отчего тот вздрогнул, не ожидая прикосновения. —Все в порядке, ребят. — Гарри бледно улыбнулся, поворачиваясь к друзьям, что обеспокоенно вглядывались в его побледневшее лицо. —Гарри, ты можешь нам сказать. — Гермиона, как самая сентиментальная и сердобольная в их компании, желала помочь Гарри. Она дергала край школьной мантии, кусала припухлые губки, выказывая нетерпение. —Нет, — твердо сказал Гарри, сразу посерьезнев. — Об этом, — он намеренно интонацией выделил это слово, — я расскажу только когда все решу… И решу я это сегодня же, — его голос звучал твердо и уверенно, что Рон аж вздрогнул. Он был уверен, что после событий войны не услышит этого тона еще по крайней мере несколько лет. Гарри вскочил с места и быстрым шагом отправился в комнату мальчиков. Рон с Гермионой опасливо переглянулись. —Не волнуйся за него, Гермиона, он знает, что делает. — Рон присел рядом с Грейнджер, успокаивающе приобняв ее за плечи, но Гарри этого уже не видел и не слышал. Парень вбежал в комнату, до крика напугав Невилла, что разговаривал со своей жабой Тревором. Он в последнее время часто так делал, и все на факультете уже знали об этом, отнеслись с пониманием и даже приучились стучать, прежде чем войти. Гарри, задумавшись о своем, совсем забыл об этом. Пришлось извиняться перед до смерти напуганным Невиллом. Гарри порылся в своем чемодане, вытаскивая мешающие вещи и беспорядочно бросая их на пол. На самом дне в небольшой коробочке — большая и не требуется — лежала мягкая, переливчатая ткань мантии-невидимки. Он пропустил ее сквозь пальцы, следя за ее еле уловимыми взглядом движениями. Каждую ночь, возвращаясь в башню, он убирал ее в самый низ, надеясь, что больше она не понадобится, но на следующий же вечер перерывал содержимое сумки в ее поисках. Его это раздражало. Раздражало не постоянное укладывание вещей, а его неуверенность и нерешительность, которые каждый раз останавливали его кулак в паре сантиметров от двери. До ночи оставалось слишком много времени. Больше занятий сегодня быть не должно, и Гермиона, вероятно, снова потащит друзей в библиотеку для подготовки к экзаменам. Конечно, когда убедится, что на Гарри сейчас не действует какое-то неприятное заклинание или зелье, что объяснило бы его странное поведение. Еще никогда время для Гарри не тянулось настолько долго. Секунды казались минутами, а они в свою очередь — часами. Каждое прочитанное в учебнике предложение вылетало из головы, стоило дойти до точки. Он был бы только рад отвлечься от мыслей, которые вызывали видимую дрожь в руках и коленях, скрыть и унять которую было довольно трудно, но они, подобно пчелам, увидевшим поляну цветов, роились в его вихрастой голове. От картины, что представлялась ему при мыслях о ночной встрече, сердце начинало биться где-то у самого горла, а в желудке затягивался тугой узел. Рон и Гермиона поочередно толкали парня в бок, когда он уже открыто не смотрел в книгу, роняя ее на колени. —Гермиона-а, — захныкал Рон, отодвигая от себя книгу, скривившись так, будто от нее разило тухлой рыбой. — Пожалуйста, прекрати нас мучить, мой желудок сейчас начнет переваривать сам себя! —Не неси ерунды! Твой желудок не может переварить сам себя, он покрыт слизистой, которая не дает твоему желудку сделать это с тобой… —Гермиона! — взмолился Рон, закатывая глаза. — Гарри, поддержи меня! —Да-да, уже пора, пора… — протянул Поттер, самозабвенно ковыряя еле заметную дырочку в столе. Рон с Гермионой понимающе переглянулись. На ужин ребята явились в числе первых. Гарри все время поглядывал в сторону входа каждый раз, когда ему казалось, что входит черная высокая фигура. Он знал, что Снейп скорее наденет наряд бабушки Невилла, чем придет на ужин, но надежда теплилась в груди юноши, заставляя снова и снова оборачиваться к учительскому