Отстойный список

«Когда мы с Кайлом только начинали встречаться, то оба естественно столкнулись с определёнными проблемами. Я, как всегда, был просто душкой, и никак не мог понять жалоб рыжего еврея из Джерси. По поводу его же и очевидных гордости с самолюбием, мой юный гений выделил ещё пару-тройку пунктов, на которые повлиять мне так и не удалось. Он продолжил творить хуйню, спасибо, в меньшем её объеме, хотя, казалось, жиды неисправимы и уперты, покуда этот оказался «не такой, как все». Начнём с того, что рыжая псина оказалась крайне клыкастой, в один из вечеров даже приобретая звание пираньи. Я этого не ожидал, да, блять, никто не ожидал, признаю, но жиденок кусается во время переизбытка эмоций, и кусается, сука, больно. Мне «посчастливилось» выяснить это чуть ли не на самом раннем этапе наших отношений: я посчитал, что зажать его в кабинке вонючего толчка со сломанной дверцей будет ахуенной идеей, о чем позже пожалел – точно после того, как наклонился отдышаться к его плечу уже минуя тираду поцелуев. Казалось, он собирался меня сожрать, ибо как раз за этим жидовские зубищи вцепились в открытый участок кожи на моей шее, оставляя достаточно глубокие и покрасневшие вмятины. Те вскоре перетекли в синяки, но это не главное, а главное то, что нежданно-негаданно поссать решил самый болтливый и белобрысый сук во всей нашей школе. Пришлось пояснять всему классу за происходящую хрень, а Баттерсу получать фонарь под глазом. В будущем я попробовал вставить Кайлу в рот кольцевидный, но пластиковый, кляп – еврей прокусил его, ломая на пополам и следом откалывая кусок переднего нижнего зуба. О потере узнал он уже утром по случаю просмотра в зеркало, а я вновь убедился, что под руку гневному жиду лучше не соваться, так как рука была поднята на самое дорогое в его не долгой жизни! На меня, конечно, Кайл разхреначил мне нос, а отечность держалась около недели. Вторым пунктом оказалась та самая нечеловеческая силища. Выше я уже говорил об избиении Стотча и меня любимого, так вот, мы оба огребли от одной и той же руки. Это были невзрачные цветочки, бутоны поперли после того, как хилый на вид семнадцатилетний парень, мой парень, прошу заметить, за бёдра подхватил меня же и пронёс добрые метров пять. Ни на что не намекаю, я не толстый, но и не пушинка, а на каких стероидах сидела эта сволочь, у меня так выяснить и не получилось. Жидовская мамаша не сразу поведала мне страшную, как она сама, тайну о том, сколько времени ее сынок обычно убивает в спортивном зале. Третий пункт моего доклада содержит в себе жидовскую любовь к «сладкому», даже я не уминаю его в таких количествах, после этого спрашивается, куда это всё девается, учитывая его жирную мамашу в родословной и не сильно, с виду, отличающиеся от Кенни телосложение? Измерено(это не ошибка, а Кармановская заметка): Всё узналось после того как я увидел, что в тех конфетах и шоколаде, попадающих в его организм, не было и намека на сахара. Там был сахарозаменитель, а шоколад и вовсе оказался горьким. Это было его неебической странностью. Четвёртый факт состоит из жидовских когтей, схожих по использованию с зубами не контролировались совершенно. Во время нашего первого раза, в приступе оргазма на моей спине были оставлены восемь этаких красных полос, сошли они быстрее синяков от зубов или его кулака, но мать всерьёз решила, что мой парень псина. Она правда так и сказала «Кайл, ну что ты как собака». Пятый пункт моего жалования состоит из жидовского очарования. Что-то в нём такое было, это бесило и притягивало одновременно, я никогда не мог сопротивляться его янтарным глазам и мягким кудрями, которые в детстве он ненавидел именно из-за меня. Я признался ему в гипнотизации вихр случайно, чуть ли не в порыве истерики, он тогда побрил голову практически на лысо. С тех пор он не стрижет их под ежик, предпочитая более стильный вариант, недавно заявил, что думает отращивать. Ну как сопротивляться этим ведьминским чарам..» Вылупив зелёные ореолы Кайл по-тупому смотрел в экран ноутбука Картмана, стоящего у него на коленях. За спиной стоял владелец и всё ещё держал две уже начавшие остывать кружки. Светлые ресницы дрогнули, а голова медленно повернулась, направилась в сторону кружек. Брофловски схватил свою и вернулся обратно к ноутбуку, закрывая его и отпивая тёплый кофе. Он ничего не говорил, только спокойно и глуповато улыбался, пока человек за его спиной буравил взглядом пучек из рыжих кудрей, неопрятно и так по-домашнему завязанный на макушке. Волосы он все же отрастил. —Восемь. —Что «восемь»? — Картман напрягся. —Восемь раз мальчик-антисемит, автор этого чудного писания назвал меня жидом. — ещё глоток, он повернулся на стуле лицом к собеседнику. —Мне стоит бояться и прятаться? — в шутку вопрос прозвучал серьёзнее, чем в голове. —Говоришь так будто в отношении тебя я применяю насилия. Ты ведь у нас весь такой избитый. —А ты не применяешь? Вспомни вчерашний день. — Эрик пожал плечом и отпил лютейши сладкий чай. —Картман, ты ударился мизинцем об косяк двери и весь вечер материл меня, называя рыжей сволочью. Вспомни, ты сказал, что планировка дома – моих рук дело. — Кайл закатил глаза, отодвигая ноут, он плюхнулся на кровать перед телевизором. —И я был прав, это всё ты. Ты заколдовал меня! — он последовал примеру, уселся вплотную. —Сказал же нет, прекрати сваливать все твои проблемы на меня. Эрик вздыхает, он может и не против победить этого человека в словесной битве, но вечером пятницы хотелось только отдохнуть, а не выслушивать крики, коих и на работе по-за глаза хватает. Каштановые волосы распластались по худому плечу Брофловски, нос на секунду зарылся в воротнике зелёной футболки. —Ты считаешь меня особенным? —Иначе я бы не вышел за тебя, придурка. А вообще, думаю это будет первым фактом в списке моего личного с тебя ахуевания – «Эрик составляет про меня списки и молчит о них долгие годы». —Я думаю ошейник бы пришёлся тебе к лицу. —Что? — Кайл в недоумении повернул голову, но столкнулся лишь с каштановой макушкой, та и не шелохнулась. —Не хочу чтобы ты уходил. —Тебе нужно походить к психологу для стабильности самооценки. Меня беспокоит твоя мания посадить меня на привязь. —Пожалуй стоит сходить. На канале телевизора появилась заставка старенького канадского сериала, так знакомого им с далекого детства. Они вновь вернулись в воспоминания, сначала в десять, потом и в семнадцать, эмоции плясали, как картинке на ярком экране, напитки были допиты, а решения приняты. Кайл сгреб сонное тело в объятия, сваливая ближе к себе, он запустил руки к мягким бокам, щекоча и поднимая тем самым настрой уставшим разумам. Второй факт про Эрика Картмана: он не сможет сдержаться, если худые еврейские пальцы полезут его щекотать.