столу. —Да чего ты вертишься все время? — одернула его Гермиона, когда Гарри чуть не сбил ее бокал, снова повернувшись к выходу из зала. —Прости, я просто… просто… — Поттер завертел головой в поисках оправдания. — Просто Невилла нигде нет, и мне показалось, что он зашел. Прозвучало крайне неубедительно, и девушка, смерив Гарри скептичным взглядом, сдержано хмыкнула, отворачиваясь от него к Дину Томасу, который позвал ее, чтобы спросить что-то о рунах. Дальше Гарри уже не слышал: воспользовавшись моментом, когда друзья отвлеклись на сокурсников, он встал со своего места и выбежал из зала, перед самым выходом обернувшись, дабы удостовериться, что никто не обратил на его пропажу внимания. Запустив руку в карман, он обнаружил, что, отвлекшись, совсем забыл про мантию-невидимку. Придется быть в несколько раз осторожней. Оставалось надеяться, что все ушли ужинать, и никому не станет интересно, куда направился Поттер. Поттер спускался по лестнице, оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к своим шагам, отдающимся эхом от стен подземелья. Оставив пост профессора зельеварения, чтобы перейти на должность преподавателя по ЗоТИ, Снейп не оставил свой кабинет, в котором проводил отработки и свободное время в целом. Стоя у двери, ведущей в кабинет, Гарри думал, что стоило бы подождать еще немного, сбегать за мантией-невидимкой и для лучшего эффекта сделать глоток Феликса, припасенного заранее для особого случая. Подняв руку, сжатую в кулак, он ощутил, как комок в животе начинает посылать по телу импульсы, отчего становилось не по себе. Собрав всю свою храбрость, присущую львиному факультету, он постучал в такт ударам разволновавшегося сердца. —Войдите, — раздался до жути знакомый голос, от которого кровь в жилах стыла, волоски на руках вставали дыбом, а коленки подкашивались как у пугливого олененка. На свой страх и риск Гарри потянул дверь на себя, открывая дверь кабинета. —О-о… Привет, Гарри, тебя тоже наказали? — Невилл сидел за партой, находящейся посередине крайнего ряда. —Привет, нет, мне… — Гарри даже утерял всю уверенность, сбившись с мысли. Не при Невилле же говорить с профессором. —Я вас не вызывал, Поттер, — исподлобья наблюдая за вошедшим, топтавшимся на месте. —Я знаю, мне надо с вами поговорить, профессор, — его голос дрожал, словно пол под ним вибрировал, а громкость с каждым словом снижалась под пристальным взглядом учителя. —Поттер, не сейчас. — Перо в руке Снейпа задрожало то ли от раздражения, то ли от волнения. Но поверить во второе гораздо сложнее. —Нет, сейчас, — Гарри аж сам удивился своей наглости. Краем глаза он видел, как испуганно округлились глаза Невилла. — Профессор, это очень важно! —Раз «очень важно», — Снейп поднялся с насиженного места, медленно подходя к Гарри. — Лонгботтом, свободны. — Невилл быстро скинул свои вещи в сумку и выбежал из класса, попрощавшись уже в проходе, он совсем забыл о своей сумке, оставив ее на стуле. — И что же такого важного вы хотели сообщить мне, мистер Поттер? — Он уже был совсем близко и чуть ли не нависал над парнем. Гарри нервно сглотнул, стараясь не смотреть в глаза профессора: привычка с пятого курса после уроков окклюменции никуда не ушла за эти годы. —Неделю назад я также остался на отработку и… — Поттер не сдержал предательской улыбки при этих словах. —Заткнитесь! — сквозь стиснутые зубы прорычал Снейп, дернувшись в сторону юноши, но остановив себя. Гарри отпрянул, испугавшись: либо задушит, либо поцелует — к любому варианту он не был готов. — Что вы… —Вы меня избегаете, — только теперь Гарри позволил себе поднять глаза на учителя. Меж сведенных бровей образовалась знакомая складочка, губы презрительно скривились, но глаза выдавали его усталость и некую скорбь. —Поттер, я был не в себе в тот вечер, а вы… — Северус прикрыл глаза. Когда он поднял руку, Гарри вздрогнул, но Снейп только потер переносицу. Казалось, таким незамысловатым способом он пытается закрыться от Поттера. Ему было стыдно за тот случай. Первый раз, когда он решил пренебречь правилами школы и расслабиться с бокалом огненного виски, обернулся совершенно неожиданными последствиями. —Хотите сказать, это было изнасилование? — Гарри всем телом ощущал, как внутри Снейпа происходит борьба между желанием прибить парня на месте и желанием наконец разобраться в ситуации. —Что? — Северус выглядел озадаченным от такого заявления. — Нет-нет, о, Боже… Вы тоже были немного не в адеквате. —Неправда, я прекрасно соображал и все помню! — он блефовал: отчищая котел, он попробовал неизвестное зелье. Совсем немного, но этого хватило, чтобы возбуждение заполонило его тело и затмило разум. Конечно, зелье могло быть и ядом, и пришлось бы сильно пожалеть о своей глупости, но Гарри просто не смог устоять перед этим сладким ароматом, который оно источало. Как оказалось, зелье усиливало чувства, вскрывало потаенное, что и подтолкнуло Гарри к действиям. Да и последствия оказались не самыми плохими, а даже наоборот. —Не думаю, что вы так бесстыдно смотрели бы мне в глаза, если бы действительно все помнили. — Северус позволил себе самодовольную ухмылку, от которой становилось неловко. Гарри потупился, не зная, как отвечать. Он смотрел на котел, оставленный Невиллом, яростно соображая, но воображение настойчиво рисовало не самые приличные картины. — Не думаю, что есть смысл продолжать этот диалог. Всего хорошего. Вам стоит ближе пообщаться с младшей Уизли или кто там ваша новая пассия… —Хотите знать, кто моя «новая пассия»? — Северус уже шагнул к двери, но Гарри преградил ему путь с мыслью «будь что будет». Не заавадит же Снейп его прямо в классе в самом деле? Кажется, вопрос парня заинтриговал Северуса, и он помедлил с бегством. Они стояли вплотную. Чтобы смотреть на Северуса, Гарри пришлось поднять голову, что было не особо удобно. —Не уверен, что мне это интересно… — Снейп приложил все усилия, чтобы выдать ноты ревности за скуку. —Вы, — мир замер, стоило слететь этому простому слову с губ Гарри. — И не надо быть семь пядей во лбу, чтобы с уверенностью сказать, что Вы ко мне чувствуете то же самое! — порой в экстремальной ситуации в его голову приходили неожиданные и удивительные идеи, которые на трезвую голову он бы никогда не сгенерировал даже при всем желании. Северус озадаченно посмотрел на парня. То ли он не ожидал такого ответа, то ли был поражен его знаниями. Гарри с таким же непониманием, смешанным с отчаянием, глядел на преподавателя. —Дай пройти, — Снейп сделал еще один шаг вперед, насколько позволяло тело Поттера, и почти касался крючковатым носом чужого лба. Гарри, не совсем осознавая свои действия, схватил Северуса за мантию, окутавшую плечи, и с силой потянул на себя. От неожиданности профессор подался вперед, но сразу захватил контроль и остановился в нескольких сантиметрах от лица парня, предотвращая столкновение. — Ты порвешь мне мантию, — до скрежета сжимая зубы, прохрипел Снейп, не пытаясь вырваться, но и не отдавая власть несносному мальчишке. —Прекрати упираться, — с тем же злостным шепотом ответил Гарри. Его пальцы побелели от напряжения: так сильно он стискивал ими мантию профессора. — Почему.? — вопрос застрял у него в горле. Он так и не смог конкретно и правильно его сформулировать, но Северусу и этого было достаточно. —Поттер, есть множество причин. И не притворяйся, что их не знаешь, — голос перестал звучать грубо, стал более уставшим и даже, наверное, удрученным. Он поднял руку и положил ее на руку Гарри, чтобы разжать, но вместо этого сжал запястье, поглаживая большим пальцем. Это слегка озадачило парня, и руки его сами отпустили мантию профессора. — Гарри, не глупи. От такого тихого тембра голоса по спине пробежали мурашки, а услышать свое имя из этих уст всегда казалось чем-то несбыточным и невероятным. Гарри не выдерживает и подается вперед, пристав на цыпочки, целует так мягко и чувственно, что глаза сами закрываются, руки сами тянутся к волосам, желая зарыться в них пальцами, массируя кожу головы. Неуверенный ответ Северуса отражал внутреннюю борьбу в нем. Его руки легли на надплечья парня, мягко надавливая. Гарри с тихим чмоканьем отлип от тонких губ слизеринского декана. —Поттер, остановись, — прошептал Снейп, не позволяя парню вновь свершить ту глупость. —Почему ты просто не наложил на меня обливэйт, если так хочешь от меня отделаться? — В глазах парня читались боль и отчаяние. Северус отвел взгляд, лишь бы не видеть угасающий свет зеленых глаз. —Это заклинание не всегда на взрослых и сильных магов действует, как надо, что уж тут говорить о ребенке? —Я не ребенок! — взвизгнул Гарри. Его всегда обижало подобное название, учитывая, что он уже достиг и магловского совершеннолетия. Да и то, что он пережил, поступив в Хогвартс, выдержал бы далеко не каждый взрослый. —Вспомни Локхарта, — Северус проигнорировал эмоциональный всплеск парня. — Это могло случиться с Вами двумя. —Он сделал это сломанной палочкой, поэтому все так вышло, — голос Гарри звучал все тише, будто он боялся, что их кто-то услышит, и вздрагивал, когда Северус начинал говорить своим привычным тоном, а не полушепотом. —Палочка только отразила заклинание в отправителя, а его Локонс сам исполнил неправильно, — такой поучительный, без иронии и злобы тон Гарри слышал от Снейпа только на уроках по окклюменции, да и то в очень редких случаях. — Обливэйт мог лишить тебя рассудка, выполни я его не так. Думаешь, мне этого хотелось? У тебя и так мозги набекрень. —Нет, но… Вы же один из самых сильных магов, так почему? —Повторяю: я был слегка… или не слегка… не в себе и не мог положиться на свои силы, — профессор вздохнул, вновь позволяя себе взглянуть в глаза парня, безотрывно направленные на него во время разговора. И в какой момент мальчишка перестал бояться посмотреть в глаза преподавателя? —Сидел бы Невилл или, скажем, Гермиона в тот день на отработке… — не без ревности начал Гарри, но не успел закончить свою мысль, натолкнувшись на суровый взгляд, прикусил язык. Эта нескрываемая ревность в голосе Поттера, словно легкий ветерок, обдавший угли в костре, распалила Северуса. —Даже думать о подобном не смей. — Гарри взвизгнул от неожиданности, когда крепкие руки, обхватив его за поясницу, прижали к сильному, хоть и худому, телу и, развернув по дуге на девяносто градусов, придавили к столу. Он ударился копчиком, что вызвало еще один вскрик и тянущую боль в месте удара, которую сразу заглушило удовольствие от кусающих поцелуев в районе шеи. Одна рука оставляет вторую в одиночестве на худой талии парня, чтобы ослабить удушливый галстук, скинуть мантию с нашивкой Гриффиндора, расстегнуть перламутровые пуговки белоснежной рубашки. —У меня дежавю-ю, — под конец фразы и без того дрожащий голос Гарри перешел на стон, когда холодные пальцы проникли под рубашку, мягко ощупывая позвонки. —Какие слова ты знаешь… — Гарри и не заметил, как Северус оставил его шею в покое и прислонился щекой к щеке. Парень был таким горячим, что Снейп заволновался: не заболел ли? готов продолжить? Но шустрые пальцы, выбивая из головы всю неуверенность, успели стянуть учительскую мантию и приняться за тугие пуговицы черного сюртука, за что Северус был ему благодарен: этот элемент одежды сильно стеснял грудь и не позволял двигаться в полной мере. —А еще я знаю… Дверь! — опомнился Гарри, замерев на несколько мгновений. Северус прорычал что-то о дракклах и горении в аду, отдаляясь от парня, чтобы взять палочку из упавшей на пол мантии. В дверь кабинета полетели несколько сильных запирающих и заглушающих заклятий. Палочку Снейп положил на стол рядом с бедром парня, уже залезшего на холодную, деревянную поверхность, чтобы было удобней скинуть кроссовки. Сюртук был скинут на парту, что стояла перед той, на которой сидел разгоряченный Поттер с расстегнутой рубашкой и расхлябанным галстуком на шее. Северус остался в рубашке, но расстегивать ее не спешил и Гарри не дал сделать того же, одной рукой сведя его тонкие запястья, а второй притягивая к себе для повторного поцелуя. Все эти прелюдии возбуждали до мушек перед глазами, срывали с губ тихие вздохи и постанывания, вызывали волны мурашек по всему телу. Северус, все еще придерживая парня, припадает к выступающим ключицам, оставляя на них фиолетовые засосы. Хотелось задержаться на ключицах подольше, но сил терпеть не оставалось. Гарри ерзал по столу, не имея возможности даже ослабить ремень брюк, а торопить или вырываться не решился. Но Северус, заметив его метания, отпустил руки, еле слышно извинившись, расстегнул пряжку ремня, сильно сдавливавшего такое хрупкое на вид тело парня. На его талии остался розоватый след от пояса брюк. —Ты бы не затягивал так туго, — с заботой прошептал Северус, справляясь с чужой ширинкой. Гарри лишь фыркнул, помогая в снятии с себя штанов. Со стороны это могло показаться скованно и даже смехотворно, но для них все происходило так тягуче и страстно, что дыхание перехватывало, сердце неистово колотилось в груди в такт чужому сердцебиению. На холодной поверхности стола неудобно сидеть: кожа прилипала, мешая двигаться, а от холода Гарри изредка передергивало, хотя сам он был ужасно горячим. Во всех смыслах. Желание захлестывало волнами, не позволяя сейчас отдалиться, чтобы перейти в более удобное место или хотя бы сменить позу. Северус медлит, склонившись к Гарри, прикоснувшись щекой к виску, самозабвенно вдыхал аромат, присущий парню. Ни в доме Дурслей — Снейп однажды посетил их жилище — не было даже похожего запаха, ни в гостиной Гриффиндора, судя по другим ребятам львиного факультета. Не то чтобы он принюхивался, но имел хорошее обоняние и сильную тягу к запаху, что шлейфом носил за собой Гарри. Всю неделю, за которую он не подходил к Поттеру ближе, чем на десять метров, Северус тщетно пытался восстановить в памяти этот аромат, но отголоски воспоминаний с той ночи не шли ни в какое сравнение с тем, что было наяву. Гарри ощущает горячее, томное дыхание над ухом, от которого по шее вновь разносятся колкие мурашки. Его колени подрагивают от переизбытка чувств; руки беспорядочно блуждают по спине, плечам, груди профессора, словно проверяли не сон ли это, не выдумка ли юношеского разума. Северус давит на парня своим телом, придерживая под спину, укладывая на стол. Гарри пришлось выгнуть спину, чтобы не сразу коснуться разгоряченной кожей через тонкую ткань рубашки холодной поверхности. Держать ноги на весу было крайне неудобно, и Гарри закинул их на поясницу партнера, тем самым притягивая того ближе, провокационно потерся о натянувшуюся в районе паха ткань собственным стояком. Северус несдержанно выдыхает, от чего Гарри снова передергивает: сколько себя помнил, он всегда боялся щекотки. Наверное, если бы усопший Волан-де-Морт решил убивать Поттера не быстрой и почти безболезненной авадой, а долго и мучительно, хватило бы нескольких настойчивых тычков под ребра, чтобы Гарри задыхался в мокрой от тумана траве, умоляя о смерти, которая облегчила бы этот ад. Нет. Он больше не может. Северус больше не может испытывать свою выдержку. Дрожащими пальцами он пытается расстегнуть бляху ремня, которая явно не желала сдаваться без боя. Тело под его руками напряглось, но Снейп не сразу понимает перемену в поведении гриффиндорца. —Арх, черт, — прорычал Северус, вспоминая о растяжке. Чтобы не стеснять партнера, Поттеру пришлось поставить ноги на край парты. Гарри не слышал, что после этого сказал профессор, но все стало так неважно, когда колечка мышц коснулась пара пальцев, смазанных лубрикантом. Они мягко надавили, чуть массируя. Гарри обдало новой волной жара от смущения. После всего, что с ними было? Хоть первый раз он помнил лишь неясными урывками, чем они там занимались было нетрудно понять. Уж явно не молитвы Мерлину читали. Необъяснимое смятение и ощущение нереальности происходящего заставили зажаться, напрячь мышцы. — Гарри, расслабься, — чувствуя скованность партнера, просит Северус, и Гарри ничего не остается, как повиноваться. Ох, этот глубокий, почти рычащий голос, от которого кровь в жилах вскипает. Ему просто невозможно перечить, особенно в такой момент. Рычащее «Гарри» заставляет забыть обо всем, покориться, поддаться животным, страстным порывам. Странное ощущение появилось внизу, когда первый палец нерешительно проник в него. Сбивчивое дыхание прямо над ухом выказывало нетерпение профессора и легкое раздражение от надобности тянуть с основной частью. Поттер приподнимает таз, подается вперед, поторапливая профессора. Он уже сам был на пределе, яйца ныли от напряжения, пальцы на ногах поджимались, коленки дрожали, руки, не дающие отдалиться, сжимались на вороте рубашки учителя. —Се-еверус-с, — почти по-змеиному прошипел Гарри, подмахивая бедрами. Имя, которое еще год назад он мог причислить к самым неприятным и «змеиным», казалось теперь самым мягким и сладким, настолько, что появлялось ощущение, будто сахар скрипел на зубах при произношении. Больше Снейп не возражал, а лишь довольно промычал, чмокая парня в лоб. Гарри даже подумал, что таким образом профессор проверил его температуру и, убедившись в отсутствии жара, двинул пальцами, вызывая удивленный стон. Длинными пальцами Северус изящно провел по основанию члена парня, наслаждаясь его страстными вздохами, перемешанными со стонами. Движение внутри становится плавнее, но оттого не менее дерзким и приятным. Гарри успел побывать в самых исключительных местах и обстоятельствах, но даже представить не мог такое положение. Северус выцеловывает дорожку от подбородка до груди Гарри, чтобы и на ней оставить пару розовых отметин. Он легко прихватывает зубами нежный сосок парня, и тот выгибается, пытаясь то ли уйти от подобной ласки, то ли продолжить ее. Своим неаккуратным движением Гарри глубже насаживается на пальцы, задыхаясь от резкого чувства там, внутри. Снейп довольно ухмыльнулся на такую реакцию. Когда пальцы пропали, Гарри тихонько замычал, безмолвно прося о продолжении. Северус с трудом расправился с ширинкой, чуть не разрывая ее от нетерпения. Он успокаивающе поглаживает худую талию, постепенно толкаясь в жаркую тесноту. Дыхание перехватило, Гарри не мог сделать вдох, только рвано выдыхал через нос. —Дыши, если не хочешь потерять сознание, — прошептал Снейп, останавливаясь, чтобы дать парню привыкнуть к инородному телу в нем. Северус двинул бедрами, до конца погружаясь в Гарри, который захлебнулся новым стоном, до хруста выгибая спину. Профессор удерживал его за талию, чтобы парень не сместился и уж, чего доброго, не свалился с этой чертовой парты. Очертания тела парня были плавными, аккуратными. Пожалуй, не только глаза парень перенял от матери. Медленные, будто бы пробные движения вызывали шипение, подобное парселтангу. Гарри, еле шевеля ногами, вновь закидывает их на поясницу профессора, не давая далеко отстраниться. Гарри поднимает руки, словно пытаясь ухватиться за что-то. Северус его понимает и наклоняется к парню, припадая к манящим губам. Снейп ощущает легкий металлический привкус крови. Кажется, Поттер слишком старательно пытался заглушить стоны, прикусывая губы. Северусу пришлось облокотиться на локти, чтобы не раздавить собой парня, распластаного на столе. Одной рукой профессор поглаживает вечный беспорядок на гарриной голове, пропуская прядки сквозь пальцы. За пеленой страсти они не слышат, как катится по столу палочка и падает на пол с характерным звуком. Гарри жмурится, выгибает спину, простанывая так, что Северус даже испугался: как бы заглушающее заклинание не перекричал. Хотя то было невозможно, не стоит забывать, что Поттер всю жизнь творил невообразимое: три раза смог противостоять Аваде, убил василиска, выиграл турнир трех волшебников, влюбил в себя Снейпа… Последнее по уровню сложности попросту перекрывало прошлые заслуги парня. Северус уже и сам не в силах сдерживать рвущиеся из груди стоны. Довольно сильные ноги парня тесно прижимают его, практически не давая возможности двигаться. Снейпу казалось, словно при каждом движении какая-то неведомая сила прошивает все его тело и переходит к Гарри, вновь возвращаясь к нему. Они точно слились в один цельный организм, двигающийся шумно и ритмично, приближаясь к самому пику удовольствия. Холодные пальцы пробираются под ворот рубашки, поглаживая горячую кожу. Северус ежится от холода, вмиг распространившегося по всему телу. Движения ускоряются, и мычание, вперемешку со стонами и охами, становится громче. Удерживая себя одной рукой, локтем уперевшись в столешницу, Северус ведет вторую руку от шеи по груди, якобы невзначай задевая чувствительный сосок, доходит до живота, оглаживая бока, и наконец достигает своей цели, смыкая пальцы на основании члена парня. Тот вновь выгибается навстречу, тем самым до упора насаживаясь на чужой орган, сильнее надавивший на железу, заставивший Гарри замереть на несколько мгновений, прикусив нижнюю губу. Северус теряет терпение и, желая скорейшей разрядки, ускоряется до бешеного, по меркам девственного Гарри, темпа. Северус безотрывно вглядывается в лицо Поттера. Щеки парня пылают, затуманенные глаза не могут долго оставаться открытыми, хотя Гарри тоже желал отследить эмоции на лице профессора, просто не удавалось контролировать закатывающиеся при каждом движении глаза. —Северус, — кое-как ворочая языком, шепчет Гарри, наслаждаясь каждой произнесенной буквой. Еще никогда не было так сладостно произнести чужое имя, смакуя каждый слог. Гарри чувствовал, как внизу живота нарастает возбуждение и приближается долгожданный оргазм. Рука профессора ускоряется на его члене, не позволяющая сказать о скором окончании. Северус уже и сам был на пороге разрядки: движения сбивались, дыхание участилось, непроизвольно он до боли стянул волосы Гарри, отчего второй жалостливо пискнул, но остановиться или разжать руку не было возможности. Последние грубые, особенно сильные движения, срывающие с губ стоны, незаметно ставшие выше и громче. Гарри изливается в руку Северуса, лопатками вжимаясь в стол. Несколько капель попадают на полы его рубашки, голый живот, даже на край парты. Почти сразу за ним к концу доходит и Северус, припадая к чужим губам. Когда же послеоргазменная нега немного спала, Северус, выскользнув из обмякшего тела, устало опустился на часто вздымающуюся грудь парня, слушая бешеный стук сердца. Поттер кладет вялую кисть на макушку профессора, легко массируя кожу головы. Темные пряди произвольно расплылись по груди Гарри, щекоча ставшую особо чувствительной кожу. —Я не смогу, Гарри. — Хриплый голос Снейпа звучал так непривычно. Ученик не мог выдавить из себя даже слова, потому лишь вопросительно хмыкнул. — Не смогу отпустить, зная, каково это — быть с тобой. Гарри, ты бы знал, как я с ума сходил всю неделю. Нет больше привычного «Поттер», теперь можно и «Гарри». Нет больше смысла держать эту дистанцию, которую они преодолели в один миг. Гарри улыбается так светло, слушая слова Северуса словно сквозь толщу воды, улавливая лишь половину сказанного, словно после многодневного голода ему дали возможность насытиться любимым блюдом. Не могу… Каково… Гарри… Сойти с ума… —Я готов в ноги кланяться Гермионе, которая убедила меня пройти седьмой курс, — сдавленно шепчет Гарри. Давление на груди не позволяет свободно дышать, но ему совсем не хотелось убирать этот фактор. Северус усмехается, прикрыв глаза. Сердце понемногу успокаивается и вливается в свой обычный ритм, дыхание успокаивается, к отяжелившему все тело блаженству возвращаются такие человеческие чувства, как стыд и даже страх. Было жутко неловко лежать почти голым на парте, перебирая черные пряди волос только что овладевшего им профессора… Ситуация сюр, не иначе! Страх снова оказаться брошенным понемногу заполнял мысли парня, заставляя слишком сильно дернуть прядку, словно за нее он смог бы удержать Северуса. Гарри даже не заметил, как его обвило очищающее заклинание, задержавшись в паху немного дольше. — Северус, — шепчет Гарри, будто их кто-то мог услышать, — не уходи, не уходи… —Гарри, я слишком много потерял в своей жизни, чтобы уйти сейчас, оставить тебя. — Гарри показалось, что профессор прижался крепче. Вибрация, появлявшаяся при словах Северуса, успокаивающим теплом разносилась по груди. Он поднялся, поправляя свою одежду. — Я тебе кое-что покажу. Снейп поднял с пола упавшую одежду и заодно палочку, закатившуюся под парту. Он подал вещи Гарри, на что тот пробормотал смущенное «спасибо». Северус молча взмахнул палочкой. Из нее вылетел серебристый дым, из которого вмиг сформировался патронус. Но он был не тот, что встретил Гарри в лесу, проведя к мечу Гриффиндора, не тот, что Гарри видел в омуте памяти в воспоминаниях профессора. Лань изменилась. Она стала немного больше, а на голове появились рога… Гарри наощупь достал свою палочку и, уподобляясь Снейпу, взмахнул ею, не произнося ни слова. Его глаза округлились, когда из его палочки выпрыгнула и галопом пробежала по комнате стройная серебристая лань. Она так энергично и легко оббежала класс, будто давно ждала, когда же ее выпустят на волю, когда покажут всему миру новый облик. Она бойко подошла к оленю и мягко потерлась носом о его щеку. Он охотно ответил на ее импровизированные объятия, и они расплылись в бесформенный дым, растаявший в воздухе. Северус, казалось, был удивлен не меньше Гарри. Он видел изменение только своего патронуса, когда хотел послать Макгонагалл сообщение о просьбе на время прекратить обучать Гриффидорцев. Искренне испугавшись от нового вида патронуса, Северус решил лично сказать Минерве об этом. Гарри первый вышел из ступора и начал поспешно натягивать нижнее белье, брюки, застегивать рубашку, поправлять галстук. Северус безотрывно следил за каждым его действием, впервые за многие годы непринужденно улыбаясь. Под этим пристальным взглядом Гарри становилось неловко: он просто не ведал, как вести себя в подобной ситуации. Пуговицы отказывались с первого раза протискиваться в отведенные им отверстия, галстук парень решил оставить так, словно в напоминание. Гарри спрыгнул со стола рядом с обувью, не спеша приняться и за нее. Теперь он вперил взгляд в партнера, не задерживая его на одном месте. Он хотел что-то сказать, как в дверь вдруг лихорадочно забарабанили, а после она с грохотом распахнулась. —Простите, я забыл свою сумку, — смущенно пробормотал Невилл, не поднимая взгляда. Ему было стыдно за то, что он отвлек их от «очень важного разговора», благодаря которому его отпустили пораньше. Схватив все необходимое, он спешно выбежал из кабинета, в котором уже спустя несколько секунд раздался привычный задорный смех Гарри и раскатистый хохот Профессора.